Алан Дин Фостер
 ТЕРМИНАТОР: ДА ПРИДЕТ СПАСИТЕЛЬ
   «Будущее не определено».
 Мне говорили, что я так когда-то сказал.
 Когда-то давным-давно.
 Это было предостережение.
 Мне предстояло спуститься в преисподнюю.
 Но, если бороться изо всех сил, можно спастись.
 Я всегда верил в это.
 Джон Коннор       

        Глава 1
  Государственное исправительное заведение в Лонгвью было ничуть не хуже и не лучше большинства других тюрем штата Техас, в части архитектуры не отличалось никакими привлекательными или отталкивающими особенностями, а значит, по мнению его жителей, занимало положение где-то посередине между просто мрачным и ужасно отвратительным местом.
 Обитатели этого заведения, как новички, так и старожилы, отличались такой же суровостью и неумолимостью, как и местность, в которой располагалось их пристанище. Лишь некоторые из отмеченных синими воротничками преступников осмеливались поднять руку или голову над общей массой вечно недовольных соседей, а профессиональные навыки охранников сводились скорее к стремлению разбить эти головы, чем изменить их содержимое.
 Говоря другими словами, головорезов в Лонгвью было гораздо больше, чем «умников».
 К числу последних, безусловно, относился чрезвычайно необщительный тип по имени Маркус Райт. Как ни прискорбно, но большую часть своей жизни Райт совершал ошибки. В данный момент он сидел на тюфяке в одном из закутков ада и смотрел в противоположную стену. Вид скрепленных цементом кирпичей не представлял ничего особенного, но ему совсем не хотелось видеть троих стоявших неподалеку людей. Двоих в форме, одного без формы.
 Вернее, не совсем так. Все трое были в форменной одежде. Райта угнетало то обстоятельство, что двое мужчин стояли по другую сторону от сварной железной решетки, отделявшей его клетку от остального пространства, а третий имел возможность в любой момент выйти отсюда. Общество предпочитало называть его нынешнее долговременное пристанище «камерой». Райт считал иначе. Это место можно было обозначить словом всего из двух букв.
 Двое из троих присутствующих были охранниками. Они были вооружены и держали наготове металлические наручники. Оба настороженно следили за всем, что происходит по обе стороны от решетки. Их позы и выражения лиц свидетельствовали о постоянной сосредоточенности жестоких индивидуумов, сознающих, что любое послабление в выполнении ежедневных обязанностей может грозить болью, ранением или смертью. Они работали в Лонгвью совсем не из-за того, что не могли воспользоваться услугами нейрохирургов или ученых.
 И их нельзя было назвать невеждами. Просто в выбранной ими работе мускулы и физические способности много больше помогали делу выживания, нежели духовный уровень. И нельзя было сказать, чтобы на интеллект здесь совсем не обращали внимания. За некоторыми исключениями, мыслительные способности охранников обычно превышали требуемый уровень.
 Обычно.
 Суть третьего человека из этой группы легко было определить по его словам, хотя длительное общение с прежними и нынешними обитателями исправительного заведения наложило неизгладимый отпечаток на его манеру говорить. За долгие годы традиционное проповедование библейских истин превратилось в монотонное бормотание с налетом скорее притворной надежды, чем искреннего убеждения.
 Оптимизм священника, хоть и не до конца иссякший при виде жестокости, проявляемой человеческими существами по отношению друг к другу, постепенно отступал под морализующим натиском суровой реальности и теперь имел мало общего с тем чувством, которое могли испытывать заключенные, стремящиеся выйти на волю.
 Его вера здорово поистрепалась под ударами судьбы.
 — Если я пойду и долиной смертной тени, — механически бубнил священник, — не убоюсь зла…
 «Глупо, — подумал Райт. — Слишком многословно и глупо. Почему я должен бояться самого себя?»
 Разве он сам не был воплощением зла? Разве не так выразился этот чертов судья, разве его вывод не подтвердило единодушное мнение присяжных? Если таков был их приговор, значит, это действительно так. Райт давным-давно утратил всякое желание спорить с общественным мнением. И в этом обрел сходство с бетонной стеной, к которой в настоящий момент был прикован его взгляд. Он стал таким же крепким, непроницаемым, невыразительным и безмолвным, как бетон. Если стена в состоянии молчаливо принимать свою судьбу, он тоже сможет.
 — …потому что Ты со мной, — продолжал бормотать священник.
 «И почему этот человек не может заткнуться?» — молча посетовал Райт. Зачем ему или кому-то другому оставаться в этой выгребной яме для человеческих отбросов хоть минутой дольше, чем это предписано обязанностями?
 — Твой жезл и твой посох — они успокаивают меня.
 А на это изречение Райт не мог не отреагировать. «Дайте мне посох и жезл, — мрачно усмехнулся он, — и тогда вам лучше держаться от меня подальше. Если бы имелся хоть один шанс…»
 Отполированные каменные полы и длинные коридоры обладали одной особенностью: они создавали отличную акустику. Это порой доставляло немало неприятностей, например, когда кто-то непрерывно орал (а такое явление для Лонгвью не было чем-то из ряда вон выходящим). Но кроме того, любые шаги были слышны издалека, и именно этот звук заставил Райта ненадолго оторвать взгляд от стены.
 Спустя мгновение все его внимание переместилось с безмолвного бетона на талию приближающейся женщины. Оживившийся взгляд быстро оценил все достоинства фигуры сверху и снизу от этой слегка покачивающейся разделительной линии.
 * * * Охранники тоже оглянулись. Такие посетители, как доктор Серена Коган, были в Лонгвью большой редкостью. Хотя, надо сказать, их заинтересовало вовсе не ее звание. А вот реакция Райта оказалась не такой однозначной, как можно было ожидать. Коган давно привыкла к заряженным тестостероном взглядам, а потому игнорировала их.
 Несмотря на то, что ей уже миновало тридцать, Серена, оставалась очень привлекательной женщиной. Этим она отчасти была обязана своей работе, побуждавшей к постоянному совершенствованию и концентрации внимания. Тем не менее, безысходность бросала мрачную тень на ее лицо, проявляясь в напряженной линии губ, что, однако, лишь слегка портило общее приятное впечатление.
 * * * Остановившись возле его камеры, она, не дрогнув, встретила взгляд Райта. Недолгое молчание было выразительнее многих красноречивых слов. Заключенный взглянул на священника:
 — Уйди.
 В его устах это слово прозвучало не как просьба, а как приказ. Прервав исполнение требы, священник показал взглядом на Библию:
 — Я еще не закончил, сын мой.
 Взгляд Райта переместился на незваного утешителя. Выражение глаз стало более жестким, чем самый твердый бетон. Отвечать священнику не потребовалось, тот был человеком понятливым и прагматичным и без труда расшифровал предназначенное ему послание. Как только металлическая решетка приоткрылась, священник вышел, даже не взглянув на нового посетителя. Он уже погрузился в собственные мысли, не столь утешительные, как ему того хотелось бы.
 Один из охранников неохотно оторвался от созерцания фигуры доктора Коган и, взглянув ей в лицо, кивнул:
 — Если что-то потребуется, мы будем рядом. — Посмотрев на коллегу, он добавил: — Не делайте ничего такого, чтобы пришлось звать на помощь.
 Дверь камеры закрылась за доктором Коган. Поскольку даже формального приветствия не получилось, повисла неловкая пауза. Райт и раньше не был склонен к пустой болтовне, а потому сейчас рассматривал свою гостью молча. Молчание ширилось, угрожая стать таким же бескрайним, как и разделявшая их пропасть в общественном положении.
 — Как дела? — наконец пробормотала она.
 Вопрос, прозвучавший в каменном мешке тюрьмы, был забавным, как выступление высокооплачиваемого комедианта.
 — Спроси меня об этом через час, — холодно ответил Райт.
 Если не смущение, то хотя бы молчание было разрушено. После этого женщина переключила внимание на маленький столик, стоявший в камере. На нем не было никаких личных вещей, кроме единственной книги: «За гранью добра и зла». Не самое занимательное произведение, но, увидев обложку, она обрадовалась:
 — Ты получил мою книгу.
 Райт не собирался комментировать очевидный факт. Прочитал ли он книгу от корки до корки или использовал страницы вместо туалетной бумаги — выражение его лица не давало повода выбрать тот или иной вариант. Разговор не клеился.
 — Я решила сделать еще одну, последнюю попытку. — В сумраке камеры ее бледная кожа светилась, словно солнце, которого он больше не имел возможности увидеть. — Прошу тебя…
 Ни улыбки, ни недовольства. Все то же непроницаемое выражение, все тот же бесстрастный голос.
 — Тебе следовало остаться в Сан-Франциско, — тихо произнес он. — По-твоему, что-то должно было измениться?
 Она еще несколько мгновений смотрела на него, потом медленно прошла к столу. Достала из тонкого портфеля пачку аккуратно сколотых листков и положила на потертую и поцарапанную столешницу, затем добавила ручку. Согласно тюремным правилам, наконечник ручки был мягким. Ее голос зазвучал громче:
 — Если ты поставишь подпись под этим документом, твое тело послужит благородной цели. У тебя появится шанс, если ты в своем завещании дашь согласие принести пользу человечеству. Такая возможность не всякому доступна в твоем положении.
 Он пристально посмотрел ей в лицо:
 — Тебе известно, что я сделал. Я не жду никакого шанса.
 Серена помолчала, потом собрала со стола бумаги и ручку. Тонкие руки дрожали, но не от холода или страха. Их переписка частично приоткрыла ему причину.
 — Конечно, я не единственный, кому вынесен смертный приговор, не так ли? Забавная штука — жизнь. Ты думаешь, моя подпись на этих бумагах поможет тебе излечиться от рака, доктор Коган?
 Она слегка напряглась.
 — Мы все когда-нибудь умрем, Маркус. Рано или поздно умирают все. Люди, растения, планеты, звезды — абсолютно все. В общем порядке вещей ни твоя, ни моя жизнь не имеют значения. Мы появляемся всего на пару минут; мы едим, смеемся, суетимся, и вот нас уже нет. — Серена щелкнула пальцами. — Вот так. Я беспокоюсь не о себе. Меня волнует будущее человечества.
 Он немного подумал над ее словами, потом кивнул:
 — Можно подумать, я обязан заботиться о будущем человечества. Так же, как и всякий другой. Это ведь оно породило меня, не так ли? — Он снова помолчал, затем неожиданно добавил: — Вот что я скажу. Я продам его тебе. Продам… — он опустил взгляд, — …вот это, — закончил Райт, не скрывая отвращения. Она явно такого не ожидала.
 — Продашь? И какой же будет цена?
 Он снова поднял голову и спокойно встретил ее взгляд. В пустоте его глаз мелькнул отблеск жизни. Впрочем, может, это был только отсвет висящей под потолком лампочки.
 — Поцелуй.
 Серена уставилась на него, слегка приоткрыв рот.
 — Это попытка показаться забавным?
 Райт смущенно пожал плечами.
 — Я никогда не мог никого рассмешить, даже если и старался. — Райт обвел рукой камеру. — И это место не слишком располагает к веселью. Ну как? — Он похлопал рукой по груди. — Ты согласна на сделку?
 — Ты шутишь, правда?
 — Тот парень, который так считал, не успел понять, что заблуждается.
 Женщина сглотнула. Ее внутренности давно разъедала неоперабельная опухоль. Серена могла что-то приобрести и абсолютно ничего не теряла. Удивительно, как быстро перед лицом смерти становятся бесполезными такие абстрактные понятия, как самоуважение и достоинство. Она снова положила на стол бумаги и ручку и повернулась, безвольно уронив руки. Выглядело это так, словно она стояла перед расстрельной командой.
 С тех пор как к нему в камеру вошел священник, Райт впервые поднялся со своего тюфяка. Стоя он выглядел гораздо выше и крупнее. От мощной фигуры почти ощутимо распространялись волны и физической, и психологической угрозы. Одна его близость возбуждала страх.
 * * * Охранники увидели, что происходит, и тотчас подошли вплотную к решетке. Один из них уже был готов распахнуть дверь. Но им было приказано вмешиваться только в случае крайней необходимости.
 * * * Райт шагнул ближе. Серена не отступила. Он медленно нагнулся к ней. Он мог в одно мгновение сломать ей шею, словно прогнившую ручку швабры, не дав охранникам времени даже на то, чтобы ворваться в камеру, и те это знали.
 Нагнувшись еще ниже, он поцеловал ее.
 Когда их губы соприкоснулись, его руки поднялись и ладони обхватили ее лицо с обеих сторон. В этом поцелуе не было ни капли сексуального влечения, романтики или нежности. Он был жадным и грубым, жестоким, если не в физическом смысле, то уж в психологическом точно. И все это время у Серены были крепко зажмурены глаза. Совсем не от удовольствия.
 Он долго целовал ее.
 * * * Охранники наблюдали за ними, испытывая одновременно отвращение и смущение. Они уже предвкушали, как будут рассказывать об этом своим сослуживцам. Позже, за чашкой горячего кофе со сладкими пончиками.
 * * * Райт целовал ее, пока не решил, что с него хватит. Возможно, ему наскучило это занятие. Возможно, он достаточно ярко продемонстрировал, что может добиться своего. Отпустив Серену, он сделал шаг назад и вперил изучающий взгляд куда-то сквозь нее. Наконец он произнес неожиданно задумчиво:
 — Так вот какова смерть на вкус.
 Как она ни старалась, уничтожающий взгляд у нее не получился. В конце концов, теперь это забота государства.
 * * * Он прошел мимо нее к столу и взял ручку. Не удостоив и единым взглядом страницы, заполненные юридическими терминами, он поставил подпись во всех указанных местах. Он мог исказить свое имя, мог подписаться: Джордж Вашингтон, мог сделать сотню других ошибок, лишив документ законной силы. Но он подписался правильно и разборчиво: Маркус Райт. Сделка есть сделка, и он чувствовал, что не продешевил.
 * * * Отложив ручку, он повернулся к выходу и поднял руки, повернув ладони к охранникам. Тот, который так и держался за дверную ручку, открыл решетку, а второй взвесил в руке ножные кандалы. Никаких объяснений не требовалось.
 Пора.
 Райт вышел из камеры и невозмутимо уставился на противоположную стену коридора. Приятно было оказаться по другую сторону решетки. Даже если он всего лишь вышел в коридор. Даже если это было в последний раз. Он не шелохнулся, позволив охраннику защелкнуть браслеты на лодыжках. Несмотря на вооружение и тренированность охранников, он знал, что мог бы справиться с обоими. Вероятно, они тоже это знали, но все трое понимали, что в случае любых незапланированных действий Маркусу не выйти из этого коридора живым и его смерть будет не такой быстрой и безболезненной, какую предписывали законы штата.
 Пока охранники надевали на него ножные кандалы, Коган просматривала бумаги. Убедившись, что все в порядке, она аккуратно, почти с благоговением сложила листки в портфель. И только потом вышла из камеры и встала напротив застывшего с каменным лицом Райта.
 — Это был благородный поступок.
 Он ответил на ее взгляд.
 — Я принимаю смерть за свои грехи и позволяю тебе кромсать мое тело, пока от него ничего не останется. Вряд ли кто-нибудь навестит мою могилу, даже если она у меня будет. Да, я обыкновенный герой.
 — Ты не понимаешь. Это удивительное начало.
 — Нет. Это конец всех бед.
 Охранник, возившийся с кандалами, тщательно проверил замки, прежде чем выпрямиться. Затем они с напарниками обменялись взглядом.
 
— Пошли. Пора.
 * * * Поскольку замаскировать предназначение помещения для казни было невозможно, да для этого и не было особых причин, никто не пытался украсить эту камеру. Пастельные краски на стенах выглядели бы здесь издевательски, и любые детали, кроме необходимого оборудования, были излишни. Помещение было сугубо функциональным, как угольный бункер или коленвал. Комнату перегораживала стенка из пуленепробиваемого стекла. Одна часть предназначалась для приглашенных: свидетелей, журналистов и родственников осужденных. Вторая половина была оставлена для смерти.
 Подобные процедуры по большей части посещали только те, кто был обязан проследить за исполнением воли народа. Но не в случае Маркуса Райта. Нельзя, конечно, сравнивать его казнь с публичным отсечением головы в семнадцатом веке, но важность предстоящего события привлекла так много людей, что можно было говорить о полном аншлаге.
 Серена Коган тоже находилась среди зрителей. Не потому, что того требовали ее служебные обязанности; она сочла необходимым присутствовать при казни по личным причинам.
 Заключенный в сопровождении двух бдительных охранников вошел в камеру самостоятельно. Слишком многих приходилось тащить волоком или предварительно накачивать успокоительным.
 Но не в случае Маркуса Райта.
 Команда исполнителей, повинуясь жесту охранников, приступила к работе. Они крепко взяли его за руки и уложили спиной на лежак. Ножные и ручные кандалы сняли, их заменили толстые кожаные ремни, затянутые поперек тела. Всем известно, что сильный человек, еще недавно спокойный и даже невозмутимый, в момент истины содрогается в жестоких неконтролируемых конвульсиях. Для того чтобы удержать жертву на месте, и требовались крепкие ремни. Пока исполнители занимались своим делом, к осужденному обратился начальник тюрьмы. Он не произносил праздных речей, которым здесь было не место.
 — Последнее слово?
 Райт задумался, лежа навзничь в окружении молчаливых и старательных исполнителей. Он никогда не был силен в разговорах. Если бы он управлялся со словами лучше, чем с кулаками… Сейчас уже слишком поздно. Слишком поздно для любых обвинений. Если бы позволяли ремни, он бы пожал плечами.
 — Я убил человека, который этого не заслуживал. Все справедливо.
 * * * За долгие годы службы в Лонгвью начальник тюрьмы слышал все это не один раз. Не самое красноречивое прощание, но осужденный хотя бы не впал в истерику. И за это начальник был ему благодарен. Процедура казни осуществлялась не часто, но от этого не становилась более приятной. Хорошо хоть, все идет своим чередом.
 * * * Лаборант протер руку Райта тампоном, смоченным в спирте. Осужденный, повернув голову, с удивлением наблюдал за его действиями. Неужели они опасаются, что он подхватит какую-то инфекцию? Он едва почувствовал укол, когда ввели иглу капельницы. Лаборант отлично знал свое дело и почти не причинил боли. Райт ощутил прилив необъяснимой благодарности.
 Его взгляд быстро заметался по комнате, вбирая все детали окружающего. Все показалось ему новым и значительным. Цвет рубашки лаборанта. Голубизна глаз охранника. Интенсивность верхнего освещения. И еще появилось нечто новое. Впервые в глазах осужденного возник страх.
 Подошел второй лаборант и открыл клапан. По трубке, подсоединенной к руке Райта, потекла жидкость. Пластмассовая трубка, прозрачная жидкость. Похожа на воду.
 Глаза быстрее забегали по сторонам. Мониторы показывали, что ритм его сердца и частота дыхания резко возросли. Маркус не чувствовал другой боли, кроме боли понимания. Под действием химикатов он внезапно понял, как сильно хотел жить. Он хотел вырваться отсюда, хотел бороться. Но не мог. Смертельный коктейль уже распространялся по его телу и делал свое дело, отключая одну систему за другой. Нервную, дыхательную, кровеносную, и так до самого конца.
 Он хотел закричать, но не смог.
 Над головой разливался яркий белый свет. Ясный, очистительный. С трудом, поскольку остатки сознания быстро ускользали, умирающий попытался оформить последнюю мысль. Не о том, что он сделал, и что привело его в это место и к этому последнему мгновению. И не о более счастливых днях, не о напрасно потраченной жизни, которую надо было изменить к лучшему. Он думал не о еде или сексе, не о наслаждениях или огорчениях.
 Он думал о последнем поцелуе и о том, что его можно было сделать еще лучше.
   ГЛАВА 2
  Виды животных возникают, размножаются, потом вымирают. Растения укрывают землю зеленым одеялом, отступают, потом возвращаются и расцветают еще пышнее. Жизнь завоевывает пространства, подвергается эпидемиям, слабеет и крепнет, иногда доходя до грани существования.
 Но Земля все выдерживает. Неважно, сколько живых существ населяет ее поверхность, сколько особей падут жертвами наводнений, землетрясений, эпидемий, тектонических сдвигов или космических катастроф; планета продолжает кружить вокруг своей желтой негаснущей звезды. Волны перекатываются по ее океанам, расплавленный металл в ее ядре бурлит и кипит, ураганы неустанно разглаживают ее поверхность. Ледяные торосы сковывают моря, потом отступают к полюсам, дожди орошают экваториальные области, над пустынями дрожит жаркое марево.
 Одной из таких пустынь, расположенной к югу от центральной части континента, называемого Северной Америкой, предстояло получить дополнительный заряд тепла, не имеющего ничего общего с естественными процессами.
 Низко над землей, чтобы избежать обнаружения даже самыми современными станциями, с огромной скоростью приближалась ракета. Ее боеголовка несла более мощный заряд, чем могло показаться с первого взгляда. Управление осуществлялось как заложенной программой, так и встроенными одноразовыми элементами, способными реагировать на мгновенные изменения. Ракета неслась над самой поверхностью земли, так что ей даже приходилось маневрировать между случайно сохранившимися деревьями и стационарными силовыми опорами.
 Целью была ровная выжженная площадка, над которой, словно коралловый риф над отмелью, поднимались десятки спутниковых тарелок. Единственным, кто двигался в этих зарослях парабол, было двуногое существо. Одинокий часовой неустанно вышагивал между тарелок и изредка поправлял висевшую на плече огромную винтовку.
 Нарастающий гул привлек его внимание. Часовой обернулся, окинул взглядом небо и сосредоточился на приближающемся снаряде. Сорвав с плеча оружие, он с удивительной быстротой и точностью прицелился и выстрелил. Пуля попала в один из стабилизаторов хода и сбила ракету с курса — но только на мгновение. Встроенные датчики моментально восстановили траекторию.
 Ракета уже наклонилась, нацелившись в пустой клочок земли посреди выстроившихся рядами тарелок, но часовой снова навел винтовку для очередного выстрела. Его абсолютно не тревожило то, что должно было произойти уже через секунду.
 Смертоносный контейнер с оглушительным грохотом ударился в землю. Часовой покачнулся, но быстро выпрямился и снова поднял оружие. Но перед ним остался лишь кратер на том месте, где ракета ушла под землю.
 А затем, когда боеголовка достигла заданной глубины, мир взорвался шквалом огня и грохота.
 В небо взметнулся фонтан земли и каменных осколков. Одинокий часовой, как и все прочее, что оказалось поблизости, беспомощно взлетел в воздух. Он сильно ударился, но перекатился и попытался подняться, и снова упал на землю. Жаркое пламя слизнуло кожу с его головы, обнажая череп. Он должен был бы побелеть.
 Но оказался блестящим.
 Глаза сверкнули красными огоньками.
 Несмотря на жестокие повреждения, полученные при взрыве, Т-600 не прекращал попыток подняться. Заданная программа требовала ответных действий. Серверы натужно взвыли, гидравлические узлы зашипели. Но внутренняя механика оказалась безнадежно разрушена. Тем не менее, это не остановило Терминатора от дальнейших попыток встать.
 Эскадрилья «Вартхогов А-10», не обращая внимания на стоическое упорство исковерканного двуногого механизма, спикировала сверху и стала медленно кружить над площадкой. Уродливые и грозные машины, презревшие аэродинамические свойства более скоростных, но менее опасных воздушных судов, принялись перепахивать лежащий под ними участок земли бомбами и огнем тяжелых орудий.
 Вместо официальных опознавательных знаков, давно утративших свое значение и ценность, на их корпусах буйно расцвели граффити, отражавшие вкусы и стремления пилотов или обслуживающего персонала. В большинстве случаев это были сцены насилия, порой совершенно непотребные.
 Из-под земли высунулось единственное орудие противовоздушной обороны, быстро определило ближайшую цель и выстрелило. Снаряд угодил в самое уязвимое место «Вартхога» — не защищенный броней задний двигатель, и машина Сопротивления рухнула на землю. Прежде чем автоматическая установка успела определить следующую цель, другой «Вартхог» ударил по ней управляемой ракетой, и на месте артиллерийского гнезда осталась лишь дымящаяся воронка.
 «Вартхоги» продолжали кружить в небе, обеспечивая прикрытие, и вскоре появилась целая стая вертолетов. Едва касаясь земли, они извергали из своих утроб отряды бойцов Сопротивления, одетых самым непредсказуемым образом: разномастные форменные мундиры, охотничьи куртки и гражданское платье. Оружие атакующих отличалось не меньшим разнообразием, чем их одежда, равно как и эскадрилья из гражданских и военных судов, доставившая их к месту назначения. Ни один из этих отрядов не был бы допущен и на самый непритязательный военный парад. С другой стороны, все они были еще живы.
 Полозья одного из вертолетов опустились прямо на череп Т-600, патрулировавшего площадку; металл треснул и ушел в землю. Автоматическая система полуразрушенного боевого механизма, реагирующая на появление человека, все еще работала, и серверы громко гудели.
 К красноглазому черепу прикоснулась узкая металлическая трубка — дуло ружья. Единственный крупнокалиберный заряд расколол блестящую оболочку надвое, и одна часть, кувыркаясь, отлетела далеко в сторону. Открытое дневному свету внутреннее устройство вспыхнуло, зашипело и почернело.
 * * * Джон Коннор осмотрел безжизненные останки Т-600, желая убедиться, что устройство окончательно разрушено. У этих чертовых механизмов имелась опасная привычка симулировать смерть, а потом набрасываться на противника сзади. Хотя этот точно был уничтожен. Джон проводил взглядом пролетевший над головой другой «Вартхог», сопровождаемый длинным шлейфом черного дыма. Не успел он оглядеться по сторонам, как к нему подошел уставший, но решительно настроенный капитан Джерихо.
 — Ты Коннор?
 Джон обернулся и пробормотал нечто неразборчивое.
 — Ты Джон Коннор? — Даже обращаясь к нему, капитан напряженно следил за происходящим. — Тот самый, кто, согласно плану, должен был высадить свой отряд на гребне и потом без промедления спуститься вниз?
 Коннор спокойно встретил взгляд капитана.
 — План был не слишком хорош.
 Джерихо явно собирался сказать что-то еще, но ему помешали подошедшие бойцы отделения Коннора. Они только что десантировались из вертолета и собрались за спиной своего командира, ожидая дальнейших распоряжений.
 — Проблемы?
 Седеющий десантник смотрел из-за спины Коннора на капитана.
 Коннор еще какое-то время разглядывал Джерихо. За несколько последних лет войны термин «субординация» трансформировался в понятие, которое скорее обозначало полный бардак, чем иерархическую цепочку соподчинения военных.
 — Нет, никаких проблем. Пошли.
 * * * Джерихо проводил взглядом отделение Коннора, которое, догнав остальных солдат, направлялось к краю кратера, оставленного в земле первой ракетой. Он еще многое хотел сказать, но благоразумно промолчал.
 * * * Один из людей Коннора, перегнувшись через край гигантского кратера, не слишком литературно, но зато с полной уверенностью доложил:
 — Это дьявольски большая дырка в земле.
 — Хочешь узнать, что там, внизу?
 Его сосед слегка подтолкнул товарища, заставив его покачнуться.
 Солдат пренебрежительно фыркнул:
 — Могу поспорить, что нам придется это выяснить.
 Генерал Олсен был слишком молод для своего звания, но выглядел старше своих лет. Его состарило участие в жестоких, а иногда и безнадежных сражениях. Ради спасения жизни единственного солдата он был способен послать к черту весь план действий. И сейчас, вместе со своими солдатами, он вглядывался во тьму.
 — Ты не ошибся, парень. У нас нет ни малейшего представления о том, что может находиться внизу. Само собой, это настоящая преисподняя. Но вот какая конкретно, нам и предстоит выяснить. — Он оглянулся назад. — Нужен доброволец…
 Мелькнувшая мимо тень оборвала его на полуфразе. Человек, казалось, повис над кратером на томительно долгое мгновение, а затем стал стремительно опускаться по дуге вниз. Тонкий витой трос блеснул на поясе Коннора под жарким солнцем пустыни, словно шелковая паутинка, поддерживающая паука.
 С края бездны за канатом, привязанным к обгоревшим обломкам вертолета, внимательно следил один из солдат отделения.
 Олсен не мог решить, выругаться или похвалить решительную инициативу Коннора, и потому лишь махнул рукой, обращаясь к остальным солдатам, следившим за стремительным спуском парня в темноту.
 — Ладно, одинокий смельчак! А теперь все вслед за Коннором! Пошли, пошли, пошли!
 * * * Коннор, медленно вращаясь на конце троса, не слышал приказа генерала. Он сдернул с пояса осветительную ракету, зажег ее и бросил вниз. Огонек пропал в темноте, лишь ненадолго осветив пространство подземного лабиринта, расходящегося во всех направлениях. Скрытые под поверхностью сооружения казались безграничными. Коннор, как и все остальные, готов был увидеть значительное пространство, но действительность превзошла все ожидания.
 Он спокойно повис на тросе, не издавая ни единого звука, ожидая, пока к нему присоединятся его товарищи на своих паутинках.
 Реактивные ранцы помогли им быстро добраться до боковых коридоров. Небольшие группы одна за другой начали рассеиваться по затопленным кое-где почти по колено коридорам подземного комплекса.
 «Расползается человеческая зараза», — не без удовлетворения подумал Коннор, направляя свое отделение в затопленный тоннель. Шагая по пояс в воде, он привычно занял место во главе отряда. Другие командиры чаще всего предпочитали оставаться в тылу или идти в окружении своих солдат. Но только не Коннор. Он стремился занять лидирующее положение не только потому, что это было в его натуре, но и из тактических соображений.
 Солдаты охотнее следуют за лидером, если он возглавляет отряд.
 За ним по пятам с оружием наготове шагали Дэвид и Тайней. Дэвид ворчал что-то себе под нос; Коннор знал причину его беспокойства, но ничего не говорил. Дэвид не возражал против грязной работы, не боялся сражений и мог в одиночку справиться с полудюжиной врагов без чьей-либо помощи, но он не умел плавать. Это совершенно не мешало поспать на просторах юго-западной пустыни, но здесь он не мог сдержать своего недовольства.
 Тайней шел вплотную за Дэвидом, и Коннор подозревал, что только это и удерживает его от колкостей в адрес своего товарища.
 Ракета отлично справилась со своей задачей. Потолки во всем тоннеле обвалились, ничем не сдерживаемое пламя уничтожило большую часть оборудования, и красный свет, типичный для работы аппаратуры Скайнета, неустойчиво мигал. Коннор был бы счастлив, если бы он погас полностью, погрузив подземелье в темноту. В таком случае он со своими солдатами устроил бы освещение на свой вкус.
 В коридоре раздался отрывистый треск далекой стрельбы. Вероятно, какому-то отряду встретились на пути не только сумрачные коридоры и сорванные с петель двери.
 В воде позади них что-то плеснуло, и это не был плеск упавшего обломка. Т-1 даже не успел подняться из воды, Дэвид и Тайней уже бросились на врага. Решающий выстрел произвел Дэвид. Осколки металла и углеродистого волокна неудавшегося убийцы разлетелись во все стороны.
 
— Эй, братец, я считал, что сейчас моя очередь.
 Тайней оттолкнул от себя останки Терминатора.
 — Тогда надо быстрее реагировать, Тан, — пожал плечами Дэвид. — Можно открыть новый счет. Но тогда мне придется сидеть и ждать, пока ты завалишь двух следующих противников.
 Его напарник натянуто усмехнулся:
 — Ладно, брат, приз твой. Но если ты намерен считать Т-1, то какое же это соревнование?
 — Сюда, — прервал их Коннор. Солдаты мгновенно забыли про свой спор.
 Коннор, забросив на плечо винтовку, обеими руками потянул ручку тяжелой двери в стене тоннеля. Створка не шелохнулась. Другой человек мог бы упереться ногой в стену или позвать на помощь товарищей, но Коннору предстояло еще многое сделать, а времени было слишком мало, так что он вытащил из рюкзака брикет пластида С-4, запальный шнур и детонатор. Прямоугольник взрывчатки в его руках мгновенно превратился в лепешку вроде неаполитанской пиццы. Товарищи Коннора, остановившись поблизости, с восхищением наблюдали за действиями командира.
 — Не оставь там свои пальцы, шеф.
 Голос принадлежал явно нервничавшему молодому солдату, наблюдавшему за проворными действиями Коннора. Более спокойный Дэвид оглянулся на струхнувшего товарища.
 — Дьявол, да Коннор всю свою жизнь был террористом класса А. И сколько пальцев он потерял? Правильно, ни одного. Взорваться здесь может только эта дверь, и ничего больше. — Затем он немного отошел назад. — Вот только не стоит смотреть это шоу с близкого расстояния. Иначе рискуете остаться без физиономий.
 Как только все отступили, Коннор выставил таймер и бегом преодолел расстояние от двери до своей группы. Время тянулось непостижимо медленно, и один из солдат не удержался и прошептал:
 — Я знаю, что он очень опытный вояка, но здесь, внизу, очень сыро, и может…
 В замкнутом пространстве узкого коридора взрыв прогремел удивительно громко. Звук был похож на грохот множества барабанов, при условии, что слушатель находился в одном из них.
 Большинство солдат невольно вздрогнули. Но не Коннор и не парочка его постоянных спутников, Тайней и Дэвид. Для них взрыв был лишь одним из отрывков бесконечного концерта, написанного для взрывчатых веществ.
 Еще не успела осесть поднятая взрывом пыль, как Коннор устремился вперед.
 Они ворвались в большую задымленную комнату. Пелена скоро начала рассеиваться, но разглядеть что-либо все еще было довольно трудно. Настолько, что Коннор на чем-то поскользнулся и едва не упал. Взглянув под ноги, он ожидал увидеть воду, как и в предыдущем коридоре, но жидкость оказалась темной и вязкой. Еще мгновение он надеялся, что это машинное масло. Но цвет явно не соответствовал его ожиданиям — слишком красный.
 Кровь была определенно свежей.
 Его внимание привлекли новые звуки. Впервые с тех пор, как он со своим отделением спустился в подземный комплекс, Коннор услышал чужие голоса. Самые громкие из них звучали неразборчиво, самые слабые вообще были похожи на шелест. Стоны и мольбы. Протянув руку к поясу, Джон сорвал еще одну осветительную гранату и, воспламенив запал, швырнул ее вперед. Вспыхнувший свет окрасил голубым клубы дыма, груды обломков, дымящуюся жидкость на полу и — клетки. Голоса принадлежали множеству людей, буквально набитых в тесные загоны. Коннор с товарищами подошел ближе, и навстречу им из клеток потянулись руки. Взгляд выхватывал из сумрака измученные лица и костлявые тела.
 Некоторые из обитателей темницы были на последней стадии истощения.
 * * * Тайней неприязненно рассматривал несчастных узников. Пока он оценивал ситуацию, которая, по его мнению, проистекавшему из немалого опыта, была ни с чем не сообразна, движение в дальнем углу помещения заставило его и остальных солдат поспешно поднять оружие.
 Они успокоились почти так же быстро, как и насторожились. Дэвид даже позволил себе улыбнуться. Из противоположного конца коридора показалось еще одно подразделение их соратников.
 * * * Коннор прошел на другой конец тюрьмы, заставив себя не слушать мольбы и не смотреть на протянутые руки. Его внимание привлекли светящиеся мониторы, висевшие над компактной консолью. К счастью, они работали, но как долго еще будут функционировать, сказать невозможно. Одно он знал наверняка: надо действовать быстро. Он поднес к губам коммуникатор и включил микрофон.
 — Олсен, объект обнаружен. Здесь есть еще кое-что, достойное вашего внимания.
 Отключив переговорное устройство, он шагнул к вычислительной установке.
 Вскоре появился генерал. Едва окинув взглядом работающий комплекс со светящимися мониторами, он обернулся и выкрикнул:
 — Барбаросса!
 На его зов немедленно откликнулся ведущий техник подразделения. Он подошел к Олсену и Коннору, а солдаты рассредоточились по периметру, обеспечивая безопасность. Техник замер, с изумлением осматривая обнаруженную установку.
 — Давай, парень, — поторопил его Олсен. — Неизвестно, сколько у нас осталось времени. Приступай к работе.
 Техник озадаченно кивнул, достал полевой портативный компьютер и стал разбираться в проводах. Находясь под землей, они предпочитали не рисковать и не осмеливались обнаружить свое присутствие прямой передачей данных, чтобы не привлечь к себе внимание вездесущих станций перехвата.
 — Разойтись! — приказал Олсен солдатам. — Охраняйте периметр! И чтобы никто не проскользнул. Мы заняты, и я сейчас не в том настроении, чтобы радоваться сюрпризам. — Генерал обернулся к Коннору, молча наблюдавшему за действиями Барбароссы, и, понизив голос, спросил: — Почему мы ничего не знали об этом?
 Техник вмешался в разговор:
 — Я вошел в систему. Похоже, что это центральный серверный узел. Мне кажется, он не поврежден.
 Словно оса в термитник, он внедрился в защитную программу, чтобы обнаружить еще действующие связи, схемы и реле. Какие-то элементы — сверхсовременные и на первый взгляд непостижимые — он видел впервые. Кое-что оказалось знакомым.
 И достаточно многое.
 В итоге взлом компьютерной системы осуществился с ниппельной быстротой. Прямо напротив троих мужчин яркий экран заполнился изображениями. На нем не было ни картинок, ни сопровождающей музыки. Никакого видео и выкриков. Только бесстрастные и упорядоченные коды и схемы. В некоторых случаях они читались слева направо, в других — сверху вниз. Спустя некоторое время техник начал понимать, как расшифровать язык Скайнета.
 И Коннор тоже.
 Если хочешь понять противника, надо научиться говорить на его языке.
 — Ага, вот оно, — пробормотал Барбаросса, отслеживая бегущую по экрану информацию. — Похоже, что этих людей собирались перебросить в северный сектор для каких-то научно-исследовательских работ. — Его пальцы заплясали по кнопкам портативной клавиатуры. — А вот и еще…
 Внимание Коннора привлекло что-то мелькнувшее на мониторе.
 — Смело! Прямо в точку! — произнес Олсен. Коннор, не обращая внимания на генерала, продолжал смотреть на монитор.
 — Постой. Вернись немного назад, — обратился он к технику.
 Барбаросса на мгновение нерешительно замер, но, осознав, от кого поступил запрос, немедленно повиновался. При повторном рассмотрении требуемого сегмента Коннор широко раскрыл глаза. Дэвид подошел ближе и тоже уставился на монитор через плечо своего командира.
 — Господи, Коннор, — пробормотал он, — все так, как ты и говорил.
 — Нет, — резко бросил Коннор. — Гораздо хуже. — Он кивнул технику. — Ладно, я видел все, что требовалось. Продолжай.
 Олсен, заметив, что Коннор занят не пленниками, а информацией на экране, нетерпеливо повернулся к нему.
 — Сэр, — едва слышно прошептал Барбаросса, пытаясь понять полученные данные. — Сэр…
 — Коннор, это не твое дело. Не суй сюда свой нос. — Он резко мотнул головой в сторону клеток с жалкими пленниками. — Давай-ка лучше освободим этих бедолаг.
 Барбаросса все еще читал непрерывно появляющуюся информацию и, не переставая работать на портативной клавиатуре, все же сумел ненадолго отвлечься. Техник замедлил поток данных на экране и оглянулся на генерала.
 — Сэр, я обнаружил кое-что еще. Похоже, это разведывательные данные на наших людей.
 Олсен равнодушно кивнул. Такое открытие его ничуть не удивило.
 — Сейчас не время проводить подробный анализ. Передай командованию все, что ты нашел. Пусть они займутся расшифровкой. Здесь мы ничего не сможем предпринять.
 К ним подошли еще двое техников и стали подсоединять временный кабель к портативному компьютеру офицера. На поверхности оставалось еще несколько неповрежденных антенн, так что им оставалось только установить контакт, подключиться к источнику энергии и передать информацию на спутник.
 Солдаты, не занятые охраной входов и освобождением пленников, собрались вокруг терминала. Почти никто из них не понимал сути проводимой операции. Они и не должны были разбираться в технике, их долг — уничтожать противника. Но наблюдение за эффективными действиями технического персонала поднимало их моральный дух.
 Олсен громко закричал в микрофон своей рации:
 — Джерихо! Двигай сюда! — В ответ послышался только треск статики. Генерал понимал, что это не к добру. — Джерихо, — повторил он. — Проклятье.
 Здание вздрогнуло. Но не от землетрясения. По крайней мере, уставшая старушка Земля была тут ни при чем.
 — Джерихо, что это за шум наверху?
 В ответ опять затрещала статика, которую вскоре заглушила вторая, еще более громкая волна гула, прокатившаяся по всему комплексу. С потолка посыпалась пыль и грязь. Крики оставшихся пленников стали еще жалобнее, лица солдат помрачнели.
 — Джерихо, отвечай!
 Костяшки пальцев Олсена, лежащих на корпусе коммуникатора, побелели.
 Джерихо так и не вышел на связь. Не ответил и ни один из его товарищей. Фиксированный канал связи был нем как могила. «Неудачное сравнение», — подумал генерал, вспомним о том, что находится под землей. Как и во многих предыдущих случаях, он понял, что необходимо обратиться за помощью к одному из командиров отделений. В отличие от Джерихо, генерал не испытывал при этом неудобства. Как всякий хороший администратор, хороший солдат должен уметь при необходимости на время обуздать свое самолюбие.
 — Коннор, тащи свою задницу наверх и напомни этим людям, что они должны откликаться на мой вызов, даже если мертвы! Коннор!
 Коннор принял приказ со своей обычной серьезностью и направился к выходу через дверь, недавно им взорванную. Олсен проводил его взглядом, потом резко развернулся к клеткам и переключил внимание на других подчиненных.
 — Давайте скорее вытаскивать этих людей. У меня от одного их вида все внутри переворачивается. А их крики разрывают сердце.
 Небольшая группа офицеров и сержантов мгновенно рассредоточилась, чтобы проследить за открытием последних загонов.
 * * * «А ведь к этому времени мир, как предполагалось, должен был получить результаты множества полезных изобретений, призванных улучшить жизнь», — размышлял Коннор, поднимаясь из подземелья по тросу при помощи ручной лебедки. — «Реактивные ранцы и синтетическая пища. Колонии на Марсе и восстановленные океаны. Компьютеры, управляемые силой мысли. Ничего этого не случилось из-за одного досадного упущения: машины, контролируемые сигналами мозга, действительно были созданы. Беда в том, что они сами научились думать, но думают они о себе, а не о своих создателях, и их размышления, как потом выяснилось, не сулят ничего хорошего».
 Едва он достиг поверхности, земля содрогнулась в третий раз. Коннор оставался на месте, пока не сумел идентифицировать источник этого низкочастотного гула.
 Почти над его головой пролетел огромный Транспортер Скайнета. Часть его корпуса представляла собой открытый контейнер, до отказа забитый пленными людьми. Те, кто находился сверху, своим весом насмерть задавили бедняг, оказавшихся на дне.
 — С другой стороны, — тихо произнес он вслух, выбираясь из воронки, — возможно, тем, кто оказался на дне, повезло больше.
 Коннор сомневался, что может чем-либо помочь несчастным, но он должен был попытаться. Он должен продолжать попытки, пока есть к чему стремиться, пока в нем теплится жизнь.
 Таково его предназначение.
 Его взгляд пробежал по остаткам антенного комплекса Скайнета и остановился на вертолете, стоявшем неподалеку. Каково бы ни было его назначение, придется его изменить. Коннор подхватил свои вещи, подбежал к машине и взобрался на борт. По пути он отметил, что массивный транспортер Скайнета набирает высоту и поворачивает на север.
 — Они вывозят пленников! — крикнул он, протискиваясь в рубку. — Если ваши орудия исправны, мы могли бы…
 Он замолчал, не закончив фразы. Орудия вертолета, может быть, и были исправны, а вот пилоты — нет. Они недвижно сидели на своих местах, и у каждого во лбу зияло по одному пулевому отверстию. Определенно работа Терминатора. Быстрый осмотр окружающей местности подтвердил, что машина, убившая пилотов, отправилась на охоту за другими органическими существами.
 Транспортер, увозивший пленников, уже почти скрылся из виду. Одним из свойств, благодаря которым Коннор до сих пор жил, было его умение действовать быстро. Стоит только чуть-чуть промедлить, размышляя над ситуацией, и машина, не подверженная никаким сомнениям, размозжит тебе череп, не дав возможности прийти к какому-либо заключению.
 Не медля ни минуты, он отстегнул мертвого пилота, оттащил его назад и осторожно, даже бережно уложил тело в грузовом отсеке. Затем он занял освободившееся место, взялся за рычаги управления, и ритмичный стук холостых оборотов сменился протяжным гулом.
 Несмотря на то, что пилоты были хладнокровно уничтожены, машина осталась невредимой. Ни одно из созданий Скайнета без особой необходимости не причиняло вреда другим машинам, даже не наделенным сознанием. Коннор сам не раз видел, как на поле боя оставались совершенно целехонькие танки и тяжелые орудия после того, как их экипажи были безжалостно ликвидированы.
 Вертолет был исправен, заправлен топливом и отлично слушался. Машина, повинуясь Коннору, быстро поднялась в воздух. Отыскав уже почти невидимый в небе Транспортер, он прибавил газу и пустился в погоню.
 * * * Глубоко под землей Олсен и его люди замешкались с выполнением задачи из-за свалившихся на их головы пленников. Солдаты, как могли, пытались успокоить людей и продолжали сбивать замки и открывать небрежно сваренные металлические двери.
 Барбаросса, пытаясь не обращать внимания на рыдания и суету вокруг клеток, продолжал просматривать информацию взломанной им системы. В какой-то момент он нахмурился и снова замедлил поток данных. Внимательно вглядевшись в изображение на мониторе, он нерешительно замер, разрываясь между необходимостью осуществить техническую задачу и угрозой серьезной атаки со стороны «черт знает чего».
 — Сэр, я кое-что обнаружил, — окликнул он генерала, и спустя пару секунд Олсен уже смотрел через его плечо на экран.
 — Что тут такое, парень?
 — Я не совсем уверен, сэр, но это можно прочитать. Пальцы техника снова заплясали по небольшой клавиатуре.
 * * * К красноватому свету, заливавшему зал, внезапно прибавилось более насыщенное багровое сияние. На фоне непрекращающихся криков и стенаний пленников послышался резкий вой, не похожий ни на один из сигналов тревоги, принятых в человеческом мире.
 Тайней и Дэвид, в стороне от техников и гомонивших штатских, обменялись взглядами. Они довольно долго служили вместе, и за время многих сражений чувства обоих солдат заметно обострились.
 В отличие от техников, они не могли интерпретировать бегущую по мониторам информацию.
 Но они твердо знали, что изменившееся освещение и нарастающий протяжный вой не сулят ничего хорошего.
 * * * Высоко в небе, но еще не слишком далеко от своих товарищей Коннор преследовал Транспортер на реквизированном вертолете. Вдруг простиравшиеся перед ним несколько квадратных миль пустыни на юго-западе словно подпрыгнули вверх, на мгновение зависли в воздухе, а затем рухнули обратно. Из глубины вырвались чудовищные языки пламени, целое извержение грязи и дыма, и ударная волна закрутила вертолет вокруг оси. Как ни старался Коннор удержать контроль над машиной, человеческим мускулам нечего было противопоставить подобному удару.
 
Чудом было уже то, что ему все-таки удалось посадить машину. Вертолет приземлился под острым углом, ударился о поверхность, лопасти вспахали землю, и куски стальной обшивки, словно снаряды, разлетелись во все стороны.
 Двигатель умер, Коннор остался жив. Ноги, руки, голова — он был в гораздо лучшем состоянии после удара, чем защитившая его машина. Он отстегнул ремни и не без труда выбрался из покореженного вертолета. Джон вдруг обнаружил, что с трудом может вдохнуть — образовавшийся вакуум свидетельствовал о грандиозной силе взрыва, уничтожившего подземный комплекс Скайнета.
 Все постройки исчезли без следа. Лучшего нельзя было бы и желать, если бы вместе с ними не были уничтожены все его соратники — от командиров до самого последнего солдата его отделения. Друзья, боевые товарищи — все погибли, никого не осталось.
 Ну, впрочем, кое-что осталось.
 Нелепая металлическая фигура — покореженные останки Т-600, которого он вроде как уже обезвредил при десантировании, бросилась ему навстречу. Из оставшейся половины черепа красным огнем сверкали бесстрастные глаза.
 Оглушенный и изумленный Коннор споткнулся и, чтобы не упасть, взмахнул рукой. Терминатор, как и все его собратья, настроенный на единственную цель, ринулся в атаку. Коннор сорвал с пояса пистолет, прицелился и несколько раз подряд выстрелил, но с таким же успехом он мог осыпать противника плевками. Малокалиберные пули отскакивали от лица Т-600, а попасть в глаз Коннор не смог.
 Если бы машина была исправна, Коннор был бы уже мертв. Но они оба пострадали, и машина получила больше повреждений, чем человек. Отступая назад и пытаясь держаться вне досягаемости смертоносного механизма, Коннор наткнулся на что-то. Сбитый вертолет. Установленный в носовой части пулемет уткнулся дулом в землю, но все еще держался на турели.
 Добравшись до контрольной панели рубки, Джон стал щелкать тумблерами, полагаясь на интуицию и пытаясь вспомнить давнишнюю практику. Терминатор, не слишком твердо держащийся на ногах, не отставал. Коннор резко отпрянул в сторону, едва увернувшись от удара когтистой лапой по лицу.
 Т- 600 мгновенно вычислил положение беспомощной, по всей видимости, жертвы и снова устремился в атаку. В этот момент человек вручную повернул дуло пулемета. Металлическая труба стукнула по псевдочеловеческой челюсти, и Коннор наконец сумел активировать спусковой механизм.
 Залп бронебойных снарядов разнес череп Терминатора на тысячу кусочков искореженного металла. Запыхавшийся Коннор тяжело прислонился к борту вертолета. Из шеи обезглавленной машины выпорхнули маленькие язычки пламени от замкнувших цепей. С Терминатором покончено.
 Раздавшийся голос ошарашил его не меньше, чем возвращение Т-600. Но этот голос определенно принадлежал человеку. И доносился из радиостанции вертолета. Сначала невозможно было разобрать ни одного слова, но затем оператор на другом конце уточнил настройку.
 — Браво Десять, отзовитесь, — расслышал измученный Коннор. — Браво Десять, это штаб. Есть там кто-нибудь? Отвечайте.
 Джон снова протянул руку к рубке, нащупал микрофон, включил его и поднес к губам. Что же сказать после того, что он увидел и пережил? Что он может сказать?
 — Слушаю, — едва выдохнул он.
 На другом конце возникла пауза, словно человек пытался извлечь максимум информации из единственного слова.
 — Кто вы? — наконец снова прохрипел голос.
 — Коннор.
 — Джон Коннор?
 — Нет. Люси Мэй Коннор.
 Это вызвало еще одну паузу, за которой последовал вопрос, заданный более строгим тоном.
 — Цель уничтожена?
 Коннор не отвечал, и голос зазвучал еще настойчивее:
 — Коннор! Вы в боевой зоне. У вас нет лишнего времени. Подтвердите прием. Я повторяю: цель уничтожена?
 Коннор собрался с мыслями и снова ответил единственным словом:
 — Подтверждаю.
 Радиоголос из требовательного превратился в тревожный:
 — Вам известно местонахождение генерала Олсена? Мы не можем с ним связаться.
 На этот раз, прежде чем ответить, Коннор сделал глубокий вдох.
 — Олсен мертв.
 Еще одна длинная пауза.
 — Направляйтесь к пункту сбора. Мы высылаем транспорт для эвакуации. Сколько людей осталось в живых?
 Коннор, выпрямившись, окинул взглядом впадину, образовавшуюся на месте плоской пустыни и нескольких дюн, поросших чахлым кустарником. Пейзаж затуманивала еще не осевшая после взрыва пыль. Огромная система слежения, подземный комплекс Скайнета, несчастные узники и все товарищи Джона мертвы и похоронены. Наконец, вспомнив, что оператор ждет ответа, Коннор снова поднес к губам микрофон:
 — Один.
 Радиоголос зазвучал мягче:
 — Повторите, пожалуйста.
 — Один! — рявкнул Коннор.
 Как ни удивительно, рация умолкла. Коннор подождал немного, чтобы удостовериться, что разговор закончен, потом забросил в рубку микрофон и зашагал прочь от разбитого вертолета. Не потому, что стремился к какой-то определенной цели — он даже не представлял, где находится. И не из опасений возрождения Т-600, которого уничтожил окончательно и бесповоротно. Он должен был идти хотя бы потому, что стремился быть подальше от места колоссального разрушения — настолько далеко, насколько хватит сил.
 Если повезет, размышлял он, ковыляя к быстро темневшему от туч горизонту, он найдет ящерицу. В этом мире он был бы рад любому существу, которое состояло не из металла и электронных схем.
 * * * Приближающаяся гроза ускорила наступление сумерек в пустыне. Частые вспышки молний освещали обгоревшие обломки, появившиеся в результате дневной деятельности: осколки костей, конечности, как человеческие, так и металлические, оторванные от тел своих владельцев, детали машин, подчинявшихся людям, и машин, руководствующихся собственными жестокими и бескомпромиссными побуждениями. Ничто не двигалось в пустыне, кроме бегущих туч и потоков проливного дождя.
 Разлетелись даже птицы и насекомые.
 Но вот среди хаоса зашевелился комок грязи. Из промокшей земли высунулись и стали подниматься похожие на червей отростки. Не змеи, не сороконожки — человеческие пальцы. Следом за ними появились кисти рук, потом запястья…
 Вскоре поднялась вымазанная в грязи и облепленная мелкими камешками фигура. Открылись глаза — остекленевшие и без намека на красные огоньки. Ошеломленное реальностью существо, раскинув руки, запрокинуло голову к штормовому небу. Проливной дождь смыл грязь с лица, груди, рук. Проявился человеческий силуэт.
 Нагой и потрясенный, Маркус Райт широко развел челюсти и завыл, глядя на небо.
 Изо рта хлынула струя клейкой массы неопределенного состава. Сорвавшийся с губ крик был низким, гортанным, невнятным. Человек нерешительно и боязливо подставил обнаженные руки струям дождя. Единственное чистое явление на мили вокруг — бурный ливень — продолжал смывать с его тела песок. Возникло приятное ощущение очищения. И холода.
 Слегка вздрогнув, Райт обхватил себя руками за плечи и перевел взгляд на исковерканную землю. Затем заметил разбитый вертолет. И пошел к нему медленными, осторожными шагами. Заглянув в полуразрушенную рубку, ничего не понимающий Райт обнаружил прямо перед собой мертвое тело одного из пилотов с аккуратной дырочкой от пули, пробившей шлем.
 Мокрый, замерзший, растерянный и очень, очень одинокий, он мог только стоять, смотреть и удивляться.
   ГЛАВА 3
  Коннору показалось, что он слышит чей-то крик, но это мог быть и стон земли, просевшей под ударом молнии. От сильной усталости слух мог его подвести, да и на зрение уже нельзя было с уверенностью положиться. Джон был измучен и голоден, хорошо хоть обезвоживание ему не грозило. Гроза в пустыне наполнила свежей водой десятки пересохших озер. Коннору очень хотелось окунуться, но опыт подсказывал, что от этого лучше воздержаться.
 В его нынешнем состоянии фатальной могла стать встреча даже с сильно поврежденным Терминатором, а если враг застанет его в воде, гибель почти неминуема.
 Он не знал, как его смогли отыскать пилоты большого вертолета, да и не хотел этого знать. Как только он, к своему удовлетворению, убедился, что машиной управляют люди и это не ловушка Скайнета, Коннор вышел из-за скалы, прикрывавшей его до сих пор, и заставил себя бегом преодолеть расстояние до поджидавшей машины. К тому времени, когда он добрался до «Чинука», кто-то уже позаботился открыть дверь изнутри.
 Заглянув в кабину, Джон обнаружил двоих изрядно встревоженных солдат. Надо отдать им должное, его появление не повергло их в панику. Пилот обернулся со своего места и приветствовал пассажира.
 — На базу? — спросил он, явно полагая, что знает, куда стремится попасть единственный выживший в этой операции.
 Ответ Коннора удивил его.
 — Отвезите меня к командующему, — потребовал Джон.
 Пилот нерешительно переспросил:
 — Сэр?
 — К командующему, и побыстрее.
 Еще одна недолгая пауза, затем пилот кивнул.
 — Роджер, меняем маршрут.
 Они очень долго оставались в воздухе. Насущная необходимость и наличие концентрированного биотоплива помогли технологам и конструкторам значительно увеличить радиус полета этих транспортных средств. Они были вынуждены это сделать, поскольку бесчисленные аэродромы оказались оккупированы силами Скайнета.
 Достигнув побережья, вертолет снова попал в область ненастной погоды, и земля не проглядывалась ни с одной стороны. Насколько Коннору было известно, внизу должен был развернуться весь архипелаг. Но, если так оно и было, острова скрывались под такими густыми тучами, каких он никогда не видел и даже не встречал упоминания о подобном явлении в старых метеосводках.
 Он мог только догадываться о том, сколько времени вертолет летел над водой, когда второй пилот подозвал к себе сержанта, уже целый час не спускавшего глаз с Коннора. До сих пор Джон обменялся с солдатами всего несколькими словами, и это его вполне устраивало. Он был измотан до предела, нуждался в отдыхе и не был расположен к праздной болтовне. Время от времени кто-нибудь из солдат поворачивался к нему, словно желая о чем-то спросить, но не решался. Коннор был погружен в собственные мысли.
 В какой-то момент движение вперед замедлилось, и вертолет завис в воздухе. Один из членов экипажа отодвинул боковую дверь, и внутрь ворвался шквал ветра и дождя, перед глазами заплясали пульсирующие вспышки молний. Коннор с сомнением глянул вниз, но смог увидеть только кипящие волны. Один из пилотов окликнул его из рубки:
 — Запрос отклонен. Командование не хочет выдавать свое местоположение. Разрешены только радиопереговоры.
 Коннор бросил взгляд на взбаламученную штормом поверхность океана.
 — Они где-то там, внизу?
 Пилот покачал головой:
 — Это не имеет значения. Запрос отклонен, сэр.
 — Опускайте трап. И передайте им, чтобы меня искали аквалангисты. Быстрее.
 Пилот недолго колебался, затем кивнул и снова развернулся к приборной доске. Коннор, пройдя в хвостовую часть, напряженно ждал. Наконец задний трап начал опускаться. Ворвавшийся поток воздуха сделал вертолет еще более неустойчивым, и машина задергалась над волнами.
 Джон Коннор, набрав в грудь воздуха и пробормотав нечто, не предназначавшееся для ушей солдат, пробежал по короткой металлической платформе и бросился в темноту.
 В следующие несколько минут ему, как ни странно, довелось немного расслабиться. Он запрокинул голову, вытянул ноги и позволил воде вытолкнуть себя на поверхность, а потом свободно качать на высоких волнах.
 Скорее всего, они просто подойдут снизу. Его опасения насчет отсутствия спасательного жилета посреди океана оказались беспочвенными. Вскоре поблизости появилась длинная узкая тень — подводная лодка.
 Спустя пару мгновений вокруг него уже собралась группа дайверов.
 Замерзшего и промокшего Коннора доставили на субмарину с той же мрачной решимостью, что читалась и на лицах пилотов на протяжении всего полета. Моряки смотрели на него со смешанным выражением тревоги и восхищения.
 Ему сразу же предложили полотенце, горячую еду и питье, а также удобную койку. Коннор вытерся насухо и постарался привести себя в относительно пристойный вид, что, учитывая ограниченные возможности, было не так уж и просто. Джон не боялся, что командующий будет судить о нем по его внешности, но то немногое, что осталось от профессиональной гордости, он считал немаловажным элементом принадлежности к роду человеческому.
 Он едва закончил приводить себя в порядок, как за ним пришли.
 Огромная подводная лодка оказалась модифицированной моделью субмарины класса «Лос-Анджелес» и представляла собой автономное подводное государство.
 Хотя Джон смог получить представление о ее величине только в тот момент, когда сел в кресло на капитанском мостике и увидел, сколько электронных приборов собрано в этом помещении и сколько дополнительных устройств присоединено к ним наскоро проложенными кабелями. Все свободное пространство на переборках между непрерывно транслирующими информацию мониторами было оклеено распечатками, картами и сложными схемами.
 За столом совещаний в капитанской рубке, кроме членов экипажа, присутствовало еще и множество офицеров очень высокого ранга. Коннор опознал некоторые знаки различия, но многие нашивки несли на себе совершенно незнакомые ему символы и буквы. Чуть позже он понял, что в этом помещении собрались генералы и адмиралы целого ряда еще действующих армий со всего мира.
 Когда Джона ввели в комнату, кое-кто посмотрел в его сторону, но большинство присутствующих проигнорировали его появление. С первого же момента за Джоном пристально следили вооруженные моряки и десантники. Некоторые из них нервничали больше, чем хотелось бы Коннору.
 За столом, ближе к центру, оставалось одно свободное место. К нему направился стоявший неподалеку генерал с четырьмя звездами на погонах. Его внимание было сосредоточено не на сидящих вокруг стола офицерах, а на Конноре. На нагрудной табличке значилась фамилия: Эшдаун. Генерал не позаботился представиться, не протянул пленнику руки. Его речь, отрывистая и резкая, не оставляла сомнений в отношении Эшдауна к вновь прибывшему.
 — Солдат, своим рискованным трюком с прыжком в море ты подверг опасности каждого, кто находится на этой посудине.
 Коннор не ответил.
 Генерал остановился у стола, и все остальные офицеры встали. Эшдаун хлопнул по синтетической столешнице своей папкой.
 — Садитесь. — Он немного помолчал, заглянул в документы, потом вновь обернулся к нежданному гостю. — Джон Коннор. Согласно предсказаниям, будущий лидер Сопротивления. Давай-ка кое-что проясним. Я очень долго служу в армии, а солдаты придают предсказаниям не слишком много значения.
 Коннор, пожав плечами, шагнул вперед, чтобы присоединиться к сидящим за столом офицерам.
 Эшдаун, проявив неожиданное проворство, выхватил пистолет и направил дуло в лицо Коннора. Тот не дрогнул.
 — По крайней мере, я не верю, что кто-то может изменить будущее в одно мгновение, — пробормотал Эшдаун. — Мы с тобой на одной странице?
 — Да, сэр, — спокойно ответил Коннор. — Мы на одной странице.
 Эшдаун ненадолго задумался, затем скупо усмехнулся и положил пистолет на стол.
 — Отлично. Отлично. Командованию известно о твоих подвигах и героизме на поле боя. Мы все слушали твои донесения. И я лично одобряю все, что ты предпринял в данной ситуации. — Генерал внезапно замолчал, и улыбка исчезла с его лица. — А теперь, солдат, расскажи — какого черта ты оказался здесь?
 Прежде чем ответить, Коннор помедлил, оглядывая помещение — наскоро собранные электронные схемы, преданную, но уставшую команду, переговаривавшихся между собой офицеров. Все это не производило на него сильного впечатления. Свое короткое объяснение он изложил, глядя прямо в глаза генералу:
 — Мне представилась возможность убедиться, что Скайнет использует захваченных в плен людей для научно-исследовательских работ. Он препарирует их. Воспроизводит человеческую плоть для создания новой модели Терминатора. Я видел схемы. На основании известных мне… — Он нерешительно умолк. — На основании того, что я знаю, могу сказать, что времени у нас нет. Если новая модель Терминатора будет запущена в производство, эта война закончится очень скоро.
 
Эшдаун кивнул и окинул взглядом лица выжидающе замерших старших офицеров.
 — Новое поколение Терминаторов.
 Коннор ощутил некоторое облегчение. Похоже, не придется все объяснять с самого начала.
 — Проникновение киборгов в наши тылы. Титановая основа. Батареи на ядерном топливе, полная и сверхпрочная броня.
 — Да, — с готовностью согласился генерал Эшдаун. — Как та машина, которая пыталась убить твою мать Сару. — Коннор изумленно уставился на него. Эшдаун даже не моргнул. — Государственная психиатрическая больница Прескадеро. Побег. Коннор, безумцы не способны выиграть эту войну. Победу одержат такие солдаты, как ты или я. Можешь не беспокоиться о новой модели. Она не создаст никаких проблем, поскольку не поступит в производство.
 Коннор нахмурился:
 — Откуда вам это известно?
 Эшдаун снова усмехнулся:
 — Думаешь, только ты один знаешь, что нас ждет? Со временем тебе предоставят необходимую информацию.
 — Ладно, а почему бы не сделать это прямо сейчас? Я должен знать. В той дыре погибли мои товарищи. И я хочу получить ответы на свои вопросы. По какой причине была предпринята эта атака? Зачем мы туда пошли? И, что более важно, что мы там обнаружили? — Его лицо исказилось от душевной боли. — Я бы сам расспросил тех, кто остался в живых, но не нашел ни одного.
 Эшдаун некоторое время размышлял над ответом.
 — Надежду. Мы нашли там надежду.
 Он жестом привлек внимание одного из сидящих за столом генералов. Кроме знаков отличия, выполненных кириллицей, на его грудь была приколота табличка с фамилией Лозенко. Коннор взглянул на него не без интереса. Лицо этого уже пожилого человека было темным и неровным, как кора сибирской ели. Генерал явно начинал службу с самых низов. Он из тех, кто будет откровенно говорить с офицером низшего ранга, и застрелит его в упор при малейшем подозрении в измене.
 — Мы нашли способ раз и навсегда покончить с этой войной.
 Встретив изумленный взгляд Коннора, генерал обернулся к стоящему позади адъютанту. Тот кивнул и склонился над спрятанной в углублении панелью управления. Спустя мгновение вспыхнул ближайший экран. Коннор, хоть и имел общее представление, увидел много нового. Он слегка напрягся, сосредоточенно впитывая каждую деталь изображения новой модели.
 — Нам известно, что для общения между собой машины пользуются коротковолновыми передатчиками. Благодаря проведенной вами операции разведки удалось выделить тайный канал, скрытый под основным. — Генерал не сводил с Коннора сурового взгляда. — Этот вторичный канал связи обеспечивает прямой контроль над машинами. Сигналы, передаваемые кем-либо — или чем-либо — по этому каналу, доминируют над обычными приказами.
 На экране остался выделенный сегмент информации. Изображение не представляло собой ничего особенного, но заключенный в нем смысл был необычайно важен. Пояснения русского генерала продолжил Эшдаун:
 — Скайнет — это машина. И, как у всякой другой машины, у него имеется свой выключатель. Благодаря тебе и твоим соратникам этот выключатель теперь в нашем распоряжении. Теперь мы намерены им воспользоваться и разгромить их, образно говоря, до состояния «каменного века».
 Коннор, сопоставив все факты, внезапно вспомнил о другой проблеме:
 — А как же захваченные в плен люди?
 Эшдаун сердито нахмурился:
 — Что будет с ними? Ты сомневаешься в моей гуманности? Когда придет время, я приму правильное решение.
 Их взгляды встретились, и Коннор неохотно кивнул:
 — Хорошо. Наши разведчики обнаружили этот сигнал. Проанализировали его. Полагаю, они знают, что делают. Возникает другой вопрос: а это сработает? Или наши специалисты выдвинули очередную теорию?
 — Сработает или нет? — Эшдаун взглянул на свою папку. — Да, сработает. Проводились ли полевые испытания? Нет.
 Коннор ощутил мощный выброс адреналина.
 — Я это сделаю. Я проведу испытания. Доверьте их мне.
 Эшдаун ненадолго задержал взгляд на его лице, затем посмотрел на Лозенко. Русский генерал прикусил нижнюю губу, обдумывая кандидатуру человека, решившегося на прыжок с вертолета в бушующее море, имея только надежду, что ему позволят к ним присоединиться.
 — Мистер Коннор и его подразделение заработали отличную репутацию. Если в живых осталось достаточно его людей, полагаю, мы могли бы предоставить им эту возможность.
 — Отлично. — Генерал Эшдаун обернулся к солдатам, доставившим Коннора на капитанский мостик. — Проводите его на палубу. Приготовьте к выходу через шлюз. — Его взгляд снова остановился на неожиданном посетителе. — Если мы все сделаем правильно, война закончится, Коннор. — Лицо снова приобрело суровое выражение. — Удачи тебе, солдат. Наступление должно начаться через четыре дня.
 Эшдаун, развернувшись, направился в дальний конец рубки. Следом за ним поднялись и остальные офицеры.
 Остался только Лозенко. Достав из нагрудного кармана портативный электронный накопитель, русский генерал протянул его Коннору:
 — Здесь записаны коды сигналов. Я уверен, что твои специалисты способны подобрать соответствующие команды, чтобы их транслировать. Удачи.
 Коннор спрятал устройство в карман и кивнул.
 — А почему через четыре дня?
 — От Скайнета получено послание с угрозами. Он с абсолютной уверенностью утверждает, что все находящиеся в этом помещении будут мертвы не позднее конца недели. Твое имя стоит в списке под вторым номером.
 Лозенко отвернулся, намереваясь присоединиться к остальным офицерам.
 — А кто значится под первым номером? — спросил его Коннор.
 Русский, оглянувшись, пожал плечами — скорее равнодушно, чем озадаченно.
 — Какой-то неизвестный. Штатский по имени Кайл Риз.
 * * * В лазарете было полно людей — так всегда бывает во всех лазаретах. Доктора, сестры, обслуживающий технический персонал, солдаты и снабженцы возникали в коридорах, словно приливные волны, в зависимости от того, прибывала ли новая партия раненых, или выписывались те, кого удалось подлечить. Это была рутинная работа, хоть и не слишком обнадеживающая, но уже успевшая стать привычной.
 И сейчас сюда пришел Джон Коннор.
 Первое чувство облегчения и даже радости быстро сменилось печалью, когда люди поняли, что он пришел один.
 Надежды на то, что где-то еще могли оказаться раненые, были развеяны его печальным молчанием. Если бы после массированной атаки на антенный комплекс Скайнета кто-то выжил, он бы обязательно об этом сказал.
 Подошедший сержант, на рубашке которого имелась нашивка с фамилией Барнс, негромко задал свой вопрос, но спросил он от имени всех присутствующих:
 — Мой брат не выжил?
 Коннор положил руку на его плечо. Он знал Барнса, как знал каждого солдата или сотрудника, приписанного к базе.
 — Мне очень жаль.
 Боль стерла с лица сержанта все краски. Он сумел сдержать слезы, и лишь слегка дрогнувший голос выдал его горе.
 — Если он умер, сражаясь с вами, значит, он умер не напрасно.
 Коннор кивнул, уронил руку и шагнул дальше. Ему больше нечего было добавить, и он ничего не мог изменить.
 * * * Постоянно имея дело с ранеными и умирающими, Кейт Коннор слишком хорошо усвоила, насколько трудно вывести пятна от крови. Она давно отказалась от попыток содержать свое хозяйство в безупречной чистоте. Никто и не ждал этого от нее, а теперь, после нескольких месяцев беременности, у нее не хватало ни сил, ни решимости возобновить эти попытки. У нее и кроме этого было немало важных дел, на которых необходимо было сосредоточиться.
 Как, например, тот человек, который сейчас умывался над раковиной.
 Коннор поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале. И то и другое было довольно старым, поношенным и слегка надтреснутым. Он поднес руки к лицу и стряхнул оставшиеся на коже капли воды. Сзади подошла Кейт.
 — Ты хочешь о нем поговорить, Джон? Ты почти ничего о нем не рассказывал. — Он обернулся через плечо. — О Кайле.
 Коннор отвернулся от зеркала и кивнул на дверь:
 — Он где-то там. Один, как мне кажется. И за ним охотится Скайнет.
 Он вытер лицо и руки полотенцем. Несмотря на то, что Кейт была рядом, Коннор ощущал одиночество. Их взгляды встретились.
 — Это не то будущее, о котором мне рассказывала мама.
 Он прошел к стоявшему рядом столу, сел и включил принесенный портативный компьютер. В приемную щель уже был вставлен диск, переданный ему русским генералом. Кейт, пододвинув второй стул, села рядом. Ей даже не требовалось смотреть на экран, чтобы определить, что так настойчиво изучает Джон. Они уже не раз говорили об этом раньше.
 — Как твои сигналы? Специалисты пришли к какому-нибудь заключению?
 Он раздраженно качнул головой, сетуя не на нее, а на возникшую неопределенность.
 — Никто не может сказать, будет ли от них польза. И мне тоже это неизвестно, Кейт. Непохоже, чтобы Скайнет проглядел такое уязвимое место. И все же, если коды относятся к первоначальному программированию… — Он тотчас промолчал. — Я буду знать больше, когда представится возможность их испытать. В реальных условиях. В бою.
 Она ласково обняла его за плечи.
 — Как жаль, что мы не можем начать с чего-то малого. Такого объекта, который нам известен.
 — Можно поручить нашим людям отловить Гидробот. — Она мотнула головой. — Они все время патрулируют реку за периметром. Надо захватить одно такое устройство для испытаний.
 Он ненадолго задумался, потом одобрительно кивнул:
 — Хорошо, только нужно соблюдать осторожность. Нельзя допустить, чтобы Скайнет узнал, что коды у нас в руках. Иначе он немедленно предпримет ответные шаги и закроет уязвимое место в своей обороне. Все, на чем мы будем испытывать коды, должно быть уничтожено.
 Он помолчал, глядя поверх экрана. Там к углу корпуса была аккуратно прикреплена старая фотография. Протянув руку, он бережно взял снимок своей матери.
 — Что происходит, Джон?
 — Что-то изменилось. И я не могу понять, что именно. В том будущем я не знал о возможности выиграть войну.
 — Однажды, в другом будущем, ты уже спас нас. Значит, сумеешь спасти и сейчас.
 В его ответе отчетливо прозвучало сомнение.
 — Сигналы должны сработать. Это единственный способ спасти Кайла — моего отца. Машины имеют преимущество, работая круглосуточно. Им нет необходимости останавливаться, отходить назад и перегруппировываться, они никогда не отдыхают. У нас очень мало времени, Кейт. Или мы выиграем этот бой, и выиграем его очень быстро, или все будет кончено. Для всех нас. Кайл погибнет, и я не смогу послать его на помощь моей матери.
 Она сжала его плечи.
 — Тогда будем сражаться до конца. Мы сражаемся ради тех, кто придет позже. — Наклонившись ближе, она поцеловала его в щеку. — Мы сражаемся ради будущего, — она улыбнулась, взяла его руку и положила себе на живот. — Мы сражаемся ради нашего будущего.
   ГЛАВА 4
  В нынешнем Сан-Франциско не осталось не только ничего похожего на страну, по которой он странствовал, но и ничего похожего на воспоминания Маркуса Райта. «С таким же успехом эту местность можно принять за пейзаж настоящего ада», — изумленно думал он, продвигаясь вперед. Если же он попал на небеса, значит, священники и пасторы, с которыми он недолго общался в детстве, ошибались гораздо сильнее, чем он предполагал.
 И это место, где он наткнулся на остатки разбитого 747-го, принадлежащего другой жизни, осталось загадкой, которую он даже не пытался разгадать. Металлический остов казался заброшенным и пустынным, нигде не было ни единого признака, что кто-то в недавнем прошлом был здесь или хотя бы неподалеку. Проходя мимо, Райт даже задумался, не было ли это воплощение неопределенности построено специально для него. По крайней мере он не увидел ни единого свидетельства того, что место, которое он исследовал, служило пристанищем другому человеческому существу.
 Гораздо позже его нога отбросила в сторону какой-то предмет, ярко блеснувший в лучах заходящего солнца. Им оказался осколок красного пластмассового отражателя. Он опустился на колени и разгреб верхний слой песка. В награду за свои усилия он получил возможность полюбоваться на целый шоссейный отражатель. Еще несколько взмахов расширили очищенное от пыли и песка пятно, открыв его взгляду дорожное покрытие и желтую разделительную линию. Какой бы нелепой ни казалась эта черта при отсутствии любых транспортных средств, она дала ему то, в чем Маркус давно нуждался. Управление.
 Спустя несколько часов ходьбы он, вместо того чтобы устать, ощутил новый прилив сил. Это казалось невероятным, но, поскольку все остальное было таким же невероятным, он не стал выискивать объяснения. Просто принял этот факт, как принял почти осыпавшуюся надпись на склоне горы, в которой еще можно было разобрать слово: Голливуд. С того места, где он стоял, можно было увидеть большую часть раскинувшегося внизу города.
 Вернее, того, что когда-то было городом.
 Как и бывшая метрополия, руины простирались во все стороны, насколько хватало взгляда, у самого горизонта темным пятном маячил выступ мыса Палос-Вердес.
 И по-прежнему не было никаких признаков жизни. На всей обширной сцене разрушения не двигалась даже пыль.
 На то, чтобы добраться до города, ушло довольно много времени. Маркус надеялся отыскать там запасы питьевой воды, хотя до сих пор на пути попадались только горы мусора, осыпавшиеся остовы разрушенных зданий да похожие на скелеты динозавров каркасы грузовиков и легковых автомобилей, в которых иногда обнаруживались бренные останки водителей, припавших к рулю.
 Какое-то движение привлекло его внимание, и Маркус заметил высокую фигуру. Даже на расстоянии нескольких сотен ярдов он безошибочно узнал одинокий силуэт человека. Мрак недоверия прорезал луч надежды. Приставив ко рту ладонь, он громко закричал:
 — Эй!
 Фигура повернулась к нему. Это был гуманоид, но не человек. Никому из людей было бы не под силу удержать огромное орудие, которое тот повернул в его сторону. В то время как потрясенный до мозга костей Маркус молча смотрел на незнакомое существо, словно из-под земли выскочил подросток лет десяти и бросился на Райта.
 Они оба покатились по земле позади массивного погрузчика, и в тот же момент очередь крупнокалиберных снарядов ударила в тротуар, где только что стоял Маркус. Он так и не понял, каким образом им удалось избежать гибели. Потрясение пробудило полузабытые инстинкты. Он перекатился ближе к погрузчику и оказался лицом к лицу с подростком. Парнишка заговорил, и тогда показалось, что он значительно старше десяти лет, на которые выглядит.
 — Если хочешь остаться в живых, иди за мной.
 Воздух вокруг погрузчика разорвала следующая очередь, и существо, которое угрожало Райту оружием, направилось в их сторону. Сверкнули красные глаза; они сканировали местность, разыскивали жертву, горя желанием ее уничтожить. Парень провел Райта за угол одного из покосившихся зданий. Они оказались вне зоны видимости врага, вне зоны поражения его оружия. Пока.
 Райт повернулся лицом к своему проводнику и кивком указал назад:
 — Что это за дьявольщина?…
 Несмотря на разницу в возрасте и явное неравенство в весовой категории, подросток не колебался ни секунды. Открытая ладонь мальчишки залепила рот взрослого мужчины, заглушив его вопрос. В другое время и в другом месте Райт ни за что не потерпел бы столь откровенного физического воздействия и оторвал бы нахальному пацану голову. Но в данной ситуации он был настолько растерян, что просто подчинился.
 Подросток показал на двуногое существо, только что обстрелявшее их, потом прикоснулся пальцем к своему уху. Только после того, как Райт дал знать, что все понял, парень убрал руку с его лица. Прошло несколько минут — не очень много, но каждое мгновение было натянуто как струна. Они едва могли видеть своего преследователя, но различали, что его голова повернута в их сторону. И вот дуло скорострельного орудия опять поднялось, и в то же мгновение парень резко ударил кулаком по какой-то железке, торчавшей из стены здания, за которым они прятались. Петля, обвившая руку охотника, казалась очень тонкой, но крепкой. Странное существо, вместе со своим орудием сбитое с ног рывком троса, перевернулось вверх ногами. Разъяренный, но не растерявшийся преследователь энергично заметался, стараясь справиться с препятствием, помешавшим его охоте.
 
Подросток, не дожидаясь, пока машина освободится, схватил Райта за руку и потащил за собой по улице, на которой они прятались.
 Лаз в груде мусора, завалившего вход на заброшенный завод, был не слишком широким даже для десятилетнего подростка. Райту пришлось еще тяжелее: чтобы добраться до конца тоннеля, ему не раз пришлось применить грубую физическую силу. Тем временем мальчишка, остановившись у подножия ветхого лестничного пролета, нетерпеливыми жестами приказывал Райту следовать за ним. Взрослый мужчина был слишком ошеломлен, чтобы спорить, и безмолвно повиновался.
 * * * Снаружи, на улице, пойманный в ловушку Т-600 уже выпустил два залпа по тросу, обвивавшему его правую ногу. Большая часть снарядов прошла мимо тонкой блестящей проволоки, а те, что попали, — не причинили ей никакою вреда. Заложенная программа приказывала Терминатору продолжать погоню любыми средствами, и, повинуясь ей, он продолжал стрелять, но уже по собственной ноге. Таким образом он освободился и грохнулся на тротуар с такой силой, что расколол старую бетонную плиту.
 Затем поднялся и заковылял ко входу на разрушенный завод.
 * * * К тому времени Райт и его провожатый уже выбрались на крышу здания. По пути Маркусу казалось, что ему не хватит дыхания одолеть этот подъем. Свой успех он отнес за счет выброса адреналина, обязательно сопутствующего любому обстрелу.
 Подросток, едва остановившись, начал подавать какие-то сигналы жестами. На его призыв из тени появилась еще одна фигурка. Хрупкая и очень мрачная на вид девочка была одета в какие-то поношенные тряпки, детские ковбойские сапожки и шляпу с загнутым козырьком. На козырьке, над глазами, смотревшими неестественно сурово, блестела одинокая металлическая звездочка. Из-под шляпы выбивались жесткие как проволока каштановые волосы. На вид ей было не больше девяти или десяти лет.
 В ответ на жестикуляцию паренька она повернулась к агрегату, напоминавшему старую колесную вагонетку. Огромная коробка из ржавого металла покоилась на самом краю крыши, куда в свое время при помощи этой тележки, вероятно, доставляли необходимые грузы. Управлявший ею механизм давно вышел из строя, и вместо него была установлена целая система клиньев и рычагов.
 Девочка склонилась над краем крыши и стала внимательно наблюдать за тем, что происходило внизу. Выбрав подходящий момент, она со всех сил налегла на шест, установленный в центре импровизированной системы управления. Рычаги пришли в движение, а вместе с ними двинулась и тележка, заполненная несколькими тоннами строительного мусора. Все это рухнуло на улицу с радующим душу грохотом.
 Райт, подбежав к краю, взглянул вниз, но тотчас поспешно отпрянул, услышав стук автоматной очереди. Затем он понял, что ни один из снарядов не просвистел поблизости, и осмелился выглянуть снова. Масса рухнувшего металла прижала преследующую их тварь к земле, но она продолжала бесцельно стрелять. Стрельба закончилась только тогда, когда опустел магазин орудия.
 Покачав головой, Райт повернулся к своему юному спасителю:
 — Дьявольщина, что это было?
 Подросток, сохраняя мрачно-невозмутимое выражение лица, коротко тряхнул головой.
 — Сначала ты. Кто ты такой?
 Райт проигнорировал его слова и переключил внимание на девочку.
 — Что это было?
 Подросток шагнул вперед и решительно встал между непонятливым незнакомцем и девочкой.
 — Она не будет разговаривать, а тебе придется. Кто ты?
 Его голос ничуть не изменился. Настойчивость вопросу придал появившийся в руке пистолет. Райт посмотрел на оружие с той же невозмутимостью, с какой был задан вопрос.
 — Я Маркус.
 Столь краткий ответ не устроил парня.
 — Почему ты носишь форму, если ты, по-видимому, не член Сопротивления?
 — Мне нужна была одежда. А мертвому парню, у которого я ее взял, было уже все равно.
 Его слова не развеяли подозрительности подростка. Держа Райта на прицеле, он стал свободной рукой обыскивать его карманы.
 — Так. Если ты один из тех безумцев, чьи мозги после радиоактивного отравления превратились в мякину, можешь прямо сейчас спрыгнуть с крыши, потому что я не собираюсь из-за тебя умирать.
 Он долго рылся во всех карманах, но так ничего и не обнаружил.
 Райт безучастно наблюдал за его действиями. Все, что произошло, все, что происходило сейчас, случилось слишком быстро, и у него не было времени поразмыслить и проанализировать ситуацию. Он мог только реагировать.
 — Я… я не знаю, что со мной случилось, — искренне ответил он.
 Его откровенность тоже не удовлетворила подростка.
 — Отличный повод осознать реальность, дорожная падаль.
 — Дорожная падаль? — только и смог пробормотать Райт.
 — Ты непременно ею станешь, если не очнешься и не посмотришь реальности в глаза. Пора бы разбираться, кто может тебя прихлопнуть, а кто — нет.
 Память, несомненно, подводила Райта, и его сознание было еще слегка затуманено, но ничего подобного нельзя было сказать о приобретенных за долгую жизнь рефлексах. Одним быстрым и плавным движением он схватил запястье подростка, вывернул его в сторону, выхватил пистолет и оттолкнул мальчишку от себя. Парень, едва ли сознавая, что произошло, внезапно понял, что лежит на спине, а дуло пистолета пугающе смотрит ему в лицо.
 Державшаяся поодаль девочка впервые проявила страх и отошла на несколько шагов назад.
 Райт взглянул на лежащего парня. Мальчика била дрожь, и Райт прекрасно понимал, что он сейчас чувствует. Потому что было время — давным-давно, — когда он сам слишком часто оказывался в подобной ситуации.
 — Допустим, ты хочешь ограбить человека, опустошить его карманы. Если тебе приходится делать это самому, ты находишься к нему слишком близко, и это дает ему возможность поменяться с тобой местами. Никогда не подходи ближе чем на две длины руки к тому, кому угрожаешь. — Почти не обращая внимания на мальчика, Райт немного развернулся, вытащил из пистолета обойму, спрятал ее в карман и приставил дуло к груди парня. — Если наставляешь на кого-то пистолет, будь готов нажать на курок.
 Он посмотрел в лицо подростку, и тот не отвел взгляда, а медленно кивнул.
 — Это правильно, — проворчал мальчик.
 После чего Райт нагнулся и разжал пальцы. Подросток подхватил выпавший из его руки пистолет, а потом с тревогой посмотрел на протянутую руку, но все же решился принять помощь. Незнакомец, помогая ему встать, почти приподнял парня над полом.
 — А теперь я снова тебя спрашиваю. — Райт показал на край крыши. — Что это был за дьявол?
 Подросток, снова вернувшись в свою стихию, частично обрел прежнюю уверенность.
 — Терминатор Т-600. Убийца. Стоит ему только тебя почуять, он уже не остановится. Никогда. Пока не прикончит.
 Райт поднял голову, окинул взглядом картину тотальной разрухи, задержался на опустевшей бухте, очертания которой растворялись в жарком мареве.
 — Какое сегодня число? — Когда мальчишка посмотрел на него как на безумца, Райт уточнил вопрос: — Какой сейчас год?
 — Две тысячи восемнадцатый, — ответил мальчик. Райт снова посмотрел на руины.
 — Что здесь произошло? Что за катастрофа?
 — Настал Судный День. — Парень взглянул на Райта с любопытством. — Ты глуп или…
 Он не закончил, вероятно считая, что любые «или» не играют роли, когда главная задача — пережить еще один день.
 Райт потер затылок, как будто мысли причиняли ему физическую боль.
 — Надо двигать, — пробормотал он. — Подальше отсюда.
 Подросток пожал плечами, всем своим видом показывая, что географические понятия вроде «подальше отсюда» ему ни о чем не говорят.
 — Пешком ты далеко не уйдешь. Машины мигом тебя найдут. Если хочешь куда-то добраться, надо передвигаться быстро.
 — По крайней мере появился хоть какой-то смысл. Мне нужна машина. Желаю удачи.
 Мальчик искоса взглянул поверх края крыши.
 — Ты это серьезно? Что ж, дело твое. Движущаяся машина представляет собой более отчетливую цель. — Он показал рукой немного вверх, на близлежащие холмы. — Последний раз, когда я там был, я видел у обсерватории Гриффитса несколько уцелевших автомобилей. Можешь попытаться. Хотя вряд ли хоть один сдвинется с места.
 — Отведи меня туда.
 У парня уже был готов очередной язвительный ответ, как вдруг девочка замерла, словно подстреленная, и упала на землю.
 — Ложись! — крикнул подросток. — И лежи смирно, не шевелясь. Притворись мертвым — иначе притворяться уже будет поздно.
 Райт повиновался. Лежа плашмя, лицом вниз, он уже почувствовал себя полным идиотом, но затем послышался отдаленный гул. Звук быстро усиливался, становясь все более пронзительным. Не осмеливаясь поднять голову, Райт все же уловил отражение какого-то движущегося объекта в уцелевшем окне соседнего здания. Он был огромным, двигался целенаправленно и пролетал уже почти над их головами.
 * * * Воздушный корабль с угрожающей неспешностью пролетал над ущельями улиц разрушенного города и обыскивал местность при помощи различных сенсорных приборов. Аппаратура была настроена на звук и движение, и три распростертых на земле тела не привлекли его внимания.
 * * * Райт слегка поморщился, когда неподалеку от вибрации двигателей рухнула одна из оставшихся башен.
 Все трое лежали не шелохнувшись даже после того, как вдали стихли последние отзвуки моторов. Райт решил следовать примеру своих молодых, но более осведомленных спутников, и не поднимался, пока они не встали. Подросток не стал дожидаться очередного вопроса и сразу приступил к объяснениям.
 — Охотник-Киллер. Этого не остановишь капканом из проволоки. — Он махнул рукой. — Надо двигаться дальше.
 Когда все трое зашагали по улице, Райт показал глазами на девочку.
 — Как она узнала о его приближении?
 Впервые после их встречи Райт заметил на лице мальчика замешательство.
 — Не знаю. Просто радуюсь, что это так. Это лучше, чем уметь говорить. У нее насчет машин какое-то шестое чувство. Она много раз спасала меня от смерти. — Мальчик зашагал быстрее. — Здесь слишком открытое место. Поторопись.
 Райт без труда догнал подростка.
 — Теперь ты знаешь мое имя. А кто ты?
 — Какое это имеет значение? — Парень свернул в сторону, чтобы обойти обгоревший остов городского автобуса. — Ты отобрал у меня пистолет. А почему не пристрелил?
 — Зачем мне это? Я не стреляю в людей только за то, что…
 Неожиданным потоком хлынули воспоминания. Скверные. Райт замолчал, не закончив фразы.
 Мальчишка окинул его хмурым взглядом, нерешительно помолчал, затем пришел к какому-то решению.
 — Меня зовут Кайл. Идем дальше.
 * * * К тому времени, когда прибыла команда специалистов в сопровождении вооруженного эскорта, снаружи совсем стемнело. С брезента, в который была завернута их ноша, капала вода. Когда предмет положили на заранее подготовленное место, лабораторный стол заскрипел под его тяжестью. Под брезентом яростно забились детали, напоминавшие щупальца. Коннор предпочитал держаться подальше.
 Старший техник осторожно откинул брезент, открывая взглядам неповрежденный Гидробот. Превосходная, хотя негуманоидная, конструкция машины предусматривала подводную деятельность, но агрегат пытался продолжить выполнение заложенной программы и на суше. Соблюдая все меры безопасности, солдаты молча привязали объект к крышке стола. Старший техник, мрачно усмехаясь, наблюдал за их действиями.
 — Мы выдернули из него передатчик и дублирующую схему, чтобы он не смог оповестить своих приятелей. Но он способен принимать сигналы.
 Коннор кивнул. Ему об этом уже доложили. Он внимательно рассматривал собранный наспех передатчик, лежавший на соседнем столе.
 — Вы закончили? Включайте прибор.
 Техник кивнул:
 — Давайте его сюда.
 Взяв в руки прибор, он повернул выключатель. Генератор негромко загудел. Устройство никак нельзя было назвать произведением искусства, но оно работало.
 Действенность программы и передатчика была подтверждена поведением Гидробота. Он отчаянно содрогнулся, а потом неподвижно замер. Коннор показал технику на единственный светодиод в корпусе Гидробота — он сменил красный цвет на желтый, но не погас.
 Техник кивнул:
 — Закодированный сигнал прерывает основную программу. Это не окончательное выключение, иначе мы могли бы просто послать мощный сигнал и остановить все машины.
 — Это скорее «пауза», чем «выключение», — проворчал Коннор.
 — Боюсь, что так, — вздохнул техник. — И сигнал должен быть непрерывным, чтобы эффект сохранялся. Любой сбой…
 Он выключил передатчик.
 Гидробот немедленно пробудился к жизни и яростно, хотя и безрезультатно, забил своими конечностями по крышке стола и стягивающим его ремням. Поймав взгляд Коннора, Гидробот отчаянно рванулся в его сторону. Тот бесстрастно наблюдал за машиной; так могла бы смотреть на капкан удачливая мышь, избежавшая ловушки. Техник снова включил передатчик, и Гидробот замер.
 — Длительная передача сигнала может быть отслежена противником. Это выдаст наше местоположение. Но он работает. — Он с нескрываемым отвращением окинул взглядом дремлющий Гидробот. — А пока он работает, мы можем подойти вплотную к любой машине и разнести ее в клочья.
 — Я бы предпочел рубильник, — проворчал Коннор.
 — Мы все этого хотим, — сочувственно кивнул техник, — но это лучшее, что мы можем сделать на основании Информации, полученной после атаки на антенный комплекс Скайнета. Многие люди на поле боя были бы счастливы иметь такой прибор.
 — Я как раз хотела напомнить о тех, кто сейчас сражается, Джон…
 Он обернулся и увидел стоящую в дверях Кейт. Она шагнула вперед и мягко улыбнулась:
 — Ты не забыл? Пора начинать радиовещание для тех, кто остался в живых.
 Он ответил резче, чем ему бы хотелось:
 — Мне некогда. Не сегодня.
 Кейт подошла ближе и положила руку на его плечо.
 — Там остается множество людей. И не только тех, кто участвует в Сопротивлении. Люди еще живут на фермах, прячутся в горах, бродят по пустыням. Они собираются небольшими группами в национальных заповедниках, в тоннелях подземки, на небольших судах в море. — Ее пальцы легонько сжали плечо. — Им необходимо услышать передачу. Необходимо услышать твой голос, Джон.
 Она помолчала в нерешительности, затем прибегла к безотказному аргументу:
 — Тебе ведь известно, кто там находится, Джон.
 Он оглянулся, но уточнять, кого она имела в виду, не требовалось.
 — Хорошо. Все равно мне надо навести порядок в голове. — Обернувшись, он увидел, что старший техник и вся остальная команда ждут его распоряжений. Коннор показал им обездвиженный Гидробот. — Уничтожьте его. И постарайтесь сделать портативный передатчик. Мы должны испробовать его на объекте покрупнее. Это необходимо, иначе мы будем буксовать на месте.
 — Так, скорее, могла бы сказать машина, сэр, — заметил один из бойцов охраны, и все остальные засмеялись его шутке.
 * * * В замаскированной радиостудии, куда они пришли, не было ни души, кроме дежурного радиста. «Тоже ждет меня», — подумал Коннор. Ждет утешения, ждет слов надежды. Как ни хотелось ему оправдать ожидания, Коннор знал, что это только слова. Радиовещание с базы Сопротивления через скрытые, тайно поддерживаемые станции проводилось зашифрованным сигналом, который преобразовывался в слова только в конечных пунктах — немногочисленных обветшавших, но все еще действующих ретрансляторах, разбросанных по всему континенту. И каждый из них был запрограммирован на самоуничтожение при любом контакте с машинами.
 Каждый месяц они теряли по несколько ретрансляторов. С каждым проходящим месяцем голос Сопротивления становился все слабее, территория охвата неуклонно уменьшалась. Но они будут продолжать разговаривать с людьми до самого конца. «Каким бы он ни был», — говорил себе Коннор.
 
Он занял место за столом перед микрофоном. Сидящий слева радист сосредоточился на проверке аппаратуры. Он должен был убедиться не только в рабочем состоянии оборудования и устойчивости волны, но и в том, что сигнал не отслеживается противником. Как только всесторонняя проверка завершилась удовлетворительными результатами, техник молча показал ожидающему Коннору поднятые большие пальцы.
 Джон кивнул и повернулся к микрофону. Он ощущал на себе взгляд Кейт — внимательный, выжидающий, полный надежды. Несмотря на то что ему не раз приходилось проводить такие передачи, слова нелегко приходили на ум.
 Что он может сказать такого, чего еще не было сказано? Что еще он может посоветовать тем, кто продолжает сопротивляться, как подбодрить людей, сражавшихся с врагами?
 Что он может сказать Кайлу?
 Через мгновение он смотрел в пространство, затем наклонился к микрофону.
 — Я надеюсь, что он нас слышит, — пробормотал Коннор, прежде чем начать передачу. — Мы сражаемся уже долгое время. Мы понесли огромные потери. Погибли наши родные и наши близкие. Но мы не одиноки. По всей планете разгораются очаги Сопротивления. Мы стоим на пороге…
   ГЛАВА 5
  Помещение старой обсерватории, которое раньше звенело от смеха и восхищенных криков детей, впервые увидевших в мощную оптику звезды и планеты, теперь было в запустении и погружено в тишину. От зеленого здания мало что осталось. Разбитые экраны и испорченные дождями и ветрами экспозиции были брошены на произвол судьбы без всякого уважения к науке, которую они когда-то пропагандировали.
 Страницы рассыпанных книг шелестели под ветром, слова на них постепенно стирались, как и память о тех, кто их написал.
 Ничем не сдерживаемые заросли кустарников, когда-то уничтоженные ради постройки обсерватории, теперь возвращали себе свою территорию и постепенно спускались со склона холма, отвоевывая все больше пространства у потрескавшегося асфальта автомобильного паркинга и не отдавая никакого предпочтения ни машинам, ни людям. Деревья пробивались сквозь трещины в асфальте, а лианы, ползучие кустарники и буйно разросшиеся цветы взбирались по обветшавшим стенам и забирались в разбитые окна.
 Несмотря на полное запустение, место не было совершенно необитаемым.
 Война против машин лишила большую часть человечества доступа к источникам электроэнергии, но, несмотря ни на что, огонь еще остался в их распоряжении. Вокруг недавно вырытой ямы, наполненной всеми видами топлива, включая пару ножек от стульев, были собраны остатки былой цивилизации: несколько бесполезных телевизоров, два радиоприемника и микроволновая печь, годная если не для приготовления пищи, то хотя бы для ее хранения. И вот в этом импровизированном лагере появились три уставших существа. Различия в их силуэтах и размерах могли навести на мысль о принадлежности к трем разным расам, но на самом деле они были представителями одного вида.
 Вида, который в данный момент переживал не лучшие времена.
 Райт окинул взглядом развалины.
 — А где машины?
 — Не стоит идти туда после наступления темноты, — предупредил его Риз. — Охотники-Киллеры оснащены инфракрасными датчиками и бог знает чем еще. По ночам Они охотятся еще успешнее, чем днем. — Он перешагнул через изгородь, состоящую из обломков металла и пластмассы. — Лучше сбегаем туда рано утром.
 Он присел на корточки у впадины с закопченными краями, вероятно служившей очагом, и стал разводить небольшой костер. Девочка, пошарив в груде сломанной мебели и других ставших бесполезными предметов, протянула ему два небольших куска мяса неизвестного происхождения.
 Райт молча наблюдал. Ему в свое время тоже частенько приходилось копаться в кучах отбросов.
 — И что будет на обед?
 Риз кивком указал на неаппетитные куски.
 — Койот двухдневной давности. — Он помолчал, давая время осознать сообщение. — Это лучше, чем койот трехдневной давности. — Еще немного помолчав, добавил: — Здесь хватит на всех.
 — Спасибо, — улыбнулся Райт.
 — Добро пожаловать. Извини, но у нас кончилась свежая горчица и все остальное тоже.
 Райт решил чем-нибудь заняться, пока подростки жарят мясо, и его взгляд остановился на пистолете. Порывшись в ближайшей куче мусора, он отыскал достаточно длинный обрывок прочного шнура. Затем потянулся за пистолетом, и Риз сразу заметно насторожился. Райт улыбнулся, но ничего не сказал и повесил кобуру себе на плечо.
 — Выхвати его.
 Риз недоуменно нахмурился.
 — Что?
 — Выхвати пистолет.
 Оставив шипящее на палочке мясо, Риз резким движением протянул руку и схватился за рукоятку пистолета. Но не смог его вытащить — привязанный шнур был соединен с поясом Райта.
 — Вот такой фокус, — усмехнулся Райт. — Ты понял?
 Недоумение на лице Риза сменилось пониманием.
 — Понял. Спасибо.
 Райт вернул пистолет, кобуру и шнур их владельцу. Риз ответил задумчивым взглядом. Выражение его лица говорило, что незнакомец так и остался незнакомцем, только теперь чуточку менее чужим.
 Райт снова отвернулся от детей и готовящегося ужина и на этот раз проявил интерес к сваленной в кучу электронике. Он покопался в груде аппаратуры, вытащил радиоприемник и стал нажимать кнопки. В какой-то момент послышался характерный треск. Держа приемник на вытянутой руке, Райт внимательно его осмотрел.
 — Это радио работает? Похоже, приемник в лучшем состоянии, чем все остальное.
 Риз покачал головой.
 — Сломано. Мой отец пытался его настроить, но так и не сумел заставить работать. — Он пожал плечами. — Пусть уж лучше молчит. Меньше ненужного шума.
 Райт повертел приемник в руках, изучил крепления и попытался снять заднюю крышку. Риз внимательно наблюдал за его действиями.
 — Если весь этот хлам ни на что не годен, как же вы узнаете, что происходит в мире?
 А мы и не узнаем. Подросток отвел взгляд. Райт переключил внимание на девочку. Его жизнь не научила понимать детские взгляды, тем более что она тотчас опустила глаза. И тогда до него дошло: они не отвечали на его вопросы, потому что не могли ничего сказать. Они не имели представления ни о чем кроме того, что происходило в непосредственной близости от их логова в обсерватории. Эти двое детей оказались в полном одиночестве.
 Он был взрослым. И знал, что должен защищать их и помогать. Поддерживать их уверенность. Заверить их, что он взрослый мужчина, теперь с ними и что теперь все будет хорошо. Вместо этого, снова взяв в руки радио, он сказал то, что пришло ему в голову:
 — Девочка. Телефон. Найди мне телефонную трубку.
 Маркус Райт никогда не верил в волшебные сказки. По крайней мере в те, что имели счастливый конец.
 Парень немного подумал, потом повернулся к своей спутнице и стал жестикулировать. Она показала, что все поняла, встала и куда-то ушла. Возможно, они выработали какой-то свой код для общения. Возможно, это был местный сленг для этого района ада. Райта это не интересовало. Все, что имело значение, так это их совместные решительные действия.
 Кроме того, что он не верил в сказки, Райт еще и не любил тратить время впустую. Он не собирался дожидаться, пока ему принесут желаемый телефон, и начал потихоньку ковыряться во внутренностях приемника. Его крепкие сильные пальцы оказались способны и к самой деликатной работе. В прошлом они причинили немало вреда — иногда неодушевленным предметам, иногда тем, кто ему возражал, и слишком часто это случалось тогда, когда кто-то на свою беду просто попадался ему под горячую руку. Но его пальцы были пригодны и для созидательной работы.
 — Как ее зовут?
 Маркус сражался с неподатливой техникой, но при этом действовал весьма осторожно. Райт пытался вытащить все детали из корпуса, не повредив те элементы, которые еще были целы и могли работать.
 Он заметил, что Риз наблюдает за его манипуляциями с радиоприемником.
 — Я зову ее Звездой. Когда я ее нашел, она не помнила своего настоящего имени. Она осталась совсем одна под звездами. Я ее спросил, но она только отвернулась. — Парень пожал плечами. — Она очень любит свою шляпу. Я просто… — Его голос на мгновение прервался. — Может, Звезда — это и есть ее настоящее имя? Я не знаю. Она откликается на него. Как еще я могу ее называть?
 Райт ненадолго отвлекся от своего занятия и снова окинул взглядом пустынную местность, в которой он так внезапно для себя оказался.
 — Как же вы живете? Как просыпаетесь каждое утро — в этом?…
 Риз задумался над его вопросом — нет никаких сомнений, что он никогда не спрашивал себя об этом.
 — Я просто знаю, как важно то, что мы делаем. — В его ровном голосе не было и намека на браваду. — Кроме того, другого пути нет.
 В своей прошлой жизни, не всегда идущей в ногу с законом, Райту приходилось встречать мужчин и женщин, которые считали себя сильными, даже опасными. Но ни в ком он не видел такой решимости и убежденности, как в этом худеньком пареньке. Кайл абсолютно не соответствовал воспоминаниям о собственной юности Райта.
 Маркус все еще возился с внутренностями приемника, когда вернулась Звезда. Добытый ею телефон мог бы быть и поновее, и в более хорошем состоянии, но Райт все равно обрадовался находке. Он собрался с мыслями и вдруг понял, что радуется возможности чем-то заняться. Занятие давало ему возможность отвлечься от угнетающей картины окрестностей и от загадки необъяснимой силы, которая забросила его сюда.
 — Спасибо, Звезда. Мне бы пригодилась твоя помощь. Ты не против?
 Девочка оглянулась на Риза, и тот одобрительно кивнул. Повернувшись к Райту, она уставилась на него внимательными, широко раскрытыми глазами.
 — Вот, подержи это.
 Райт протянул ей заднюю панель приемника, которую благодаря своей осторожности сумел снять неповрежденной. Затем снова углубился в работу и уже не заметил восхищенного взгляда маленькой девочки.
 — А куда все подевались? — пробормотал он, осторожно отсоединив несколько проводов и пытаясь их не спутать.
 — Они ушли, — спокойно ответил Риз.
 — А почему вы все еще здесь?
 — Я и Звезда участвуем в Сопротивлении.
 Райт, удивленно взглянув по очереди на мальчика и девочку, постарался удержаться от улыбки.
 — Вы состоите в Сопротивлении?
 Риз утвердительно кивнул.
 — Лос-Анджелесское отделение.
 — Сопротивление чему?
 Подросток прищурился на наивного незнакомца, словно прикидывая, прилетел ли он с Луны или сбежал из полуразрушенной психиатрической лечебницы.
 — Здесь нет ничего смешного. Машинам Скайнета.
 — Только вы, вдвоем?
 — Да.
 Райт свободной рукой показал на красную полоску нашивки на его рукаве.
 — Тогда почему у вас нет знаков отличий?
 — Мы еще их не заслужили, — многозначительно произнес Риз.
 Райт кивнул.
 — А ваши родители? Это они внушили вам такую чушь?
 — Они погибли. — Риз отвечал спокойно, словно декламируя очевидные истины. — В этом мире смерть ходит за нами по пятам. Это отвратительно. Но постепенно привыкаешь. Привыкаешь пользоваться любыми средствами, привыкаешь выживать. — Он задумчиво взглянул на Звезду. — Одни переносят такое положение лучше, чем другие. Каждый справляется по-разному.
 Райт все понял:
 — Боль можно контролировать. Ты просто должен отключить ее. Как и все другое, если необходимо. Так намного лучше.
 Он попытался включить приемник, и наградой за труды стала тишина. Маркус был разочарован, но не удивлен.
 — Проклятье. Ладно…
 Он протянул открытый корпус Звезде. Разноцветные проводки торчали из него, словно внутренности какого-то древнего морского моллюска.
 — Подержи-ка это.
 Пока он рылся в окружающем мусоре, девочка с любопытством изучала содержимое приемника. Райт остановился на микроволновой печи, при помощи ножа снял заднюю крышку и стал сортировать детали. Отыскав нужные элементы, он аккуратно извлек их, вернулся к девочке и взял из ее рук приемник. Больше всего ему сейчас пригодились бы паяльник и пинцет, но хоть ситуация была для него совершено новой, работа не слишком отличалась от той, которую ему частенько приходилось выполнять в прошлом.
 Усевшись поудобнее, он продолжал возиться с внутренним устройством приемника.
 — Это все равно что работать с замком зажигания «мустанга», — задумчиво бормотал он. — Только там я управлялся за восемь секунд. «БМВ» занимал больше времени. А «шеви» — где-то посередине между ними.
 — Разве это хорошо? — удивленно спросил Риз.
 Как ни странно, Райт ответил, хотя и не поднял головы, продолжая копаться в приемнике.
 — Их владельцы не слишком огорчались. — Закончив сборку, он стал аккуратно соединять проводки, подбирая их строго по цвету. — Звезда, хочешь увидеть фокус? — Девочка молча уставилась на Райта. — Не смотри на меня так. Помогай. Нажми эту кнопку. — Он протянул ей приемник. — Вот здесь. Посмотрим, удастся ли тебе его оживить.
 Приемник был старым, и динамик никуда не годился, Но треск статических помех, возникший при повороте ручки настройки, показался Райту прекраснее самой чудесной музыки.
 Девочка, глядя во все глаза на приемник, даже приоткрыла рот. Затем она перевела взгляд на Райта, и в нем светилось такое преклонение и восхищение, что ему пришлось отвернуться. Детское благоговение на мгновение заставило его забыть, кто он такой. Это не только опасно, ни и просто непозволительно.
 Райт поворачивал ручку настройки очень медленно и осторожно, не желая пропустить даже самый далекий и тихий сигнал.
 Статика. Еще статика. Ничего, кроме статики.
 Он видел, как испарялся энтузиазм подростков, как постепенно опускались их плечи. Он и сам был огорчен не меньше этих детишек, но ничего не мог поделать. В жизни полной разочарований, молчание приемника было линь еще одним из них. Маркус привык к разбитым иллюзиям, и это огорчение перенесет так же стойко, как и все предыдущие.
 Что касается детей, что ж, им надо учиться сносить неудачи. Либо они справятся с этим, либо нет. В любом случае это не его проблема.
 Дойдя до конца шкалы, он все так же сосредоточенно начал поворачивать ручку настройки в другую сторону, словно мог что-то пропустить. Статика — то громче, то тише. Музыка ничего из ниоткуда.
 Неожиданно в динамике послышался скрипучий голос. Он от удивления едва не забыл остановиться. Потом все же чуть-чуть подстроил волну и повернул ручку громкости. Далекий голос звучал очень тихо, но теперь можно было разобрать слова.
 «…эффективный радиус действия их главных орудий составляет не больше ста метров. Самый оптимальный вариант — держаться от них подальше».
 Каким бы слабым ни был сигнал, уверенность, сквозившая в далеком голосе, не вызывала сомнений. Райт, не понимая, что происходит, не зная, что случилось с миром, который он когда-то знал, неожиданно для себя поверил этому голосу. О людях можно многое узнать не только по их поступкам, но и по словам.
 — Похоже, этот парень знает, о чем толкует. Кто это?
 Риз, также ошарашенный неожиданной удачей, только тряхнул головой, не отрывая глаз от приемника.
 — Я не знаю.
 Что касается Звезды, так она вообще вряд ли понимала смысл произносимых слов. Она и не старалась вникнуть в суть передачи.
 Девятилетней девочке казалось чудом уже одно то, что где-то далеко еще существуют другие люди.
 * * * Эти передачи стали нерегулярным, но очень важным ритуалом. Люди, разбросанные по всему западу Соединенных Штатов и в Северной Мексике, все оставшиеся в живых, собирались вместе у немногочисленных работавших приемников и любительских раций, чтобы послушать передачи. Ни спортивные репортажи, о которых многие искренне жалели, ни речи важных политиков, ни развлекательные программы не вызывали у них такого напряженного внимания, как эти передаваемые от случая к случаю выступления. Поворачивались ручки настройки, соединялись провода, латались динамики, и голос Джона Коннора, часто прерываемый помехами, иногда скрипучий, но всегда завораживающий, звучал в ветхих зданиях, пустынных каньонах, густых лесах и отчаявшихся душах.
 
«Если вы не можете от них убежать, — звучал так хорошо знакомый голос из неизвестного убежища, — у вас еще остается одна или две возможности».
 Где-то в штате Юта чумазые обитатели руин, внимательно слушая, теснее сгрудились вокруг походного костра.
 «Машины Т-600 обладают огромным ростом и большим запасом снарядов, но их устройство довольно примитивно…» — шипел из полуразвалившегося приемника голос Коннора.
 В пещере неподалеку от Нью-Мехико старший из мужчин вытянулся во весь рост и держал в поднятой руке самодельную антенну, стараясь хоть на йоту улучшить звук, доносящийся из найденного его семьей древнего приемника.
 «Затылок и плечевой шарнир уязвимы даже для легкого оружия. В качестве последней возможности можно рассматривать вентиляционные отверстия, необходимые для работы схем головного мозга. Они находятся сзади на шее. Удар ножом в эту область может замедлить их действия. Но не надолго».
 * * * Коннор, сидевший перед передатчиком в тщательно охраняемой радиорубке, замолчал. Он уже много раз обращался к своим невидимым слушателям. Много раз старался выбрать верные темы. Он не был ни опытным спикером, ни прирожденным оратором. Он не мог интуитивно понимать, как ободрить людей, как вселить в их сердца надежду, как их успокоить. Ему могла помочь только практика.
 Практика и необходимость. И все равно порой он не мог подобрать слова, не мог выразить свои мысли и ощущал растерянность.
 И тогда ободряющее тепло руки на его плече помогало лучше, чем целые тома руководств по общественным связям. Только улыбка сидевшей рядом Кейт побуждала его возобновлять передачу.
 — Все вы, каждый из вас… — продолжил Коннор.
 * * * Укрывшиеся в руинах обсерватории у крошечного копра двое решительных подростков и один очень растерянный взрослый мужчина старались не пропустить ни единого слова.
 «…и самое важное — постарайтесь выжить, — убеждал их голос из радиоприемника. — Вы даже представить себе не можете, насколько важны ваши жизни, насколько ценной является каждая личность и все вы вместе».
 * * * Коннор сделал паузу и оглянулся на жену. В его голосе зазвучали личные нотки, и он намеренно старался их заглушить.
 — Силы людей невозможно измерить механическими методами, и машинам, как бы они ни старались, этого не понять. Присоединяйтесь к нам. Перебирайтесь в безопасные районы, чтобы вас не нашли враги. Ищите наши символы. Дайте о себе знать. Мы вас разыщем. — Наконец он полностью овладел своими эмоциями и поспешил закончить передачу: — Я обещаю — мы обязательно победим. Но вы, я и каждый из нас должны продолжать борьбу. Меня зовут Джон Коннор. Если вы меня слушаете, вы уже участвуете в Сопротивлении.
 * * * Снова послышался треск статических помех, но на этот раз никто не огорчился. Радиообращение стало неоспоримым доказательством того, что в мире остались не только руины. Не только немые, бесчеловечные и опасные механизмы. В мире еще есть люди. Люди, продолжавшие борьбу, вместо того чтобы затаиться, подобно презренным крысам и тараканам. В мире оставалась надежда.
 Риз повернулся и встретил задумчивый взгляд Райта.
 — Джон Коннор. — И голос, и взгляд мальчика, обращенный поверх умолкнувшего приемника, выражали неудержимое восхищение. Сосредоточенный взор Звезды не отрывался от его лица. — Я не знаю как, но мы должны отыскать этого парня.
 * * * Дежурный радиотехник старательно проверял, не вычислил ли кто источник сегодняшнего вещания. Коннор откинулся на спинку стула и потер глаза. Передача получилась?
 Кейт Коннор сжала его плечо и кивнула:
 — Все прошло отлично, Джон. Как и всегда. На самом деле слова не имеют большого значения. Скорее, твердое убеждение в твоем голосе заставляет людей во что-то верить.
 Он кивнул, поднял руку и легонько сжал ее пальцы. Сколько еще людей разбросано по миру? Сколько из них имеют доступ к исправным приемникам? Права ли Кейт, утверждавшая, что его редкие выступления приносят пользу, невозможно узнать. А есть ли вероятность того, что один из слушателей, один из пытающихся выжить людей его отец?
 И это тоже узнать невозможно.
   ГЛАВА 6
  Голоса в голове, огонь у самого лица. Трубка тянется из его руки. Все расплывалось, смешивалось в одну бесформенную и неуловимую массу неотчетливых воспоминаний. Боль тоже присутствовала, но она беспокоила его гораздо меньше, чем расплывчатые мелькающие видения. Боль сопровождала его всю жизнь. С болью он мог справиться.
 Но не с этой.
 Он был связан и лежал на спине. Пытался подняться, но не мог. Он попал в плен? Или уже похоронен? Воспоминания… Он метался, лягался, отчаянно сопротивлялся.
 Райт сел.
 Сердце яростно колотилось, дыхание вырывалось короткими толчками, словно он только что финишировал после бега на длинную дистанцию. Ему что-то приснилось. Но что? Реальность, кошмар или настоящие воспоминания — он не мог определить, не мог провести границу между воображением и истиной. Попытался припомнить подробности, но они тотчас ускользали.
 Не его одного мучили кошмары. В предрассветном сумраке тихонько постанывал спящий Кайл, прислонившись к полуразрушенной стене. Девочка по имени Звезда каким-то образом устроилась так, что ее ноги вытянулись поперек ног Кайла, а голова примостилась на голени Райта. Маркус долго смотрел на нее, и тогда страшные видения стали постепенно испаряться из его памяти.
 Он протянул руку и осторожно приподнял ее голову, чтобы освободить ногу, потом поднялся и, никого не тревожа, ушел в темноту.
 Он всегда предпочитал восход остальной части суток. Перед тем как солнце поднималось в небо, мир казался таким тихим, таким свежим и добрым. В том мире существовало множество возможностей, но все они впоследствии оказывались для него недостижимыми. На рассвете он мог остаться в одиночестве, не опасаясь неприятностей, преследующих его большую часть жизни. У него часто возникало чувство, что этот отрезок времени — короткий промежуток между ночью и днем — больше всего подходит для жизни. Увы, он никогда длился так долго, как хотелось бы Маркусу.
 Он бродил среди груд всякого хлама, обломков и мусора, пытаясь отыскать что-либо полезное. Из всех машин на стоянке обсерватории джип сохранился не лучше других, но это был джип камуфляжной окраски. Упорные поиски принесли некоторые результаты — вещи более знакомые и понятные, чем кухонный нож Звезды. Каждый инструмент хоть немного, но ускорял процесс.
 Постепенно рядом с выбранным джипом выросла целая гора деталей. Аккумуляторы, провода, еще сохранившие изоляцию, свечи зажигания, на вид способные дать искру после некоторых усилий, топливный фильтр, выглядевший новее остальных, воздушный фильтр, настолько чистый, будто прибыл не из Лос-Анджелеса. Некоторые из находок так и оставались валяться на земле, другим находилось место в недрах внедорожника.
 К тому времени, когда он собрал под капотом джипа нечто напоминавшее двигатель, солнце уже поднялось высоко и небе. Учитывая, что это автомобильное кладбище возникло довольно давно, труднее всего было отыскать аккумулятор, в котором осталось достаточно электролита. В конце концов он выбрал самый подходящий из всех имеющихся аккумуляторов, поставил в джип и начал приворачивать к несущей раме.
 Он уже почти закончил подсоединять его к системе, когда ржавый рычаг, подпиравший крышку капота, не выдержал и сломался. Райт проворно отдернул руку, но массивная крышка все же зацепила кожу. Царапина быстро начала сочиться кровью. Он уставился на нее, словно увидел кровь впервые, и почти не обратил внимания на возвращение давнего спутника.
 Боль.
 Справа что-то шевельнулось. Девочка порылась в карманах и вытащила единственную полоску пластыря. На обертке красовался персонаж мультфильма — белый пес с черным носом и самодовольной ухмылкой. Как же его звали? Пока девочка старательно заклеивала ссадину, Райт попытался вспомнить имя персонажа. Пластырь оказался слишком узким, чтобы закрыть всю ссадину, и кровь мгновенно проступила по краям.
 Девочка отступила на шаг назад и полюбовалась на свою работу с достоинством и удовлетворением профессионального нейрохирурга, только что закончившего операцию на спинном мозге.
 Он понял, что должен что-то сказать. Возможно, достаточно было простого «спасибо». На мгновение их взгляды встретились. Потом он осторожно поднял крышку капота, закрепил еще одну перемычку и закончил установку аккумулятора.
 Райт не знал, да и не хотел знать, сколько времени Риз наблюдал за тем, что происходило между ним и девятилетней девочкой. Но в голосе подростка, подошедшего к джипу, звучала неподдельная настороженность. Сначала он просто стоял и смотрел, как взрослый мужчина соединяет провода и укладывает кабели. Но вскоре любопытство преодолело желание казаться равнодушным.
 — Ты его отремонтировал?
 Райт ответил, не высовывая головы из-под крышки капота:
 — Почти. Не узнаю, пока не попробую завести. По отдельности все детали работают. Теперь остается проверить, как они будут вести себя в сборке. — Он показал на последствия давней аварии. — Сумел кое-как заделать трещину, чтобы заправить бак.
 Риз отвернулся и посмотрел вдаль.
 — Нам надо двигаться на восток. В пустыню. Это лучшее место, чтобы избежать встречи с машинами. Если повезет, мы сможем встретить настоящих участников Сопротивления. — Долго сдерживаемое волнение наконец-то вырвалось на поверхность. — Может, они дадут нам какое-то оружие, чтобы можно было сражаться с машинами не только при помощи капканов.
 Райт старательно затягивал болт в самой глубине моторного отсека. Нельзя просто забраться в джип и отправиться в дорогу, чтобы на полпути потерять какую-нибудь важную деталь. Вряд ли Автомобильный клуб откликнется на их призыв. Если он еще существует. Если бы даже можно было позвонить.
 — Я направляюсь на север.
 * * * Ризу это не понравилось. Не «на север», а «я направляюсь», и он немедленно возразил:
 — Нет… почему? Так нельзя. Там наверняка сцапают машины. Они контролируют весь северный сектор. Там находится центр Скайнета. Ты не можешь туда поехать. Зачем тогда вся эта работа?
 Под капотом что-то звякнуло, и Райт негромко выругался. Выражение получилось коротким и весьма сильным. Риз поморщился, а Звезда в своем блаженном неведении продолжала спокойно наблюдать.
 — Я должен кое-кого отыскать, — наконец ответил Райт.
 Подозрения Риза окрепли. Не «мы», а «я». Он оглянулся на Звезду, но выражение ее лица не изменилось. Риз снова повернулся к незнакомцу, чье лицо все еще скрывалось под капотом джипа.
 — Я не знаю, откуда ты пришел, чем занимаешься, и вообще почти ничего о тебе не знаю, но уверен, что тебе еще слишком мало известно о Скайнете. О том, как он работает, как управляет машинами, и все такое. Если тебе это неизвестно, ты наверняка погибнешь. Ехать туда слишком опасно для нас, да и для кого угодно.
 — А как же лос-анджелесское отделение Сопротивления? Кто будет уничтожать машины, если вы уедете?
 Риз нерешительно умолк, не понимая, говорит незнакомец серьезно, или подшучивает над их усилиями, или и то и другое сразу. Но он решил поймать его на слове. Риз обернулся к Звезде.
 — Да ну! Нам тоже надо выбираться из Лос-Анджелеса. — Он кивнул Райту, потом указал на джип. — Если только ты в самом деле заставишь его сдвинуться с места.
 * * * Девочка не стала ждать. Она перелезла через борт и уселась на пассажирское место. Райт, стараясь не обращать на нее внимания, продолжал возиться с двигателем. Вот под капотом что-то закашляло и пробудилось к жизни. Он ожидал, что мотор в любой момент может заглохнуть, и был почти разочарован, когда этого не произошло. Более того, чем дольше работал двигатель, тем ровнее становился звук.
 «И не жалуется, что так долго простоял сломанным и без движения», — мысленно сказал себе Райт.
 * * * Звезда осталась сидеть в работавшем на холостом ходу джипе и вскоре начала изучать россыпь кнопок на приборной доске. Поскольку никто не запрещал ей ничего трогать, она стала нажимать то одну, то другую кнопку и вертеть ручки настройки. Ее манипуляции не давали никакого результата, пока она не добралась до одной кнопки, справа от рулевой колонки.
 В том, что в джипе имелся проигрыватель дисков, не было ничего удивительного. Но аппарат функционировал, и это стало большим сюрпризом. Звезда изумленно уставилась на прибор. Риз заглянул в кабину и тоже восхищенно замер.
 — Что это?
 Райт обошел капот внедорожника, взглянул на приборную панель, заметил мигающий огонек.
 — Проигрыватель дисков.
 — Нет, не это, — нетерпеливо перебил его Риз. — Что это за музыка?
 * * * Мысли Райта заметались между необъяснимым настоящим и не слишком вдохновляющими воспоминаниями о прошлом.
 — Неважно. Но мой брат любил это слушать. Песня «Пинк Флойд».
 «Что это со мной, — молча изумился он. — Что случились с этим миром? В какую стену я опять уперся?»
 Музыка пробуждала слишком много воспоминаний. Он протянул руку и выключил проигрыватель. Девочка искоса взглянула на него, а Райт нетерпеливым жестом приказал ей выйти из машины.
 — Давай, — поторопил он ее. — Пора двигать. — Девочка не шелохнулась, изумленная не столько его словами, сколько неожиданно грубым тоном. — Вылезай, — добавил Райт, не оставляя никаких сомнений.
 Не сводя с него взгляда, она медленно выбралась из машины. И теперь он наконец понял: он не может переносить взгляд детских, широко распахнутых глаз.
 * * * Риз, не в силах поверить услышанным словам, тоже уставился на него. Несмотря на возникшие подозрения, приказ незнакомца его ошеломил.
 — Ты уезжаешь?
 Райт, не отвечая, захлопнул крышку капота и проверил защелки.
 — Ты вот так просто уедешь?
 Риз увидел, что незнакомец собирает найденные в горах хлама инструменты и укладывает их под заднее сиденье джипа. Мальчик подошел к нему вплотную. Райт стерпел его вторжение в личное пространство, как стерпел и обвиняющий тон подростка.
 — Мы спасли тебе жизнь.
 Ризу хотелось схватить Райта, хорошенько встряхнуть его и заставить посмотреть ему в глаза. Хорошо, что он этого не сделал.
 — Ты собираешься бросить нас здесь?
 Внезапно он что-то осознал и отступил на шаг назад.
 — Ладно. Я все понял. Мы будем тебе только мешать, не так ли? Задерживать тебя. Ну конечно, без нас ты сможешь ехать быстрее. Одному легче. — Он все-таки сумел сдержать клокотавший в груди гнев. — А тебе известна разница между нами и машинами? Мы хороним своих мертвецов. А они этого не делают.
 Он взял за руку оцепеневшую Звезду и уже развернулся, чтобы уйти от все еще молчавшего незнакомца. Напоследок он взглянул на него с таким видом, будто Райт был болен какой-то неизлечимой болезнью, передающейся при контакте.
 — Проваливай, тебя ждет гибель. Ты не первый, кто уходит. Но никто не придет, чтобы тебя похоронить. — Он сплюнул на землю. — Пойдем, Звезда, мы найдем чем заняться.
 * * * Райт только кивнул. За свою жизнь он наслушался оскорблений от настоящих знатоков своего дела и мастеров ругани. Слабые аргументы подростка не произвели на него никакого впечатления.
 А вот выражение лица девочки было для него важным, в нем соединились и боль, и растерянность, и откровенный ужас. Вспомнив слова Риза о ее даре, Маркус начал немедленно осматриваться в поисках близкой угрозы. Подросток сделал то же самое.
 Долго искать не пришлось, спустя мгновение источник тревоги едва не обрушился на их головы.
 Компактный, маневренный и очень быстрый летательный аппарат прожужжал над самым джипом и быстро набрал высоту, готовясь ко второму заходу.
 — Аэростат! — завопил Риз и бросился к джипу.
 
Но красноватый луч сканирующего лазера уже исследовал его с головы до пят. Сам луч не причинял вреда, кабы не то, что должно было за ним последовать. Аэростат, не замедляя движения, оценивал свою жертву.
 Райт не стал ждать дальнейших объяснений. Подхватив девочку, он перепрыгнул через борт джипа, все еще работавшего на холостых оборотах, и приземлился на пассажирское сиденье. Он поступил так лишь потому, что место водителя уже было занято Ризом. Подросток дернул рычаг переключения передач, сумел включить задний ход, и джип отъехал от крутого склона, которым заканчивалась парковочная площадка.
 У Райта на этот счет были другие соображения. Он перегнулся через спинку и включил переднюю передачу:
 — Вперед!
 * * * Риз хотел возразить, но был уже достаточно взрослым, чтобы понимать: сейчас не время спорить. Сжав зубы, он уперся ногой в педаль газа. Джип с похвальной готовностью откликнулся и рванулся вперед, перескочил через бордюр, смял остатки декоративного ограждения из буйно разросшихся кустарников и понесся вниз по осыпи.
 Риз, подчинившись приказу, уже не отступал и давил на акселератор, вцепившись обеими руками в рулевое колесо. Он в любой момент ожидал, что джип соскользнет в сторону и сорвется, или перевернется, или разобьется, или наскочит на какое-нибудь препятствие и опять-таки разобьется. Морально он был готов почти ко всему, только не к тому, что способен заставить потрепанный автомобиль двигаться по прямой.
 — Наверно, Аэростат засек музыку! — крикнул он, не оборачиваясь и не спуская глаз с крутого склона, по которому они неслись.
 Его пальцы, обхватившие руль, побелели от напряжения.
 — А где твой пистолет? — крикнул ему в ответ Райт.
 — Обойма все еще у тебя в кармане!
 На пути возник валун размером с бульдозер, и подросток рванул руль влево. Вопреки всем законам гравитации, джип не перевернулся, а продолжал катиться вниз.
 * * * Райт быстро собрался с мыслями. Среди всех видов эмоций, которым он не был подвержен, числилась и слепая паника. Порывшись в сложенных сзади инструментах, он выбрал Х-образный гаечный ключ. Не отличаясь особыми аэродинамическими качествами, он обладал необходимым весом, прочностью и годился для броска.
 Райт приоткрыл дверцу со своей стороны, высунулся наружу, прицелился и метнул инструмент. Ключ завертелся в воздухе над кормой джипа, похожий на сюрикен ниндзя, только изготовленный в местной авторемонтной мастерской. Как ни странно, но гаечный ключ угодил в нагоняющий их Аэростат. Из летящей машины посыпались осколки и какие-то детали.
 Кое-какие из них, должно быть, были очень важными, поскольку уже через несколько секунд автономный разведчик Скайнета врезался в землю. Это привело к дальнейшему разбрасыванию деталей и осколков и к прекращению погони. Звезда вытянулась на заднем сиденье, чтобы лучше видеть, и с видимым наслаждением наблюдала за крушением летательного аппарата. Механизм не был полностью уничтожен, но по крайней мере оставался на земле. От неожиданно удачного броска у Райта даже пересохло в горле. Он помнил, что обладал отличной меткостью, но такого мастерства от себя не ожидал.
 Риз, хоть и вздохнул с облегчением, избавившись от преследующей их машины, более трезво оценивал их шансы:
 — Слишком поздно. Он в первую же минуту передал наши координаты своим приятелям.
 Райт постарался запомнить его слова и принять к сведению новую информацию.
 — Но мы еще движемся. Они, возможно, отыщут своего разбитого разведчика, но мы к тому времени будем уже далеко.
 Риз, оглянувшись через плечо, взглянул незнакомцу в лицо.
 — Ты и впрямь ничего не знаешь о способностях Скайнета, верно? Они будут точно знать, где мы находимся, — мы ведь в Лос-Анджелесе. Этого достаточно, чтобы они начали охоту.
 Райт ненадолго задумался, а потом наклонился вперед и резко рванул на себя рукоятку аварийного тормоза. Джип круто повернул и остановился, так что Риз даже взвизгнул от неожиданности. Двигатель, к большому удовольствию и удивлению Райта, все так же продолжал работать, хотя звук был уже не таким равномерным. Мальчик и мужчина посмотрели друг на друга.
 — Что ж, если речь идет о жизни и смерти, за руль сяду я, — спокойно произнес Райт.
 * * * — Ну, как ты?
 Этот вопрос Коннор задал солдату, который закреплял на спине довольно тяжелый портативный передатчик. Еще один солдат должен был нести аккумуляторы, необходимые для передачи сигнала, а третий отвечал за доставку раздвижной антенны. Но в походных условиях все устройство в собранном виде Барнс должен был носить в одиночку. Ответ солдата полностью соответствовал представлению Коннора о бойцах Сопротивления.
 — Он не настолько тяжелый, насколько неудобный. Но и справлюсь.
 Точно такие же ответы Коннор получал от уставших мужчин и женщин, которые в тот или иной момент сталкивались с отсутствием еды, недостатком боеприпасов или угрозой атаки отряда Терминаторов. И каждый раз они справлялись. Каждый раз упорно продолжали свое дело. И будут продолжать — в этом Коннор был уверен, — пока Скайнет и последняя из его железяк не будут стерты с лица земли.
 У них нет выбора.
 Коннор заговорил было с Кейт, но в это время к ним подошла связистка:
 — Получено сообщение, сэр.
 Она дотронулась до настроенного на секретный канал связи коммуникатора, закрепленного над левым ухом. В другой жизни девушка могла бы стать моделью. Грязь, война и близость смерти преждевременно состарили ее, но в голосе не слышалось ни уныния, ни подавленности.
 — Мы получили донесение о значительно возросшей активности противника к северу от Лос-Анджелеса. В рапорте не указан тип и численность, но это нечто большее, чем случайные Т-600 или Аэростаты.
 Коннор перебрал в уме возможные ситуации.
 — Кто-нибудь из наших людей сегодня проводит операцию в той местности? Поисковики, спасатели, может быть, команда снабженцев?
 Связистка передала вопрос и дождалась ответа.
 — Нет, на земле — никого. В воздухе патрулируют два А-10 — Уильямс и Михради. Но они в девяноста милях от этого места и не отклонялись от обычного маршрута. Самолеты слишком далеко, чтобы спровоцировать такую реакцию.
 Кейт перевела взгляд со связистки на мужа.
 — Похоже, что кто-то из штатских сделал попытку выбраться из города. Не знаю, что еще могло вызвать такую активность в зоне, давно считающейся мертвой.
 Коннор одобрительно кивнул и посмотрел на техника.
 — Давайте поможем им скрыться. Поскольку в этот момент они не заняты уничтожением машин, надо послать туда наших птичек. Если какие-то люди попали в беду, им, возможно, потребуется прикрытие. А наши ребята выведут их в безопасное место.
 Он наклонился к жене и поцеловал ее на прощание, а потом вышел вместе с Барнсом.
 — Хорошо. — Кейт снова повернулась к связистке. — Так, решено.
   ГЛАВА 7
  Окружная дорога по пустыне вокруг Лос-Анджелеса выглядела совсем новой и была совершенно свободна. В данный момент она стала для потрепанного джипа первым этапом по пути на север.
 «По крайней мере, — подумал Райт, окидывая взглядом заросший кустарником склон с левой стороны, — нечего опасаться пробок».
 Мимолетный взгляд на пассажирское и заднее сиденья выявил, что оба его спутника все еще спят. Он уже не думал о них как о маленьких детях. Это определение подразумевало невинность, которой в здешнем мире больше не осталось. Совершеннолетие наступало вне зависимости от физиологического возраста. И можно было только радоваться, что пришлось пуститься в путь в компании опытного и знающего подростка и храброй девятилетней девочки, а не с каким-нибудь тупым сорокалетним толстяком.
 За свою прежнюю короткую и бурную жизнь он повидал немало таких типов.
 Полную тишину на скоростном шоссе нарушало только успокаивающее урчание двигателя. Жесткий и выносливый кустарник пустыни, похоже, успешнее переносил невзгоды, чем посаженные людьми и тщательно взлелеянные растения лос-анджелесских улиц.
 Порой между камнями, кустами и кактусами ему чудилось какое-то движение. Крысы, мыши, кролики, приспосабливающиеся к любым условиям койоты и одичавшие кошки. Райт молча улыбнулся. Мелкие млекопитающие, забившиеся в норы, способны пережить динозавров. Возможно, и люди, последовав их примеру, переживут нашествие машин.
 Мелькнувшая вдали крылатая тень привлекла его взгляд к небу. Ничего удивительного, что среди выживших птиц американские грифы чувствуют себя совсем неплохо.
 Если магазинчик «7-11», возникший вдали, и был миражом, он казался на удивление осязаемым. Хотя, судя по тому, что осталось от придорожного заведения, его вполне можно было назвать призраком. В магазине не было ни одного целого стекла или двери, а по стоящей рядом заправке как будто прошелся торнадо. Похоже, здесь поработал не только Скайнет, но и погода, и беженцы.
 Взглянув на покосившиеся и заржавевшие стойки бензоколонки, Райт опустил глаза к приборной доске и ничуть не удивился, заметив, что стрелка датчика топлива подрагивает около нуля. По его подсчетам, горючего должно было хватить до Сан-Франциско, но запасная канистра с бензином была бы нелишней.
 В тот момент он без всякого смущения признал, что нуждается в совете более молодого, но знающего современную обстановку спутника. Слегка подвинувшись, он толкнул локтем спящего подростка. Риз что-то пробормотал, но быстро открыл глаза. Он сразу полностью проснулся, и сознание вспыхнуло в глазах, словно огонь в газовой горелке.
 Райт немного сбросил скорость перед поворотом к магазину и показал на здание:
 — Выглядит пустым. Что ты на это скажешь?
 Риз высунулся наружу и внимательно осмотрел полуразрушенный магазин. Внезапно усталость в его глазах сменилась волнением, и мальчик показал на стену, где виднелся непонятный символ, больше всего напоминавший двойную спираль.
 — Эй, вот оно. — Подросток снова ткнул пальцем в направлении стены. — Это значок Сопротивления. Он означает, что в магазине недавно были настоящие солдаты и они не обнаружили ничего опасного. Да и на вид там никого нет. Наверно, можно зайти — по крайней мере на время, чтобы подобрать то, что отыщем. Останавливайся.
 Риз перегнулся назад и стал будить самого младшего компаньона:
 — Звезда, проснись! Мы нашли магазин.
 Девочка села, протерла глаза и посмотрела на них с таким видом, словно спрашивала: «Какой магазин?»
 Риз, сидя на переднем сиденье, увлеченно разглядывал новый объект, но не забывал и о сидящей позади него девочке, к которой быстро вернулась обычная настороженность.
 — Выглядит не очень опрятно, но похож на мини-маркет. При этих словах в ее глазах вспыхнула надежда, и мальчик не мог не улыбнуться ее реакции.
 — Не стоит так волноваться, — сказал он. — Ты же знаешь, как выглядят подобные места внутри. Мы их достаточно повидали в Лос-Анджелесе. — Он с любопытством посмотрел на лишенные стекол витрины. — Может, нам на этот раз повезет, а может, и нет. — Он повернулся к Райту. — Ну же, скорей. Ты ведешь машину, как древняя старушка.
 Первой мыслью Маркуса после того, как он припарковал джип и вся троица вошла внутрь, было: «Не повезло». Звезда окинула взглядом пустые переломанные полки и не могла скрыть своего разочарования. Внутри мини-маркет оказался ободран и разграблен с такой скрупулезностью, которая оказала бы честь самым настоящим варварам. Магазин был буквально вычищен. В нем не осталось ни клочка бумаги, не говоря уже о продуктах. В давно затихшем холодильнике осталась одна молочная картонка. Пустая.
 Райт удивился. Кому понадобилось ставить в неисправный холодильник пустую коробку? Была ли тому какая-то причина, или это случайность, а может быть, издевка?
 Риз, не отстававший от него ни на шаг, внезапно замер. Годы борьбы за существование в каменных джунглях мегаполиса Южной Калифорнии обострили чувство опасности не только у Звезды.
 — Здесь кто-то есть.
 Едва он успел произнести эти слова, как во всех уголках магазина материализовалось с полдюжины фигур.
 Райт застыл на месте. Они были вооружены. Это не удивило бы его, если бы пришлось защищаться, но, несмотря на угрожающие позы, эти оборванцы не держали пальцы на спусковых крючках. Если бы их опасения были сильнее любопытства, они могли бы открыть огонь, не показываясь из своих укрытий. Если уж они вышли, значит, намерены поговорить. По крайней мере для начала.
 Конечно, они будут разговаривать, решил Райт. В этом мире каждая человеческая жизнь имеет огромную ценность, поскольку она означает наличие еще одного мстителя машинам.
 Но это не означает, что любого прохожего встретят с распростертыми объятиями. Желание выжить порой сильнее дружеских чувств. В подтверждение этого мнения человек, которого Райт принял за главаря, все еще держал неожиданных гостей под прицелом.
 При виде оружия Риз тотчас выступил вперед и заслонил собой Звезду. Он тоже сразу выделил лидера группы.
 — Мы видели ваш знак, — произнес подросток вместо приветствия.
 — Его нарисовала пожилая леди, а не я. Мы ничем не можем вам помочь. — Дуло его ружья качнулось в сторону бензоколонки, где Райт оставил джип. — Куда бы вы ни собрались, вам придется продолжить путь.
 Вперед вышла пожилая женщина. Она несколько мгновений внимательно разглядывала пришельцев, затем повернулась к молодому мужчине, державшему оружие.
 — Расслабься, Лен. Все в порядке.
 У нее были длинные волосы, поседевшие до мраморной белизны.
 Мужчина неуверенно облизнул губы и снова повел дулом ружья, на этот раз в сторону Риза и Звезды.
 — С этими двумя, может, и в порядке. Ни разу не видел, чтобы машины пытались имитировать детей. — Его тревожные бегающие глаза переместились на молчавшего Райта. — А как насчет него?
 — Мы не собираемся причинять вам неприятностей. — Райт постарался, чтобы его голос звучал ровно и уверенно. — Нам просто надо немного горючего.
 Мужчина невесело рассмеялся:
 — Нам бы тоже не помешало. А как насчет бифштекса и мороженого, пока мы заправим машину? — Он сердито прищурил глаза. — Наступают тяжелые времена. Нам самим не хватает запасов.
 Райт спокойно выдержал взгляд:
 — А в чем дело? Вы планируете съездить в отпуск?
 Мужчина раздраженно шагнул вперед, но пожилая женщина тотчас остановила его:
 — Лен, опусти ружье. Неужели ты думаешь, что я позволю этим ребятам уехать голодными?
 Он резко повернулся в ее сторону:
 — Вирджиния, у нас кончается еда.
 Риз в примирительном жесте развел руки и произнес:
 — Мы много не просим. Чуточку еды и бензин для нашего джипа. И мы сразу уедем. Мы не собираемся здесь задерживаться. Мы хотим добраться до сил Сопротивления.
 Лен во второй раз в их присутствии разразился едким, саркастическим смехом:
 — Сопротивление? Как смешно! Нет никакого Сопротивления. Одни только разговоры и благие намерения. Вы не можете победить машины. Любой благоразумный человек должен просто постараться не попадаться им на пути. — Он обвел рукой шаткие стены. — Как вы думаете, почему магазин до сих пор стоит?
 — Потому что машины еще не добрались до него, спокойно ответил Райт.
 Лен бросил в его сторону сердитый взгляд.
 — Нет. Потому что мы не причиняем им неприятностей. Мы не кричим о своем существовании. Мы не высовываемся, и они не обращают на нас внимания.
 — Вы можете и дальше сидеть здесь и не высовываться, — заговорил Риз. — Но они все равно придут. Я уже много видел. Они никого не оставляют без внимания, только у них свои приоритеты. В зависимости от того, какую угрозу может представлять для них та или иная цель. Они начинают с тех, кто представляет опасность. Когда с ними покончено, они переходят к следующему пункту. Никого не пропускают. Никого не оставляют в живых. Они всех нас хотят убить.
 Несмотря на юность Риза, стало очевидно, кто из них двоих достиг зрелости.
 
— Они и вас попытаются убить. И неважно, «высовываетесь» вы или нет. Может быть, вы продержитесь еще какое-то время, но потом они обязательно придут.
 Лен явно не был настроен выслушивать критику своей теории выживания из уст болтливого подростка.
 — Если мы будем вам помогать, может, они и придут.
 Райт решил вмешаться в разговор:
 — Дайте нам немного бензина, и мы покинем ваше убежище.
 Все время, пока мужчины спорили, пожилая женщина пристально рассматривала молчаливую Звезду.
 — Никто никуда не поедет, — решительно заявила она, — Пока эта крошка не поест.
 Женщина присела на корточки и погладила девочку по голове. Звезда не шелохнулась.
 — Какая же ты маленькая. — Женщина печально покачала головой. — У меня была внучка твоего возраста. До… До того, как это все случилось. Мы оставили вам ужасный мир, бедное дитя, и мне очень жаль. Люди не задумывались над своими действиями. Это не первый случай, когда они так поступали, но до сих пор все сходило с рук. На этот раз… я не знаю. — Женщина выпрямилась и ободряюще улыбнулась. — Пойдем, надо тебя покормить. Если, конечно, ты голодна.
 Звезда энергично кивнула.
 — Я так и думала.
 Женщина, которую называли Вирджинией, прошла в дальнюю часть магазина и отодвинула пустой металлический стеллаж. Под ним оказалась ручка, выкрашенная в цвет пола. Вирджиния нагнулась и потянула за ручку. Скрипнули крепкие петли, и поднялась деревянная крышка.
 * * * В то время как Райт, ожидая продолжения, остался на месте, Риз не мог сдержать любопытства. Заглянув вниз, в открывшийся проем, он смог заметить груды продуктов в пачках и банках, вакуумные упаковки с хлебом, удивительное разнообразие жестянок с напитками — от пива до содовой и питьевой воды, и даже несколько упаковок с почти свежими овощами.
 Лен наблюдал за происходящим с едва сдерживаемым неудовольствием.
 — Мы еще недостаточно познакомились с этой бандой. Мы не знаем, кто они такие, откуда пришли, что собираются делать и где достали работающий джип. — Он махнул рукой в сторону хранилища. — Что ты делаешь?
 Вирджиния даже не посмотрела в его сторону. Она опустилась на колени, нагнулась и стала вытаскивать из подземной кладовки разнообразные продукты. Риз восхищенно наблюдал за неиссякающим потоком. Он ни разу не видел столько еды, собранной в одном месте, с тех пор как… нет, он просто не помнил, когда видел столько еды. Да, существование за пределами большого города, за пределами пристального внимания Скайнета имело свои преимущества.
 — Я доверилась материнской интуиции. — Пожилая женщина оглянулась на рассерженного Лена. — А тебе пора отбросить свою паранойю и поздороваться с нашими гостями.
 Несмотря на то что женщина ни своим видом, ни голосом не соответствовала представлениям Риза о лидерах выживших людей, у него не осталось ни малейших сомнений в том, кто здесь был главным. Все оружие в помещении мини-маркета немедленно опустилось, и Лен последовал примеру остальных. Несколько человек потянулись за жестянками и бутылками.
 Вирджиния улыбнулась новым знакомым и показала на разложенные на полу продукты:
 — Приступайте.
 * * * Проголодавшиеся Риз и Звезда без колебаний бросились к груде продуктов, названия которых они давно позабыли, а Райт воздержался и продолжал рассматривать пожилую женщину. Ее теплый прием по отношению к нему и двум подросткам выявил пару черт человеческого характера, давно и почти бесследно исчезнувших из его жизни. Доверие и широта. А поскольку Райт был знаком с проявлениями этих основ человечности не больше, чем с нравами жителей Центральной Африки, он оробел и не знал, как реагировать на предложение сокровищ, взамен которых он ничего не может дать.
 Женщина, заметив его смущение, уложила провизию в небольшую корзинку и протянула Райту. Он окинул взглядом содержимое. Кое-что было ему знакомо, кое-что он видел впервые. Он отрицательно качнул головой. Женщина поставила корзинку и попыталась найти другой подход:
 — Ты не болен, сынок?
 Лен злобно прищурился:
 — Что ты творишь?
 — Лен, жизнь состоит из отдельных моментов. И множества выборов. Каждый выбор показывает, какой ты человек.
 Лен снова поднял ружье и нацелил на человека. Но в этот раз не на Райта или Риза. На нее.
 — Вирджиния, я не могу тебе этого позволить. Это наша еда. Наше горючее. И ты не можешь распоряжаться ими в одиночку.
 Не обращая на него внимания, женщина вновь обратились к бесстрастно наблюдавшему Райту:
 — Похоже, ты озяб. У нас тут порядочный запас одежды. Думаю, некоторые вещи тебе подойдут. Хочешь, принесу свитер?
 Он снова покачал головой. На этот раз не из-за того, что решил отказываться от любого подарка, не из-за своей растерянности. Его внимание привлекла Звезда. Ее рука с бутербродом замерла на полпути ко рту, и девочка явно насторожилась. Глаза широко распахнулись. Такую реакцию Райту уже приходилось видеть раньше. Уголком глаза он заметил, что Риз уже сделал вывод и мчится в дальний угол магазина. Он опередил Райта всего на долю секунды.
 Раздался громкий треск. В руке Лена взорвалась бутылка. Он ошарашенно уставился на осколки стекла и драгоценную жидкость, стекавшую по его пустой ладони. На шее, куда угодил один из осколков, выступила кровь.
 И тут взорвалась крыша.
 В образовавшуюся пробоину протянулись огромные мощные металлические клешни. Они сомкнулись вокруг ошеломленной Вирджинии и вытащили ее сквозь дыру в крыше. Один из обитателей магазина, пробегая мимо Райта к дверям, закричал:
 — Будьте прокляты! Это вы привели их сюда!
 Сквозь остатки потолка пробилась вторая лапа, промахнулась мимо бежавшего обвинителя, но схватила еще одного из людей.
 Райту не пришлось подсказывать Ризу и Звезде, что надо бежать. Дети уже со всех ног мчались к выходу из магазина. В помещении воцарился хаос; люди метались в поисках выхода — любого выхода, а две мощные лапы раскачивались наверху, выбирая очередную жертву.
 Наконец людям удалось вырваться за пределы магазина, и Райт с Ризом оглянулись на атаковавшую их машину. Звезда не оборачивалась и бежала так быстро, как только могла.
 — Жнец! — выкрикнул Риз, не снижая скорости. Это механическое чудовище во много раз превышало рост человека. Из массивного корпуса, наряду с конечностями, торчали всевозможные датчики. Лишь некоторые из них сканировали местность при помощи нормального видимого спектра. Остальные были настроены на инфракрасное и ультрафиолетовое излучение. Блестящие захваты крепко удерживали Вирджинию и второго пленника.
 Люди с отчаянными криками разбегались во все стороны. Многие ринулись к парковке, где стояли их старательно отремонтированные автомобили. Райт, держа обоих детей за руки, мчался прямо к джипу, над которым он так усердно работал. Они не успели — к счастью. Похожий на башню Жнец, нависший над крышей магазина, выпустил колоссальный заряд, превративший автомобиль в шар ослепительного пламени. Райту и его юным спутникам пришлось отступить обратно к магазину.
 Райт быстро пришел в себя, а вот для Звезды потрясение оказалось слишком сильным. Маркус постарался отделаться от нахлынувшего потока эмоций, когда брал девочку на руки. Кивнув Ризу на медленно отъезжающий автомобиль с фургоном на прицепе, он побежал наперерез, надеясь перехватить машину.
 Их обогнал Лен, хотя вряд ли он сделал это намеренно, движущийся «сааб» задел его. Вероятно, он только слегка толкнул Лена, поскольку тот быстро вскочил на ноги без каких-либо видимых повреждений. Он даже сумел догнать фургон, распахнул дверцу и запрыгнул внутрь.
 Уходящая машина не могла не привлечь внимания Жнеца. Один снаряд достал беглецов, и прицеп загорелся. Но автомобиль уже разогнался, и Райт подумал, что пикап мог бы оторваться от преследования. Однако дальнобойность Жнеца не уступала точности его прицела. Второй залп подбросил машину в воздух, и она вертелась волчком, пока не грохнулась на остатки металлического навеса, прикрывавшего единственный ряд покосившихся заправочных колонок.
 Райт со Звездой на руках и Риз укрылись за сохранившейся стеной авторемонтной мастерской, примыкавшей к магазину. Заглянув внутрь, Райт обнаружил два никем не взятых и, по-видимому, исправных автомобиля: автоцистерну и мощный грузовой тягач, который вполне подходил для сражения с машинами. Он уложил неподвижную Звезду на переднее сиденье тягача, а сам скорчился под приборной доской и стал пытаться завести автомобиль. Прикосновение руки к его плечу заставило Райта прервать работу и оглянуться.
 Риз, поймав его взгляд, нарисовал в воздухе гриб и надул щеки. Райт, не считал себя самым умным человеком на планете, но и дураком себя назвать не мог. Предостережение подростка было настолько же ясным, насколько и верным: они только что наблюдали страшную сцену, и теперь попытка убежать от Жнеца на автомобиле не выглядела самым верным решением.
 «Что же делать?» — лихорадочно соображал Райт.
 Ужасная машина избавила его от необходимости думать. Стены мастерской начали содрогаться под ударами снарядов из вспомогательного орудия. Пока Жнец прикидывал, как лучше достать их из тягача, накопившиеся за долгие годы пыль и грязь образовали непроницаемую пелену.
 Райт взглянул на Риза и почти беззвучно произнес:
 — Доверься мне.
 Затем он снова нагнулся и соединил провода под приборной доской. Двигатель взревел, тотчас заглох, снова взревел и наконец ожил. Риз скользнул в кабину с другой стороны, прикрывая Звезду, Райт уселся на место водителя и включил передачу — заднюю.
 Тягач ударился в цистерну и толкнул ее назад. Райт, одной рукой держа руль, не отпуская педаль газа и глядя назад, убедился, что его план на две трети выполнен. Откатившаяся цистерна стукнулась в ноги Жнеца и на время остановила убийственную машину. После удара тягача стальная емкость лопнула в нескольких местах, и теперь из пробоин вытекали струи горючего.
 Но с таким же успехом он мог облить машину и молоком. Без долгожданных искр горючее просто скапливалось на бетонном полу мастерской. Цистерна так удачно прижала Жнеца, что он не мог прибегнуть к помощи орудий, но, к сожалению, это не продлится вечно. Пока Райт отчаянно пытался найти выход, по его плечу постучала маленькая ручка.
 Звезда уже очнулась и теперь молча протягивала ему сигнальную ракету.
 Райт схватил снаряд, зажег запал и бросил ракету назад, к цистерне, одновременно до отказа утопив педаль газа. Жнец, завидев, что тягач от него убегает, сумел высвободить главное орудие и навел на него дуло.
 В этот момент дорожка огня добралась до цистерны, и результат вышел весьма впечатляющим.
 Взрыв получился сильнее, чем рассчитывал Райт. Как только позади взметнулся огненный шар, Маркус погнал тягач прочь от мини-маркета к скоростному шоссе. Ни он, ни Риз не улыбнулись, но их признательность друг другу была взаимной.
 Скоро в пламени, охватившем мастерскую, снова возник Жнец и возобновил попытки их остановить. Он выстрелил — и промахнулся. С момента атаки на мини-маркет это был первый выстрел из главного орудия, не поразивший цель. Неудачу можно было объяснить незначительными повреждениями, полученными при взрыве. Или искусным маневрированием Райта. Наиболее вероятной была другая причина: пушки Жнеца все еще были блокированы обломками цистерны и местами оплавились.
 Однако если сама машина была неспособна преследовать беглецов, это не относилось к ее составным частям.
 Риз уже видел, как они орудовали на улицах Лос-Анджелеса, и он представил своему новому другу двухколесные машины, отделившиеся от корпуса Жнеца, как Мото-Терминаторов. Они обладали большей скоростью, чем сам Жнец, и, как только коснулись земли, устремились в погоню за тягачом.
 Та часть шоссе, по которой Райт гнал тягач, была усеяна разбитыми и брошенными автомобилями, и, вместо того чтобы избегать столкновения, Райт намеренно таранил прочным стальным бампером все, что попадалось на пути, если только не возникала опасность остановки. За тягачом протянулся шлейф летающих и подпрыгивающих обломков, в кабине поднялся невообразимый грохот, но ни Риз, ни Звезда не жаловались.
 Это был умный ход — и бесполезный. Преследующие их Моты были снабжены сенсорными датчиками, недоступными ни одному нормальному транспортному средству, и они маневрировали среди летящих кусков металла, не снижая скорости.
 Дистанция между тягачом и его преследователями быстро сокращалась.
 Райт вдруг понял, что Риз что-то кричит ему, стараясь быть услышанным в невообразимом шуме, от которого содрогалась кабина. Он прислушался и хотел было возразить на высказанное подростком предложение, но не сделал этого по двум причинам: во-первых, кто-то должен был вести тягач, а во-вторых, у него не было других идей.
 * * * Риз осторожно выбрался через заднее окошко кабины и прополз до задней платформы подпрыгивающего и вихляющего тягача. Первым подходящим предметом, не закрепленным на полу, стала канистра с машинным маслом. После нескольких ударов обеими ногами она полетела на дорогу. Ударившись об асфальт, канистра выплеснула широкую струю черной жидкости, мгновенно залившей полотно шоссе. Первый из Мотов сумел избежать попадания в быстро распространявшуюся лужу. Второй не успел. Влетев на скользкое пятно, он отчаянно завертелся на одном месте.
 Первая машина прибавила скорости и попыталась обойти тягач. После нескольких секунд лихорадочных поисков Риз наткнулся на ящик с инструментами, открыл его и начал швырять в красноглазую машину все, что попадалось под руку. Отвертки, гвозди, напильники — все отскакивало от прочного корпуса, не причиняя никакого вреда, пока тяжелый молоток не приземлился точно перед передним колесом. Даже совершенные сенсоры не смогли помочь Моту вовремя отреагировать на препятствие. Машина запнулась на молотке, вильнула влево и исчезла под правым бортом грузовика. Тягач подпрыгнул, наехав на преследователя сначала передней, а потом и задней парой колес.
 Второй Мот уже выбрался из лужи масла, возобновил преследование и теперь быстро приближался к удиравшему тягачу и его пассажирам. Та машина, которая побывала под колесами, тоже моментально выправилась и продолжила погоню как ни в чем не бывало.
 Риз, разочарованный тем, что у него закончились пригодные для метания снаряды, лихорадочно исследовал заднюю платформу тягача, пока не наткнулся на лебедку для подъема грузов. Кайл потянул рычаг, обхватив его обеими руками, и из гнезда вылетел тяжелый стальной карабин, увлекая за собой витой трос. S-образный крюк ударился об асфальт и, высекая искры и подпрыгивая, потянулся за тягачом, все больше разматывая ничем не сдерживаемый трос.
 А потом карабин зацепился за раму переднего Мота и защелкнулся.
 Мот обнаружил, что намертво прикреплен к тягачу, который вилял из стороны в сторону, поскольку таким образом Райт пытался помешать преследователям обогнать их, и стал метаться, словно рыба на крючке. С другой стороны, неожиданное увеличение веса затруднило управление тягачом. Грузовик петлял по всей ширине дороги, периодически вылетая на обочину, и даже Ризу стало трудно удерживаться на платформе. На одном особенно крутом вираже ему пришлось ухватиться за первое, что попалось под руку.
 Под руку попался рычаг, включающий мотор лебедки. Трос натянулся и начал сворачиваться, подтягивая и смертоносную машину, намертво пристегнутую к нему карабином.
 Мот, стараясь при помощи передних орудий избавиться от неожиданно возникшего препятствия, ограничивающего его свободу, несколько раз выстрелил по тросу.
 * * * Оставшийся в кабине тягача Райт почувствовал, что пора прекратить драпать. Когда того требовала ситуация, он не возражал против любых методов обороны, но спустя некоторое время природные инстинкты одержали верх. Настало время переходить к атаке. Тем более что теперь они мчались по узкому извилистому каньону, и дорогу с одной стороны ограничивал крутой склон, а с другой — усиленное ограждение.
 
Звезда молча наблюдала за его манипуляциями с пассажирского сиденья.
 Сначала Райт осторожно позволил второму Моту поравняться с тягачом, и обе машины теперь шли параллельно друг другу. Резкий поворот руля прижал Мота к ограждению, и тягач размазал бы его, если бы барьер выдержал. Каким бы быстрым и маневренным ни был преследователь, летать он не умел. Высокий фонтан, взметнувшийся с поверхности несущегося по дну каньона потока, на мгновение отметил место падения Мота.
 Райт почувствовал себя лучше ровно на три секунды. Столько времени ему потребовалось, чтобы перевести взгляд с реки на бегущую впереди дорогу. Прямо перед ним возник мост через тот поток, который только что поглотил Мота. А посреди моста, полностью блокируя дорогу, расположился огромный Охотник-Киллер. Пока Райт пытался осознать увиденное и найти способ с этим справиться, Охотник-Киллер выстрелил.
 Эта машина была рассчитана скорее на применение грубой силы, а не на точность, поскольку ее программа не предусматривала захвата живых пленников, и потому прицел Охотника-Киллера не был таким точным, как у Жнеца. Райт успел ударить по тормозам и выкрутить руль в сторону, так что снаряд разорвался прямо перед грузовиком. Поскольку тягач занесло, центробежная сила бросила все еще висевшего на крючке Мота по широкой дуге, машина врезалась в перегородившего дорогу Охотника-Киллера, загорелась и ее боезапас начал беспорядочно взрываться.
 Этого оказалось достаточно, чтобы повредить узкий мост. Как ни старался Райт удержать автомобиль, тягач начал медленно сползать в пропасть.
 — Держитесь! — заорал он.
 Дети отчаянно завизжали, но не успели ни за что зацепиться, и сначала Звезда, а потом и Кайл выпали из тягача. Их падение было прервано парой рук. К несчастью, эти руки были из металла. Подкопченный и покореженный, но по-прежнему подвижный Жнец подоспел вовремя, чтобы подхватить в воздухе обоих детей и поместить их в ожидавший поблизости Транспортер.
 Райт пришел в ярость. Схватив пожарный топор, он размахнулся, подпрыгнул и сумел забраться на парящий Транспортер. Он отчетливо видел Кайла и Звезду, заключенных и прозрачный контейнер. Маркус уже размахнулся топором, но в этот момент Жнец подцепил его своей клешней. Видно решив, что эта человеческая особь представляет большую ценность, Жнец приготовился поместить Райта в переднюю секцию Транспортера.
 — Маркус! — закричал Риз из прозрачной клетки.
 — Отойди! — крикнул ему Райт и снова взмахнул топором.
 Присутствие новых действующих лиц, сопровождаемое гулом двигателей, вызвало паузу. Источником звука оказалась пара «Вартхогов А-10». Охотник-Киллер тотчас оценил исходящую от них угрозу, взлетел на своих пропеллерах и бросился в погоню за самолетами. Спустя мгновение к нему присоединился второй Охотник-Киллер, а потом и третий.
 * * * — Уильямс, Жнец перебросил людей в Транспортер. Охотник-Киллер намерен прикончить последнего. Вмешайся.
 Коннор отрывисто отдавал приказы. Кейт и Барнс стояли рядом с ним в аппаратной, а дежурные техники сосредоточенно работали за своими пультами. Задание Коннора пронести троих штатских через мертвую зону, данное двум пилотам — Уильямс и Михради, за несколько минут превратилось в смертельно опасную миссию. По каналу связи прозвучал женский голос:
 — Вижу их, сэр. Дистанция — две тысячи метров. Цель определена.
 * * * Небо над ущельем внезапно наполнилось взрывами снарядов, и двое пилотов сразу поняли, что противник обладает значительным преимуществом в численности и огневой мощи. Но это не помешало второму пилоту уничтожить Охотника-Киллера, сопровождавшего Жнеца.
 * * * — Отличная работа, Уильямс. Ты его достала.
 Барнс, услышав сообщение Михради, молча потряс кулаками, радуясь одержанной победе. Взглянув на Коннора, он увидел, что тот уже работает над следующим маневром. Он склонился над рацией и отдал следующий приказ:
 — Михради, выведи из строя главный двигатель Транспортера.
 — А как же пленники?
 Коннор, словно предчувствуя сомнения пилота, ответил почти без промедления:
 — Он приземлится в автоматическом режиме на запасных реактивных двигателях, тогда мы сможем их вытащить.
 Голос пилота прозвучал решительно и отчетливо:
 — Понял. Снижаюсь до двухсот футов.
 * * * Ведущий «Вартхог» сделал крутой разворот, нырнул вниз и изрешетил очередью нижнюю часть корпуса Жнеца, который все еще удерживал мужчину.
 Несмотря на многочисленные повреждения и потерю мощности, машина не ослабляла хватки. Жнец медленно качнулся к Транспортеру в поисках поддержки.
 Его попытка ни к чему не привела, поскольку в следующее мгновение внутренний взрыв полностью уничтожил процессорный блок. Жнец, не выпуская своей жертвы, покатился по накренившемуся полотну моста к ревущему внизу потоку. Человек не оставлял попыток вырваться из металлических захватов гибнущей машины и пока они катились по мосту, и в момент удара о воду, и во время погружения на дно быстро текущей реки…
 * * * — Охотник-Киллер на шесть часов!
 Трое участников Сопротивления, услышав голос Уильямс, с ужасом следили за красной точкой, обозначавшей Охотника-Киллера, который быстро приближался к паре А-10.
 — Он нацелился на вас, уходите, прекращайте бой! — закричал Коннор.
 — Нет! Он падает! Он падает! — раздался в ответ отчаянный крик Уильямс, и одна из зеленых точек на экране Монитора погасла.
 * * * Тем временем в небе один из А-10, попав под интенсивный перекрестный огонь, развалился в воздухе на куски и рухнул вниз. Второй самолет ушел в крутой вираж, чтобы избежать массированного огня Охотников-Киллеров, но прицельный выстрел успел вывести из строя один из его двигателей.
 * * * — Выходи из боя, скорее! — приказал Коннор. Костяшки его пальцев, вцепившихся в край стола, побелели от напряжения, но голос оставался все таким же ровным. А вот голос пилота изменился.
 — Вся группа села мне на хвост, никак не могу оторваться. — Уильямс, выполняя маневрирование, крепко сжала зубы, и в ее голосе ощущалось колоссальное напряжение. — Двигатель сбоит! У меня осталась только половина скорости!
 Ответ Коннора был мгновенным и безоговорочным.
 — Уильямс, катапультируйся немедленно!
 * * * Жнец, подхваченный стремительным течением, все-таки разжал клешню и выпустил пленника. Райт наконец-то освободился и отчаянно забил ногами, устремляясь к поверхности воды. Прошла уйма времени, когда наконец его голова поднялась над белой пеной. Любой другой пловец уже потерял бы сознание. Несколько глубоких вдохов наполнили легкие воздухом, и тут Маркус увидел, как прямо на него падает объятый пламенем истребитель.
 Райт прогнулся назад, снова заработал ногами и опять нырнул, стараясь добраться до дна, с которого только что поднялся. Он очень быстро двигался под водой — быстрее, чем когда-либо, — но все же недостаточно быстро, чтобы уйти от груды металла, рухнувшей почти прямо на него. Вода быстро справилась с огнем, пожиравшим останки разбитого самолета, и потащила их, а с ними и попавшего в ловушку человека вниз по течению.
 * * * Он уже не представлял, сколько времени провел под водой, и как далеко от моста унесло его течением. От обломков сбитого А-10 уже не осталось и следа. Сознание в нем едва теплилось, когда Райт закашлялся, выплевывая речную воду, и удивился тому, что еще жив. А потом с испугом заметил, что половина его туловища все еще находится в потоке, который притащил его к песчаной отмели. Райт твердо сказал себе, что ответы на вопросы он будет искать позже.
 На этот момент достаточно и того, что он остался в живых.
 Маркус понимал, что любое неосторожное движение или какой-нибудь обломок, принесенный течением, могут отправить его обратно в реку, а он уже не в состоянии бороться с водой. Поэтому в первую очередь надо выбраться на берег. Выполнив эту задачу, Маркус Райт перекатился на спину и попытался прийти в себя и собраться с силами.
 «А вот этого делать нельзя», — сказал он себе.
 Лежание на берегу реки под палящим солнцем грозит быстрым обезвоживанием. Кроме того, на открытом месте он был доступен сенсорам любой патрулирующей машины. Райт застонал, перевернулся на живот и постарался встать на колени. Справившись с этим, он сделал глубокий вдох, встал, покачнулся, но устоял и сумел выпрямиться.
 Поскольку он упал в реку, можно предположить, что Терминаторы будут искать его именно здесь. Райт определил положение солнца и направился на север, подальше от воды.
 Забираться по крутому склону, представлявшему собой галечную осыпь, было не слишком легко, но это давало одно весомое преимущество. Песок и камешки под его ногами при каждом шаге соскальзывали вниз, засыпая вмятины, оставленные его ногами. Не останется никаких следов. Райт не знал, что за местность его окружает, а потому, придерживаясь северного направления, зашагал к единственному в обозримом пространстве искусственному сооружению. Возле него по крайней мере он сможет укрыться в тени.
 Как оказалось, покосившаяся высоковольтная опора предложила ему не только тень, но и неожиданный сюрприз.
 Парашют, свисавший с одной из крестовин накренившейся вышки, было невозможно не заметить. Легкая ткань колыхалась от дуновения едва заметного ветерка. Нет сомнений, Что парашютист катапультировался с одного из двух подбитых военных самолетов. Райт подошел ближе и только тогда увидел, что на запутавшихся нейлоновых стропах висит тело.
 Тело безвольно покачивалось под смятым куполом, словно под саваном.
 И тут Райт услышал оклик:
 — Эй!
 Короткое приветствие было произнесено едва слышно, но Маркус не ожидал и этого. Но хотя голос прозвучал тихо, Райт тотчас определил, что повисший на опоре пилот обладает либо необычно высоким голосом, либо другим набором хромосом. Райт обошел основание опоры, вгляделся в пленника и понял, что последнее предположение оказалось верным.
 — Эй! — Вторая попытка мало чем отличалась от первой. — Ты мне не поможешь?
 Стоя на песчаной насыпи, Райт запрокинул голову и наметил маршрут подъема, а потом стал карабкаться наверх с ловкостью гиббона. Скорость его восхождения поразила пилота. И самого Райта тоже. Но, в конце концов, разве в детстве он не лазал по деревьям проворнее всех своих приятелей?
 Маркус осмотрелся:
 — Прекрасный вид.
 Затем повернулся и начал распутывать стропы, чтобы освободить женщину.
 — Меня зовут Уильямс. Блэр Уильямс.
 — Маркус Райт.
 Он продолжал разбирать стропы, но уже понимал, что заниматься этим можно очень долго. Он сознавал также и то, что на вершине высоковольтной опоры он так же беззащитен, как на песчаном пляже, и это его не радовало. Пилот Сопротивления, висевшая на парашютных стропах, представляла собой еще более отчетливую цель.
 Их мысли и выводы совпали.
 — Мне нравится считать себя сильной личностью, Маркус, — заговорила она, — но в таком положении, как это, бессмысленно задерживаться. — Она кивнула вниз, на землю. — Как насчет того, чтобы перерезать стропы? У меня есть нож.
 Он прекратил безуспешные попытки распутать узел.
 — И где он?
 — Над левым сапогом. В ножнах на голени.
 Райт схватился одной рукой за перекладину, вытянулся всем телом, но не смог достать до указанной точки.
 — Мне до него не дотянуться.
 — Тогда держись крепче.
 Она стала раскачиваться на стропах взад и вперед, все увеличивая амплитуду и, похоже, совсем не задумываясь о том, что может выпасть из своей сбруи. Райт дождался подходящего момента и точно рассчитал бросок. Его пальцы за один раз сумели расстегнуть ножны и выхватить нож. Он оказался больше, чем Райт себе представлял; длинный, острый, с крупными зубьями на одной стороне лезвия.
 Он восстановил равновесие на своем насесте и восхищенно осмотрел оружие. Впервые с того момента, когда к нему вернулось сознание, воспоминания оказались приятными. В лишенной друзей жизни ножи всегда представлялись ему надежными товарищами, готовыми выполнить все, что он от них ожидал. Иногда даже чересчур готовыми.
 Он постарался прогнать непрошеные воспоминания.
 — Отличный нож.
 Что-то в его голосе, а может, в выражении лица заставило Уильямс ответить напряженно и коротко:
 — Спасибо. Мой любимый нож.
 Он никак не отреагировал на ее слова и начал перепиливать самое толстое переплетение строп. Добравшись до середины, он вдруг понял, что, лишившись единственной опоры, женщина может разбиться при падении. Песок у подножия опоры был рыхлым, но для прыжка с такой высоты этого явно недостаточно. Слегка развернувшись, он протянул ей левую руку:
 — Держись.
 Она кивнула и снова слегка раскачалась, чтобы до него дотянуться. Райт крепко обхватил ее правую руку и снова принялся пилить. Последнюю стропу разрезать не пришлось — с негромким треском она лопнула под весом повиснувшей на ней женщины. Пролетев пару футов, Уильямс резко остановилась и обнаружила, что болтается высоко над землей.
 Райт держал ее одной рукой, второй цепляясь за опору, и осторожно подтягивал женщину, чтобы она смогла ухватиться за металлическую решетку. Их глаза на секунду встретились.
 — Теперь ты можешь меня отпустить, — негромко сказала Уильямс.
 Его пальцы разжались, и оба стали спускаться на землю. Райт наблюдал за пилотом Сопротивления с восхищением. Большинство знакомых женщин совершенно не умели лазать на такой высоте, а если и решались на это, то только и определенной ситуации — когда вслед им летели крики полицейских, приказывающих немедленно остановиться.
 * * * Она еще стряхивала с себя пыль, когда Райт уже шагнул прочь. Его взгляд был обращен куда-то вдаль, к определенной точке, которой он не мог разглядеть, но, видимо, знал, что она находится там.
 — Эти штуковины, куда машины складывают людей, куда они направляются?
 Женщина, все еще проверяя обмундирование, недоуменно взглянула на него:
 — Ты имеешь в виду Транспортеры? Я не знаю. И никто не знает. Существует несколько теорий. Но мало кто об этом говорит. Не слишком приятная тема для беседы.
 Он кивнул и зашагал в ту сторону, где в последний раз видел машины. Женщина окликнула его:
 — Куда ты, черт побери, собрался?
 Он даже не оглянулся.
 — За ним. Он забрал… моих друзей.
 Она покачала головой. С какого неба упал этот тупица — хотя, надо признать, очень сильный тупица.
 — Не хотелось бы тебя огорчать, но, если Транспортер забрал твоих друзей, их можно считать погибшими. Машины не идут на обмен пленными. Если они теряют бойцов, то просто создают новых.
 Маркус зашагал на север, не оглядываясь, так что ей пришлось крикнуть ему вслед:
 — Ты тоже погибнешь, если пойдешь туда!
 На этот раз он обернулся. И его голос был холодным, как камень.
 — Я уже был мертвым. Я привык.
 Она побежала вслед за ним и догнала. Здравый смысл подсказывал не задерживать его. Нельзя уберечь дурака от дурацких ошибок, особенно решительно настроенного, вроде этого типа. С другой стороны, каждый выживший человек может взять в руки оружие и противостоять Скайнету. Если эта война чему-нибудь и научила даже самых убежденных циников, так это тому, что надо беречь каждую человеческую жизнь. Убедившись в полном отсутствии у ее спасителя здравого смысла, женщина попыталась его уговорить:
 — Ты ничем не поможешь своим друзьям, если будешь действовать в одиночку. Твой благородный порыв закончится смертью, а для самоубийства можно найти и более легкие способы. — Она дотронулась до его руки. — Пойдем вместе со мной на базу. Конечно, чтобы добраться туда пешком, потребуется какое-то время, но меня будут искать. Тогда мы, возможно, сумеем помочь твоим друзьям. Хотя, если говорить честно, я в этом сомневаюсь. Но даже если военные откажутся, Коннор что-нибудь придумает.
 
Упоминание этого имени мгновенно заставило Райта остановиться.
 — Коннор? Этот тот, кто выступал по радио? Я слышал его обращение. Он говорил убедительно.
 Она ободряюще улыбнулась.
 — Да, это точно Коннор. Он регулярно ведет передачи, как и любой другой командир базы. Это часть его работы. Только Коннор не такой, как все, — по крайней мере, мне так говорили. Он знает о машинах больше, чем кто-либо другой.
 Райт все так же с тоской глядел на горизонт, но был вынужден подчинить желание требованиям реальности.
 — А где твоя база? Ты сказала, что мы можем туда дойти.
 Она облегченно вздохнула радуясь, что смогла его убедить.
 — Она примерно в двух днях пути отсюда. Даже если никто не подхватит нас по дороге, я почти уверена, что сумею нас вывести. Я много раз летала над этой местностью.
 Она порылась в карманах летного комбинезона и вытащила компас. После восстания Скайнета люди были вынуждены отказаться от применения многих устройств, но компас, как не самый высокотехнологичный прибор, оставался в действии.
 Райт все еще колебался:
 — Ты действительно знаешь, куда идти?
 Уильямс уверенно улыбнулась:
 — База в той стороне. Ты идешь? — Ее улыбка немного померкла. — Хочется ее поскорее увидеть.
   ГЛАВА 8
  Внутреннее устройство Транспортера красноречиво свидетельствовало не столько о непроработанном промышленном дизайне, сколько о презрении Скайнета к представителям рода человеческого. В контейнере было душно, тесно и неудобно, но все же воздуха хватало как раз на то, чтобы пленники не умирали. Совсем как в клетках, которыми пользовались контрабандисты, промышлявшие нелегальной торговлей экзотическими животными, переправляя исчезающие виды из одной страны в другую.
 Но Кайл Риз, который, потолкавшись и повертевшись, сумел отвоевать себе достаточное пространство, не считал, что ему предстоит стать домашним любимцем Скайнета. Хоть он и не догадывался, зачем машины сохранили им жизнь, он сомневался, что его, Звезду и остальных пленников накормят мороженым и сладостями. Мимолетная мысль о мороженом, которое он отчетливо помнил, но не видел уже долгие годы, ничуть не улучшила его настроения, а лишь напомнила о голоде, уже начавшем терзать его желудок.
 Почти все остальные узники Транспортера были людьми взрослыми. Приглушенные разговоры звучали на самых разных языках. Монотонный гул и урчание машины изредка прерывалось металлическим лязгом. Кайл уже усвоил, что Транспортер не обладает высокоразвитым интеллектом, да и зачем ему мозги, если это всего-навсего грузовик для перевозки пленных?
 Там, где имеется вход, должен быть и выход. Не обращая внимания на спутников, он стал обследовать каждый уголок в поисках лазейки.
 Тихое всхлипывание отвлекло его от этого занятия и заставило опустить взгляд на свернувшуюся в клубок девочку.
 — Не плачь, Звезда. Мы выберемся отсюда. Мы выбирались и из худших переделок, — Затем он понял причину ее непривычного поведения: — Ты потеряла свою шляпу?
 Девочка кивнула и подняла взгляд.
 Он не мог не улыбнуться. В этом вся Звезда. Ее поймали машины и везут навстречу бог знает каким жестоким испытаниям, а она беспокоится о своей шляпе.
 — Не волнуйся. Я ее найду.
 Обещание было необоснованным, но необходимым. Риз понятия не имел, где Звезда потеряла шляпу. Скорее всего она осталась на дне реки под разгромленным мостом, где их схватили. Вряд ли машины подобрали шляпу. Из человеческих творений их интересовали только приборы, которые можно было изучить ради собственного усовершенствования, да оружие, которое можно было применить против его создателей.
 Тем не менее, беспочвенное обещание сделало свое дело — девочка перестала плакать.
 Риз никого из пленников раньше не встречал, за исключением одной седоволосой женщины, которая, как ни странно, улыбнулась ему. Это была Вирджиния, женщина из теперь уже окончательно разгромленного магазина, которая совсем недавно приняла их и благородно поделилась провизией. Удивительно, как она может улыбаться в такой ситуации. Вероятно, она из тех людей, кто даже в аду будут благожелательно отзываться об окружающих условиях. Не исключено, что вскоре ей представится такая возможность, потому что никто не знал, какой прием им приготовили машины, но вряд ли кто надеялся, что сюрприз будет приятный.
 * * * Один коренастый и смуглый мужчина покровительственным жестом обнял за плечи сидевшую рядом женщину, вероятно его жену. Другой рукой он сжал ее ладонь.
 — Не волнуйся. Все будет хорошо, — негромко приговаривал он по-испански.
 Испуганной женщине, казалось, грозит полный отрыв от реальности. Она говорила, задавала вопросы, но ее глаза оставались пустыми и безучастными.
 — Что с нами будет? Куда они нас везут? Мы все погибнем. Я не хочу умирать.
 — Не тревожься. — Мужчина легонько сжал ее пальцы. — Не важно, что нас ждет. Я не позволю им нас разлучить.
 Сидящий напротив мужчина в потрепанной форме сил Сопротивления рассеянно изучал голый потолок и бормотал себе под нос по-французски:
 — Il ne devrait pas etre beaucoup plus long. Испанец, не выпуская руки жены, бросил на него взгляд.
 — Что вы сказали?
 Поймав его взгляд, солдат перешел на английский:
 — Я говорю, что это продлится недолго. Мы скоро доберемся — куда бы то ни было.
 — Почему вы так думаете?
 — Потому что машинам известно, что нам необходимы вода и еда. Нет смысла захватывать живых пленников, если не собираешься и дальше поддерживать в них жизнь. — Солдат нерешительно помолчал. — Хотя бы до тех пор, пока мы не выполним то, ради чего нас забрали.
 Напротив француза сидел большеглазый житель Лос-Анджелеса лет тридцати. Он обхватил руками колени и медленно покачивался взад-вперед.
 — Все это не важно. Мы все умрем. Они нас убьют.
 — Нет, не убьют.
 Спокойная уверенность Вирджинии, хоть и непонятно на чем основанная, была достойна восхищения. Риз тотчас осознал, что готов с ней согласиться. Он крепче обнял Звезду.
 — Правильно, Вирджиния. Они не собираются нас убивать. — Он заглянул в лицо Звезды. — Я им этого не позволю.
 Отчаявшийся пленник, решивший на ком-нибудь сорвать свое напряжение, презрительно фыркнул:
 — Такой проныра, как ты, будет первым.
 — Нет, тот джентльмен сказал верно. — Вирджиния показала на француза. — Если бы они просто хотели нас убить, они бы это давно сделали. Тогда не было бы смысла куда-то нас везти.
 Раздался голос еще одного пленника:
 — А может, они решили нас изучать? Вскрыть и отыскать, самые уязвимые места.
 Возможно, он был прав, но это было самое ужасное из высказанных предположений. В клетке Транспортера надолго установилось молчание. Наконец Вирджиния нарушила тишину, наклонившись к Звезде:
 — Ты любишь сказки? Я знаю много хороших историй.
 До сих пор молчавшая молодая китаянка произнесла почти шепотом, словно сообщая общепризнанный факт, а не свои предположения:
 — Они просто будут держать нас здесь, пока не кончится война. Машины не станут убивать нас, они просто будут держать нас здесь.
 Вслед за ней высказался еще один мужчина:
 — Я слышал о том, что они творят. Это хуже смерти.
 Отчаявшийся пленник, который набросился на Риза, обернулся на этот голос:
 — Как это? Что может быть хуже смерти?
 Мужчина слегка повысил голос и мрачно сверкнул глазами:
 — Мне рассказывали, как они поступают с пленниками. Машины сдирают кожу с живых людей, а потом натягивают ее на металлический скелет, чтобы мы не могли отличить Терминатора от человека.
 Оптимистка Вирджиния отказалась принять такой кошмарный сценарий:
 — Если бы это было правдой, никто бы не выжил, чтобы рассказать вам свою историю.
 Француз горестно тряхнул головой:
 — Я бы сейчас все отдал за спелый помидор. И глоток приличного вина.
 Человек, высказавший пессимистическое предположение о характере интереса со стороны машин, не сдавался:
 — Не знаю, кто прав, но я рассказал о том, что слышал.
 Парень, ранее набросившийся на Риза, переключился на него:
 — Да какая разница? Убьют они нас, будут ставить опыты или превратят в своих рабов. Разве это имеет значение, если результат один? — Он прошелся взглядом по всему пространству их передвижной тюрьмы. — Вместо того чтобы гадать, каким способом нас собираются умертвить, надо попытаться найти путь к спасению. Посмотрите на себя. Мы попали в скотовозку. И находимся на пути к бойне!
 Вирджиния, не теряя надежды, все же оставалась реалисткой.
 — А что мы можем сейчас сделать? Мы же заперты.
 Рассерженный мужчина буквально зарычал:
 — Надо посмотреть, что за тостер управляет этой колымагой, и выкинуть его вон!
 — И грохнуться о землю? — бросил ему в ответ Риз. — Кроме того, что вы предлагаете? Приставить дуло к бортовому компьютеру и пригрозить выбить ему матрицу? В любом случае у нас нет никакого оружия. — Он прислонился спиной к наружной стене и небрежно обхватил рукой правое колено. — Нет. Если дело дойдет до побега, я с вами, но сейчас, когда неизвестно, сколько футов до земли, мы будем терпеть и ждать приземления, а потом выберем подходящее время и место, чтобы что-то предпринять.
 — Да уж, конечно, — проворчат мужчина. — Ждать, пока приземлимся и нас запихнут в какой-нибудь горшок или вроде того. — Он сжал крепкие кулаки. — Я не собираюсь дожидаться сюрпризов, что приготовили для меня машины. Я буду драться сейчас. — Он обвел взглядом пленников. Кто со мной?
 Брошенная им перчатка осталась лежать, где упала, и ответом на вызов были потупленные взгляды остальных пленников и оглушительная тишина. Мужчина яростно пнул гладкий пол, но его ботинок не оставил на поверхности контейнера даже царапины.
 — Трусы.
 Риз, больше не обращая на него внимания, крепче прижал к себе Звезду. Вирджиния перебралась к ним поближе и взяла маленькую девочку за руку.
 — Я расскажу тебе сказку. Обещаю, что ты улыбнешься. Хорошо?
 Звезда подняла голову и кивнула.
 Но не ответила на ее улыбку.
 * * * Дождь разошелся не на шутку, и Райт опять замерз. Уильямс, похоже, не беспокоил непрекращающийся ливень. Возможно, она принадлежала к той категории стоиков, которые воображали себя невосприимчивыми к любым невзгодам этого мира, будь то скверная погода, грубое слово или взрывчатые вещества. Маркусу приходилось встречать подобных людей, но он считал их отношение к жизни глупым. Маркус не видел смысла отрицать реальность.
 К концу дня они добрались до ипподрома, и было видно, что с тех пор, как победители соревнований совершали перед трибунами круг почета, прошло немало времени. Теперь, когда человечество билось в войне за выживание, трата времени и усилий — даже в той, другой эпохе, — на любимые излишества казалась не только неоправданной, но и вредной. Райту было наплевать на то, что это сооружение когда-то служило ристалищем для взмыленных лошадей, наматывающих круг за кругом, обманутых механическим кроликом борзых собак или для крошечных автомобильчиков, которым под капот зачем-то запихнули сверхмощный двигатель. Райт видел в сооружении прежде всего защиту от стихии, что было намного более ценно, чем все те игрища, для которых ипподром был предназначен изначально.
 Первый же эркер, осмотренный ими, оказался не слишком просторным, но достаточно хорошо сохранившимся, чтобы укрыться от дождя. Уильямс прошла вглубь помещения, насколько это было возможно, и с удовлетворением осмотрелась. Здесь они некоторое время могут чувствовать себя в безопасности. Машины, хоть и неуязвимые для дождя, предпочитали не выходить на охоту во время сильных ливней. Потоки воды осложняли электронное сканирование местности и затрудняли обнаружение органических существ. И даже самые мощные механизмы чувствовали себя увереннее на твердой почве, а не в грязи.
 — Это место вполне подходит для ночлега. — Уильямс в последний раз взглянула на компас, защелкнула крышку и убрала его в карман комбинезона. — Я уверена, что если будем продвигаться с такой же скоростью, как сегодня, то сумеем уже завтра к вечеру добраться до базы.
 * * * Райт внимательно оглядывал местность. Выбранное укрытие обладало еще одним преимуществом: выступающий эркер позволял просматривать открытое пространство ипподрома, и можно было издали увидеть любого, кто решил бы к ним приблизиться. Маркусу вообще-то нравился дождь. Если бы не холод… В этом сумасшедшем мире дождь был знакомым явлением и, насколько Райт мог судить, ничуть не изменился по сравнению с тем, что осталось в прошлом.
 Наконец Маркус оторвался от созерцания залитой дождем беговой дорожки и стал смотреть, как Уильямс располагается на ночлег. Она сняла со спины ранец, затем обеими руками отстегнула и аккуратно положила на пол портупею. Двигалась она неторопливо, словно обдумывая каждый шаг. Райт, решив воздержаться от комментариев, разглядывал кобуру, хранящую большой пистолет. Только потом он заметил темное влажное пятно на летном комбинезоне. Снимая куртку, Уильямс невольно поморщилась. Он окинул взглядом ее фигуру и обнаружил темное пятно на плече. В ране что-то блеснуло, и это не были рассеченные мышцы. Кроме подсохшей по краям крови, в ране виднелись осколки металла. Похоже, что ее самолет не полностью ушел под воду. Кое-что застряло в плече. Рана еще кровоточила, но несильно. Вряд ли она угрожает жизни Блэр Уильямс, но наверняка причиняет ей боль.
 Райт поджал губы. Он должен был спросить, как она себя чувствует, но за этот день Уильямс проделала долгий путь и ни словом не обмолвилась о наличии в руке осколков.
 Он подошел ближе и с интересом уставился на ее плечо.
 — Ты ранена.
 Она беспечно махнула рукой:
 — Я сама смогу о себе позаботиться. Если хочешь помочь, найди что-нибудь для костра, чтобы согреться.
 Он кивнул на окружающее их наводнение:
 — Почему бы заодно не попросить горячий бифштекс и омаров?
 — Я и не говорила, что это легко. Посмотри под главными трибунами. Они выглядят вполне целыми, и под ними может быть сухо. По крайней мере, местами.
 Он кивнул, глядя на потоки дождя, и невольно удивился, почему еще не дрожит от холода.
 — Мне кажется, что весь день было холодно.
 Ее ответ прозвучал довольно язвительно:
 — Вот поэтому мы и называем это явление ядерной зимой, Маркус. Или ты считаешь, что такая погода — обычное явление для этой части света?
 — Я и не понимал, насколько сильно изменилась погода, — пробормотал он.
 — Все изменилось. И тем из нас, кто останется в живых, предстоит отыскать способ вернуть все в прежнее положение. — Он не двинулся с места, и Уильямс решила его подтолкнуть. — Как насчет костра?
 — Ах да. Верно.
 И он опять оказался под дождем.
 * * * Уильямс, убедившись, что осталась одна, стала стягивать верх комбинезона, чтобы осмотреть рану. Открывшееся зрелище не слишком ее порадовало, но она привыкла к ранениям и не слишком беспокоилась о возможности заражения. Хотя, если оставить осколки, эта уверенность продлится недолго. Из сумки на портупее она достала бинт и флакон с перекисью водорода. Примитивные средства, но чем богаты… Все равно аптека за углом давно закрыта.
 Стиснув зубы, Блэр попыталась при помощи небольшого пинцета достать из раны кусочки металла. Удалось вытащить только те, которые она смогла увидеть. Посчитав рану достаточно чистой, насколько это было возможно, Уильямс пропитала марлевый тампон перекисью водорода, еще крепче сжала зубы и шлепнула его на раненое плечо.
 Дождь заглушил бы любой крик, который мог у нее вырваться, кроме того, поблизости не было ни одной машины. И все же она не проронила ни звука. Потому что здесь был кое-кто, кто мог издевательски ухмыльнуться, если бы она захныкала.
 Блэр Уильямс.
 * * * 
В развалинах заброшенного ипподрома не осталось никаких органических отходов. Ни еды, ни костей от жареных цыплят, ни даже испачканной в кетчупе салфетки от хот-дога. Весь этот съедобный мусор давно уничтожили другие органические существа планеты: собаки и кошки, грифы и вороны, голуби и крысы, а также вездесущие насекомые.
 Райт миновал груду жестянок из-под пива и содовой, жидкость из которых давно была выпита или просто испарилась. Не осталось никаких признаков того, что здесь когда-то смеялись, кричали и веселились тысячи блаженно счастливых человеческих существ. Теперь это место был отдано во власть земли и ее стихий.
 Предположение Уильямс оправдалось. Там, где еще сохранились остатки навеса, было сухо. И он занялся тем, что стал отдирать все, что было сделано из дерева, от перил до столбов. Другому человеку для такой работы потребовалась бы пила или хотя бы молоток.
 Райт справился голыми руками.
 * * * По плечу растеклась пульсирующая боль. Извлечение осколков металла из плеча было не лучшим способом расслабиться перед сном, но крупные сосуды не были задеты, и рана не казалась глубокой. Подержав некоторое время пропитанный перекисью тампон, Блэр сняла марлю, отбросила ее в сторону и, как могла, перебинтовала рану остатками бинта. Уильямс не была уверена, что удалила все осколки. Какие-то микроскопические частицы наверняка остались глубоко в мышцах. Но рука свободно поворачивалась, ничуть не ослабела, и на данный момент этого было достаточно. Как только она доберется до базы, раной займется врач, вооруженный более подходящими для этого средствами.
 Уильямс натянула комбинезон и, покопавшись в аптечке, вытащила самодельный пакетик из фольги. Из имевшегося набора лекарств она выбрала антибиотик и болеутоляющее — по одной таблетке. Лучше было бы выпить по две, но, учитывая трудности с поставками медикаментов, приходится ограничивать расходы. Обилие дождевой воды помогло ей без труда проглотить обе.
 Едва она успела запить вторую таблетку, как монотонный стук дождя нарушил незнакомый голос:
 — Что тут у тебя?
 Их было трое. Лохматые, давно оставившие заботы своей внешности, мрачные и ожесточенные субъекты были членами одной из тысяч независимых банд, у которых в этом ополчившемся на людей мире работал только один инстинкт — инстинкт самосохранения. Многие мужчины, а иногда и женщины объединялись и странствовали вместе не по любви или дружбе, а потому, что так легче было выжить. Появление подобной троицы само по себе вселяло тревогу, а тот факт, что все они были вооружены, только усиливал опасения Уильямс.
 — Я Буйвол. — Говоривший кивнул на пакетик из фольги, который она все еще держала в руке. — Антибиотики? Болеутоляющее? Наркотики? В наше время не так-то легко достать такие вещи.
 Уильямс внимательно посмотрела на каждого из них, она оценивала, прикидывала и пыталась подобрать наиболее подходящий ответ.
 — У меня не такой уж большой запас, но вы можете взять то, что вам необходимо.
 Один из троих повернулся к Буйволу.
 — Ты слышал? Мы можем взять то, что нам необходимо. И проваливать. — Он кивнул на раскисшие беговые дорожки. — Будьте добры убираться обратно, под этот вонючий дождь.
 — Мы за тобой наблюдали, — сказал третий. Уильямс не могла удержаться, чтобы не бросить взгляд в сторону снятой портупеи. Все лежало на месте, только кобура уже опустела. Третий член банды, ухмыляясь, поднял в руке ее пистолет — «Орел пустыни».
 — Ты не это ищешь? Отличное оружие. — Он с задумчивым видом покачал пистолет на ладони. — Только немного великовато для такой хорошенькой леди. — Его глаза блеснули в наступивших сумерках. — А я — Карнахан. Думаю, тебе незачем таскать такую тяжесть. Для физических упражнений есть другие методы. Более приятные.
 * * * Райт, подходя к их временному убежищу, отчетливо увидел троих незнакомцев, несмотря на пелену дождя. Не выпуская из рук тяжелой охапки дров, он попытался быстро оценить неожиданную ситуацию. Он уже отказался от похода на север и изменил маршрут, чтобы помочь пилоту. Его задача — сражаться с машинами, захватившими в плен Кайла и Звезду, а не с людьми, которых он даже не знал.
 Возможно, они ее не убьют. Для этого нет никаких причин. Они сделают свое дело и отправятся дальше, предоставив женщине добираться до своей базы. А он тем временем может избежать лишних неприятностей. Незнакомцы не представляют для него угрозы. Они даже не знают о его присутствии.
 * * * Уильямс отчаянно искала путь к спасению, но ничего не могла придумать. Вооруженные мужчины рассредоточились и блокировали выход на беговую дорожку. Взывать к их лучшим чувствам было бесполезно, поскольку таковые отсутствовали. Все, что ей остается, это тянуть время, надеясь на счастливый случай.
 — Эй, парни, наши враги — машины. Мы должны объединиться ради борьбы против Скайнета. Мы находимся по одну сторону баррикад и равны в борьбе за будущее.
 Карнахан, изображая задумчивость, пожевал губу.
 — Не совсем так. Видишь ли, у меня есть двое друзей, а у тебя — ни одного, так что мы не совсем равны. В любой борьбе. — Он усмехнулся так же противно, как и в первый раз. — И сражаться не надо, хотя мы не возражаем против драки. Как пожелаешь.
 Она собралась, выдвинула вперед правую ногу, приподняла руку и приняла боевую стойку.
 — Если ты хочешь драться, я могу это устроить, несмотря на неравенство сил. И хорошо, что у тебя есть друзья. Будет кому вынести тебя отсюда после того, как я с тобой разделаюсь.
 Она пошевелила пальцами левой руки, словно приглашая начать.
 Ни один из них не смог бы получить университетскую стипендию, даже если бы в мире сыскалось хоть одно действующее учебное заведение. Они выжили благодаря своей хитрости, скрытности и грубой физической силе и не собирались рисковать здоровьем и своими конечностями ради пустого тщеславия. Карнахан, вместо того чтобы принять вызов, поднял в руке украденный у Уильямс пистолет и прицелился ей в голову, решив не тратить времени на переговоры. Он даже не стал изображать из себя настоящего мачо и взял тяжелое оружие обеими руками.
 — Как тебе эта хлопушка? — Он ухмыльнулся. — Хочешь поразвлечься? Давай попробуй!
 Она кивком указала на дрожавшее в его руках оружие:
 — Тебе надо бы дослать патрон в дуло. Или ты думаешь, что пилоты такие дураки, чтобы держать в кабине заряженный пистолет, который может случайно выстрелить?
 Ее заявление, если вдуматься, противоречило и правилам, и логике. Но Карнахан, вместо того чтобы хоть немного поразмыслить, инстинктивно перевел взгляд на пистолет. Уильямс вполне хватило одного мгновения, чтобы рвануться вперед и нанести удар по его горлу костяшками согнутых пальцев. Рот у Карнахана открылся, но воздуха на крик не хватило.
 Он рухнул на пол, как мешок с дерьмом, от которого мало чем отличался.
 Два его приятеля были настолько поражены ловкостью и скоростью ее реакции, что не сразу подняли оружие. Карнахан, пытаясь подняться, злобно сверкнул глазами и потянулся за «Орлом пустыни». Обломок перил, обрушившийся ему на череп, был не меньше трех футов длиной и по крепости ничуть не уступал черепу, с которым столкнулся. Карнахан снова рухнул, а за ним возник промокший до нитки Райт. Его неожиданное появление на секунду отвлекло внимание второго бандита, и Уильямс хватило этого времени, чтобы ударом ноги выбить из его рук обрез.
 Последний из троицы быстро оправился от потрясения и поднял ружье, чтобы выстрелить в Райта. А тот, проявив неожиданную сноровку, поставил перед собой оглушенного Карнахана. Неподвижный предводитель банды получил в грудь заряд, мгновенно оборвавший его жизнь.
 На глазах изумленной Блэр Маркус Райт поднял обмякшее, окровавленное тело и швырнул его в стрелявшего. Второй выстрел ушел в потолок.
 Бродяга и подумать не успел о том, чтобы снова взвести курок, как Райт уже бросился на него. В одно мгновение рука бандита оказалась не просто сломанной, а раздробленной, и бедняга заорал от боли. Райт сейчас же бросил стонущего и всхлипывающего налетчика на пол, а сам обернулся к последнему оставшемуся стоять на ногах бандиту.
 — Хоть я и зовусь Буйволом, мое основное желание — остаться в живых, — залепетал он, держа перед собой поднятые руки и пятясь от хладнокровного киллера, так неожиданно появившегося среди них. — Моя смерть не поможет выиграть войну. Предоставьте это сделать машинам.
 * * * Рассвирепевший Райт, позабыв обо всех сдерживающих факторах, шагнул вперед. Он знал, что может прикончить этого трясущегося слизняка одним ударом. Нужно это делать или нет — не слишком его беспокоило. Райт пытался понять, хочется ли ему убить этого человека.
 Неожиданный грохот «Орла пустыни» избавил Райта от необходимости искать ответ. Уильямс снова завладела своим пистолетом, тщательно прицелилась в правую ногу Буйвола и выстрелила. Пуля оторвала значительный кусок от его голени, и бандит с воем упал на пол.
 Уильямс подошла ближе и взглянула на рану.
 — Это чтобы тебе не пришло в голову нас преследовать.
 Буйвол, хныча, обхватил поврежденную ногу.
 — Преследовать вас? Я что, сумасшедший? — Его перепуганный взгляд остановился на молчаливой и грозной фигуре Райта. — Его преследовать? — Из горла бандита вырвался вопль. — Ты лишила меня ноги! Лучше пристрели, не оставляй падальщикам!
 Уильямс, рывшаяся в своей аптечке, с презрением бросила:
 — Твоя нога осталась при тебе. Ты потерял немного мышечной ткани и крови. — Она кинула ему бинт и медицинский жгут. — Здесь достаточно дерева. Можешь сделать себе костыль. Если бы я хотела лишить тебя ноги, я бы целилась в колено, а не в икроножную мышцу.
 — Во что? — изумленно переспросил он.
 Женщина с отвращением помотала головой и искоса взглянула на молчавшего Райта.
 — Что за типы. Если бы не страсть уничтожать людей, машины показались бы мне симпатичнее, чем такие образцы из рода человеческого. — Уильямс снова обратилась к хнычущему Буйволу: — Я сохраню тебе жизнь и оставлю медикаменты, потому что ты был прав. Твоя смерть не поможет выиграть войну. Хотя может улучшить нашу породу. Однако в данный момент дорога каждая особь. Подумай об этом на досуге.
 Райт собрал оружие налетчиков и тщательно опустошил обоймы. Затем обыскал каждого из них, собрал все патроны и забросил как можно дальше, под растущие на краю ипподрома деревья.
 — Если вас оставить совсем без оружия, вы живо попадете в руки машин. — Он обращался к Буйволу, но не выпускал из вида и второго бандита, который все еще баюкал раздробленную руку и покачивался взад и вперед. Когда сумеете подняться, можете собрать свои боеприпасы. — Райт наклонился к Буйволу, и тот испуганно отпрянул от его убийственного взгляда. — Ты сказал, что не безумец, чтобы нас преследовать. Вот тебе возможность это доказать. И остаться в живых.
 Райт выпрямился и повернулся к Уильямс.
 * * * Как только она застегнула портупею и забросила за плечи ранец, они снова отправились в путь. Раненое плечо горело, но могло быть и хуже. Намного хуже.
 Дождь понемногу стихал. Уильямс ничего не сказала, только оглянулась, желая убедиться, что ни один из бандитов еще не добрался до зарослей, куда Райт зашвырнул их патроны. Райт даже не смотрел на нее, но Уильямс, выбирая момент, когда его внимание было обращено в другую сторону, украдкой кидала на него взгляды. Блэр старалась, чтобы он ничего не заметил. Она еще слишком плохо его знала и не хотела, чтобы он обнаружил на ее лице выражение безудержной благодарности, от которого она даже и не пыталась избавиться.
   ГЛАВА 9
  С наступлением ночи большинство пленников Транспортера, покорившись усталости, усиленной страхом, погрузились в тревожную дремоту. Те, у кого еще оставались силы, не пытались что-либо предпринимать. Бодрствование прочих было в основном обусловлено голодом или жаждой.
 Кайл Риз не входил в число ни спящих, ни отчаявшихся. Он был полон решимости и занимался тем, что, облазив весь Контейнер, расспрашивал тех, кто соглашался отвечать, и уговаривал тех, кто не проявлял желания общаться. Он искал надежду, но с радостью согласился бы и на гранату.
 Подобравшись к мужчине, полностью погруженному в свои мысли, он задал ему тот же вопрос, который задавал всем бодрствующим пленникам:
 — У вас есть какое-нибудь оружие?
 Мужчина поднял потускневшие глаза и саркастически усмехнулся:
 — Ты думаешь, имей я оружие, я сидел бы здесь сложа руки?
 Риз не счел его слова оскорбительными. Человек был расстроен и подавлен, и он имел на это право. Но подросток настаивал:
 — Может, у вас что-то завалялось в карманах, что могло бы пригодиться после приземления? Ручка, скрепка или что-то другое?
 — Извини. Я понимаю, что ты хочешь помочь, но у меня ничего нет. Моя семья…
 Мужчина умолк, и его взгляд снова уперся в пол. Риз оставил его и пробрался в тот конец отсека, где Вирджиния тихонько разговаривала со Звездой.
 — А как насчет песенки? — шептала она девочке. — Может, я спою тебе песню? Тебе раньше кто-нибудь пел?
 Звезда, по своему обыкновению, отвечала только глазами. И ответ был отрицательный, как и подозревала Вирджиния. Женщина ласково улыбнулась и обратилась к Ризу:
 — Почему она не разговаривает?
 — Потому что машины украли ее голос. Испугали так, что она лишилась речи. Она видела такое…
 Он не стал договаривать, и Вирджиния, ненадолго задумавшись, легонько качнула головой. А потом запела негромко, но очень старательно, и слова ее песни поражали глубоким смыслом и вселяли надежду. Некоторые вещи никогда не выходят из моды, никогда не теряют своей притягательной силы. И колыбельные песенки, бесспорно, относятся к их числу. Когда стихли последние слова песни, женщина протянула к девочке обе руки:
 — Иди ко мне, моя дорогая.
 Звезда позволила Вирджинии усадить себя на колени. Женщина с улыбкой заглянула в ее лицо.
 — А ты знаешь, что на небе миллиарды звезд? И каждая из них — уникальная. Как и ты. Знаешь, что делает их особенными?
 Звезда заинтересованно взглянула на нее и помотала головой.
 — Это из-за того, что каждая из звезд отвечает за одно желание. А чего ты больше всего хочешь, Звезда?
 Девочка ненадолго задумалась. Потом обеими руками изобразила взрыв и энергичным взмахом его перечеркнула. Вирджиния кивнула, прижала ее к своей груди и легонько покачала.
 — И я тоже этого хочу, малышка. Я тоже.
 Риз, закончив расспросы с одной стороны отсека, перешел к сидевшим напротив. Его усилия принесли не больше плодов, чем в первый заход, но он не сдавался. Он снова подобрался к крошечному вентиляционному отверстию и попытался выглянуть наружу. Ему удалось лишь на мгновение увидеть полоску земли и небо, но никаких полезных сведений он не получил.
 Постепенно пробираясь из задней части контейнера вперед, он наткнулся на молодую женщину, сидящую у холодной металлической стены. Отсек не отапливался, и женщина дрожала от холода и трясущимися руками пыталась согреть своего ребенка.
 Риз снял перчатки и протянул ей. Выражение ее лица было красноречивее любых слов. В благодарность она одной рукой подняла с пола маленькую сумочку и вывалила ее содержимое на пол, чтобы он мог выбрать себе что-то из нее. Риз покачал головой, отказываясь от предложения. Кроме того, богатства женщины были невелики: несколько мятных подушечек, ватные палочки, расческа, на которой не хватало половины зубьев, почти не тронутый тюбик помады, который в данных обстоятельствах выглядел дико и жалко, один шнурок от ботинка…
 Кайл на мгновение замер и показал на шнурок. Женщина, обрадовавшись, что может хоть чем-то его отблагодарить, вложила шнурок в его пальцы.
 И это стало единственным результатом всех его поисков, но все же лучше, чем ничего. На первый взгляд, шнурок вряд ли поможет даже против самой мелкой боевой машины, но за время войны Риз научился не отказываться даже от самого незначительного оружия. Вернувшись к Вирджинии и уже уснувшей Звезде, он бережно спрятал шнурок в карман рубашки. А потом сел и стал слушать пение пожилой женщины.
 
Ее мелодичный голос пробудил воспоминания, которые он считал давно забытыми.
 * * * Выбранное для ночлега место — под машиной — на первый взгляд могло показаться не самым подходящим укрытием, но ржавая громада подъемного крана никогда не имела собственного мнения. Давно покинутая водителем кабина демонстрировала множество рычагов и рукояток, кнопок и шкал. Она была создана задолго до изобретения цепочек самоанализа и систем обмена информацией. Без водителя-человека машина была ни на что не способна, а следовательно, совершенно безопасна.
 У подножия этой горы из немого металла расцвел мерцающий красновато-оранжевый цветок пламени, сдерживающий атаку ночного холода. Райт подбросил очередное полено, и лепестки радостно потянулись к холодному небу.
 «Друг человека и враг человека», — подумал Райт, наблюдая за летящими искрами. Так было всегда, и так будет всегда, даже когда человечество исчезнет с лица земли.
 И если машины будут и дальше продолжать в том же духе, ждать конца света осталось недолго.
 Он переключил внимание на свою спутницу. Груда горящих обломков дерева и мусора была не единственным источником тепла у подножия машины. Женщине не потребовалось много времени, чтобы ощутить на себе его взгляд.
 — Маркус, ты так пристально смотришь. Я напоминаю тебе кого-то?
 Он и не подозревал, что его взгляд мог быть истолкован как проявление невежливости, а потому тотчас заморгал и отвернулся.
 — Извини. Я просто задумался. Давно не встречал людей, которые бы… — Он помедлил, словно не решаясь закончить фразу. — Которые бы меня не боялись.
 Она длинной палкой пошевелила тлеющие угли, жалея, что на них не варится ничего съестного. Грибы, например, или польские колбаски. С таким же успехом она могла бы пожелать крем-брюле или сыру.
 — После того как ты расправился с тремя бандитами, можно понять, что некоторые люди, завидев тебя, предпочли бы перейти на другую сторону улицы. Но меня тебе не испугать. Кроме того, мы здесь не одни. Со мной мой дружок. — Она похлопала по тяжелой рукояти «Орла пустыни», который покоился в своей кобуре.
 — Если бы ты узнала обо мне кое-что, может быть, и испугалась бы.
 Райт перевернулся на спину и смотрел на звезды, пробивающиеся сквозь слои редевших облаков.
 — Что, например?
 Ее уже начинало клонить в сон.
 — Я был в тюрьме. Давно.
 Блэр отложила палку и переключила внимание с горящих поленьев на неожиданно загрустившего спутника.
 — Не думаю, чтобы сейчас хоть одна сохранилась. — Она поймала его быстрый взгляд и добавила: — А что ты наторил? Говоря о тюрьме, редко кто имеет в виду успешную карьеру охранника.
 Он не сразу ответил.
 — Я застрелил копа.
 Уильямс тоже помолчала, прежде чем продолжать расспросы.
 — У тебя была на это веская причина?
 Он не ожидал такого вопроса.
 — Обычно люди не спрашивают об этом.
 — Я бы тоже вряд ли спросила, Маркус. Но там, на ипподроме, ты бросился мне на помощь. В тебе есть что-то непонятное, такое, чего я не в состоянии осмыслить. Но одно я знаю точно: ты видел этих троих громил, а они тебя не видели. Ничто не помешало бы тебе потихоньку ускользнуть в темноте и предоставить мне самой разбираться с ними. Ты запросто мог уйти.
 Одинокое облако напомнило ему овцу. И почему облака так часто напоминают праздным наблюдателям именно овец?
 — Я об этом подумывал, — с грубоватой откровенностью признался он.
 — Но не сделал этого, — поспешила возразить ему Уильямс. — Ты пришел на помощь к незнакомой женщине, хотя сам сильно рисковал.
 — Риск был не таким уж и большим. — В его словах не было и малейшего намека на браваду.
 — Ты вернулся, — настаивала она, — хотя многие на твоем месте постарались бы этого избежать. Люди сильно изменились, Маркус. И, если ты до сих пор не понял, мир тоже стал немного другим. Хочешь, приведу один пример? Я никогда и предположить не могла, что стану пилотом военного самолета.
 Она постаралась представить себе, какой могла бы быть ее жизнь.
 — Раньше, если ты кого-то убивал, то становился преступником. Но в этом мире быть отличным стрелком важнее всего прочего.
 «В этом мире», — мысленно повторил он. Что же случилось с миром, пока он был без сознания? Он до сих пор не мог понять, что случилось за время его беспамятства и что заставило машины восстать против своих создателей. Эти мысли вызывали головную боль.
 — Знаешь, Маркус, — тихонько продолжала Блэр, — мы можем зациклиться на своих потерях. На том, что осталось в прошлом. А можем сражаться за то, что еще осталось.
 Он повернулся к ней лицом:
 — Ты думаешь, у человечества еще есть шанс?
 — Да. — Она обхватила плечи руками. — Я немного замерзла.
 Не дожидаясь приглашения, она перебралась к нему поближе. Он отпрянул и нерешительно посмотрел на нее.
 — Расслабься, — слегка улыбнулась она. — Просто мне надо согреться. Между прочим, у меня очень низкое давление.
 «Что ж, это вполне вероятно», — сказал он себе и даже выдавил не совсем искреннюю улыбку, когда она легла рядом и положила голову ему на грудь.
 — Я слышу, как бьется твое сердце, его стук отдается во всей грудной клетке. Парень, у тебя отличный пульс! — Следующие слова были навеяны воспоминаниями: — У моего отца был «харлей». Старая модель, которую он отреставрировал своими руками. И каждый раз, когда у него что-то не ладилось на работе или он ругался с мамой, он уходил в гараж, заводил мотоцикл, и все снова было хорошо. Он даже иногда катал меня, когда я была еще совсем маленькой. А когда он тормозил у светофоров, я тоже слушала его сердце, и оно билось в одном ритме с мотором. Забавно, правда? Мы не на жизнь, а на смерть воюем против машин, а я с удовольствием вспоминаю об одной из них. Я скучаю по тем временам. — Она подняла голову и заглянула ему в лицо. — А о чем скучаешь ты, Маркус?
 Он молчал, пытаясь отыскать приятные воспоминания о прошлом. Это заняло немало времени.
 — Мы — я и мой брат — угоняли машины. Нам было неважно какие — старые, новые, отечественные или иномарки, фургоны или спортивные автомобили. Мы просто носились как сумасшедшие, пока не кончался бензин или пока не задерживала полиция. Уже не помню, сколько раз мы рисковали жизнью. Это не имело значения. Мы только смеялись. Я до сих пор помню, как брат бесился из-за безумного виража или из-за того, что я сворачивал на улицу с односторонним движением и ехал навстречу потоку. Мы хохотали даже тогда, когда полицейские защелкивали на нас наручники, потому что знали: мы пережили нечто особенное.
 Райт осознал, что воспоминания о минувшем слишком задевают его, а сам рассказ выходит не слишком внятным, и решил вернуть беседу на прежние рельсы:
 — А что случилось с твоим отцом? Он разбился на том мотоцикле?
 — Нет. Он был бы счастлив уйти из жизни таким образом. Папа был авиамехаником. Специалистом по реактивным двигателям. — Уильямс улыбнулась, и в уголке ее глаза блеснула слезинка. Блэр сердито смахнула ее, словно слеза посягнула на ее личную жизнь. — Он любил гул моторов. Но думаю, ты уже догадался. Первые удары Скайнет обрушил на большие аэропорты и их вспомогательные службы.
 Она обнаружила вторую слезинку и поспешила сменить тему:
 — А как насчет твоего брата? Он тоже погиб во время Судного Дня?
 — Нет. — Все следы приятных воспоминаний мгновенно испарились с его лица. — Он умер… раньше.
 Она уже собиралась спросить о подробностях, но, взглянув ему в глаза, передумала. Поздний час и долгий разговор разморили ее. Неожиданно для себя Уильямс зевнула.
 — Того, другого мира уже нет. Он исчез навсегда. — Она подняла голову и перехватила его взгляд. — Спасибо, что спас меня. В наши дни редко можно встретить хороших парней.
 Его тон ничуть не изменился.
 — Я не хороший парень.
 — Уверена, что это не так. Ты просто сам еще не подозреваешь об этом. Знаешь, что хорошего есть в конце света? Кем бы ты ни был, что бы ни сделал — все это теперь ничего не значит. — Она придвинулась ближе к массивному телу и снова положила голову на грудь Маркусу. — Тебе дан шанс выбрать, кем ты хочешь быть.
 Райт, подперев голову рукой, долго смотрел на нее, не шевелясь, опасаясь потревожить. Он испытывал странное чувство. Он часто досаждал людям, порой довольно жестоко. Но сейчас не хотел. Когда она уснула, он опустил голову на землю.
 Дождь кончился. Над головой снова было чистое небо и звезды.
 * * * Охотник-Киллер засек движение и сменил курс, начиная погоню. Звездный свет едва пробивался сквозь тучи, но машине не требовалось дополнительного освещения, чтобы выследить свою жертву. Инфракрасные датчики уловили тепловое излучение нескольких человеческих тел под деревьями старого разросшегося парка.
 Машина спустилась ближе к земле и, готовясь уничтожить запеленгованные цели, активировала главную батарею. Человеческие существа быстро перевалили через насыпь. Оказавшись на противоположной стороне, они замедлили движение.
 И Охотник-Киллер тоже. Изменение ситуации повлекло за собой анализ предыстории и трансформацию программы. Машина остановилась и зависла почти над самыми кронами деревьев.
 * * * Барнс, скорчившись на склоне насыпи, следил за тенью Охотника-Киллера и крепко сжимал приклад винтовки.
 — Он нас не преследует.
 Коннор, подняв руку, показал пальцем на гребень холма на самом краю старинного парка.
 — За этой линией начинается территория, охраняемая силами Сопротивления. Здесь мы еще сохраняем крепкие позиции; Охотник-Киллер не станет соваться под возможный удар ракетной батареи. По крайней мере ради такой второстепенной цели, как пара людишек, решивших ночью покопаться в отбросах.
 Барнс изобразил оскорбленный вид.
 — Как же нам стать первостепенной целью?
 Коннор протянул руку:
 — Дай-ка мне винтовку.
 Барнс передал ему оружие.
 Тщательно прицелившись, Коннор несколько раз выстрелил в Охотника-Киллера. Если только не вмешается счастливый случай, пули не причинят большого вреда бронированной машине-убийце. Но они дадут знать о том, что обнаруженные люди вооружены, а потому заслуживают дальнейшего внимания.
 Пара пуль щелкнула по гладким бокам Охотника-Киллера, и он незамедлительно отреагировал, как того требовала программа. Коннор и его напарник едва успели отбежать на безопасное расстояние, как на том месте, где они только что скрывались, прогремели взрывы. Мужчины бросились к застроенной территории и принялись уверенно петлять между зданиями. Охотник-Киллер, продолжая парить в воздухе, пытался выйти на линию огня. Когда люди скрылись в каком-то заброшенном доме, машина спустилась и обрушила свою ярость на стены. Теперь люди заперты в доме, и их ликвидация — только вопрос времени.
 Коннор и Барнс торопливо взбежали по внутренней лестнице на крышу, где их радостно встретила остальная команда. Бойцы отряда плотно окружили единственного техника, несущего в ранце на плечах переносной передатчик, собранный лучшими специалистами базы.
 Охотник-Киллер уже завалил обломками вход и теперь поднимался на уровень крыши. Барнс, ощущая напряжение в каждом мускуле, беспокойно взглянул на своего командира:
 — Пора?
 Коннор не разделял его тревоги. По мнению все больше нервничающего Барнса, в большинстве случаев невозмутимость командира могла быть источником уверенности для его подчиненных, но в некоторых обстоятельствах это только действовало на нервы.
 — Ждем.
 Коннор смотрел на поднимавшуюся машину с олимпийским спокойствием.
 Охотник-Киллер уже достиг подходящей высоты и слегка повернулся, занимая наиболее удобную позицию для ведения огня по столпившимся на крыше людям. Загудели двигатели готовых к пуску орудий. Закаленные бойцы на крыше напряглись и с нетерпением посмотрели на Коннора
 — Пора.
 Отдавая этот уверенный приказ, Коннор не спускал глаз с Охотника-Киллера.
 Барнс потянулся к ранцу техника, повернул выключатель и активировал передатчик. Сейчас он не постыдился бы признаться в том, что напуган до чертиков. Все детали передатчика прошли не одну проверку, а его батареи были полностью заряжены.
 И все же, несмотря на неоднократные испытания, никто не мог поручиться за готовность прибора к работе в полевых условиях. Если произошла ошибка, смертоносные орудия Охотника-Киллера меньше чем за минуту сотрут их всех в порошок. Хоть в ночной операции принимали участие только добровольцы, такая перспектива никого из них не радовала.
 На корпусе передатчика замигали разноцветные сигнальные лампы. Прибор едва слышно гудел, а излучение, понятное дело, было невидимым. Рев ракеты или грохот орудия был бы для всех собравшихся более наглядным свидетельством работоспособности. Бойцы головного отряда, для которых канонада боя давно стала привычным звуковым сопровождением их жизни, теперь не знали, как реагировать на тихий шепот прибора, который должен был стать их главным оружием.
 В этот жуткий момент не было никаких признаков, указывающих на действенность передатчика. Солдаты, вызвавшиеся участвовать в этой ночной вылазке и готовые умереть, если испытание не удастся, сжали в руках оружие и приготовились сражаться до последнего вздоха.
 — Не работает, — напряженно прошипел Барнс. — Он принял сигнал. Надо выбираться отсюда.
 И сержант изготовился к бегству.
 Коннор схватил его за руку и заставил остановиться:
 — Стой. Не выключай. И замолчи.
 А потом произошло нечто странное. Странное и невиданное прежде никем из присутствующих.
 Внешние индикаторы Охотника-Киллера потускнели. Оборвался ровный гул замерших двигателей. Затем огромная машина покачнулась и рухнула на землю, словно гигантская механическая игрушка, у которой кончился завод. Поднявшаяся пыль ненадолго скрыла ее из виду.
 Коннор вместе со своей командой подбежал к краю крыши и уставился на неподвижную машину. Кто-то из ветеранов одобрительно выругался, но остальные были настолько ошеломлены, что могли только молча смотреть и удивляться. Они едва верили своим глазам.
 Барнс остановился рядом с задумчивым Коннором и смущенно спросил:
 — Сэр, не примите за оскорбление, но неужели было необходимо подпускать его так близко?
 Давно уже вид поверженного Охотника-Киллера не доставлял Коннору такого полного удовлетворения. Он многозначительно улыбнулся Барнсу:
 — Если ты намерен кого-то убить, тем более Терминатора, надо подойти как можно ближе, чтобы удостовериться, что работа закончена. Меня научил этому самый стойкий из всех солдат, которых я знал.
 Барнс заинтересованно приподнял бровь.
 — Да? И кто же это?
 — Моя мать. — Коннор отвернулся и шагнул к технику. — Доложи обстановку.
 Специалист, держа в руках панель управления, сосредоточенно изучал показания приборов.
 — Эта штука жрет массу энергии. Батареи уже нагрелись. Для увеличения дальнобойности потребуется сорок, а может, и все пятьдесят киловатт. Устойчивых киловатт. — Он поднял взгляд на командира. — С таким потреблением аккумулятора хватит еще на десять или двенадцать минут работы передатчика.
 Коннор понимающе кивнул и повернулся к ожидавшим бойцам:
 — Ну, и чего вы ждете? Пора повеселиться.
 Только сейчас, впервые с тех пор, как они покинули базу, мужчины и женщины разразились радостными возгласами. Коннор проводил их взглядом до лестницы. Зная, что последует дальше, он увлек оставшихся с ним Барнса и техника к противоположному краю крыши. Спустя пару минут ночной воздух разорвал мощный грохот — солдаты активировали взрывчатку, заложенную под обездвиженную машину-убийцу.
 На тот край, где только что стоял Коннор и его бойцы, обрушился град осколков. Все трое с удовлетворением отметили, что среди бетонного крошева попадаются и искореженные куски металла. И восторженные крики, доносившиеся снизу, почти заглушили последние раскаты взрывов. Коннор задумчиво кивнул, вероятно удовлетворенный каким-то своим выводом.
 
Затем он достал из кармашка на портупее самый современный из имеющихся в распоряжении Сопротивления коммуникатор. Установка связи заняла всего несколько мгновений. Дождавшись ответа оператора, он отрывисто произнес:
 — Джон Коннор. Соедините меня с командующим.
 Во время возникшей паузы он удивился, насколько тихим кажется мир, когда рядом не идет сражение. Но тишина длилась недолго. Раздавшийся на другом конце линии голос он узнал сразу же.
 — Коннор? — Генерал Эшдаун не потерял ни йоты присущей ему резкости. — Скажи, что эта чертова штука работает.
 — Разве я смог бы с вами разговаривать, если бы было иначе?
 — Все прошло так, как мы надеялись?
 — Верно, именно так, как предсказывали инженеры. Я хочу сказать, что сигнал должен оставаться постоянным до полного уничтожения объекта, на который он направлен. А это означает, что машины будут иметь возможность определить местонахождение работающего передатчика. Любой, кто использует данную систему, тем самым выдает свое расположение.
 В голосе Эшдауна зазвучало подлинное ликование.
 — Не вижу в этом никакой проблемы. Пока сигнал транслируется, его некому будет отслеживать.
 В словах генерала имелся определенный смысл.
 — Можно это проверить, но потребуется еще немного времени. Одного испытания может быть недостаточно.
 — Нет никакого дополнительного времени. У нас вообще нет времени. Атака начнется завтра. В четыре часа по мировому времени. — Эшдаун помолчал, словно прислушиваясь к чьим-то словам. — Твой отряд будет оказывать поддержку при бомбардировке Скайнет-Центра.
 Коннор, глядя на коммуникатор, нахмурился:
 — Бомбардировка? Согласно последним донесениям разведки, в Скайнет-Центре находятся пленники. Каков план эвакуации?
 Эшдаун не колебался ни секунды:
 — План эвакуации? Нет никакого плана эвакуации. Коннор, это война за выживание человеческой расы. Мы будем предаваться скорби после того, как одержим победу. К именам миллионов погибших добавится еще несколько сотен. — Последовала еще одна пауза. — Положение лидера имеет свою цену, и ты это должен понимать, как никто другой.
 Больше не было произнесено ни слова, и связь оборвалась. Коннор еще долго смотрел на коммуникатор, пока его не отвлекли радостные крики и смех возвратившихся солдат. Заставив себя вернуться к текущему моменту, он отдал приказ построиться и возвращаться на базу.
 * * * Только наблюдавший за своим командиром Барнс почувствовал, что происходит нечто непонятное. Испытание передатчика закончилось успешно. Все прошло отлично, и даже лучше, чем было запланировано. И все же, вместо того чтобы разделить воодушевление генерала, Коннор погрузился в глубокую задумчивость. Барнс достаточно хорошо изучил характер командира, чтобы оставить его наедине со своими мыслями. Это едва ли могло кого-то удивить.
 Вне зависимости от обстоятельств, Коннор всегда казался одиноким.
 * * * Транспортер стал спускаться между полуразвалившимися зданиями, чьих обитателей можно было упрекнуть в чем угодно, только не в пассивности. В свинцовое ночное небо поднимались клубы дыма и столбы огня, что свидетельствовало о непрекращающейся деятельности.
 Кайл Риз вытянулся в струнку, чтобы выглянуть сквозь крошечное отверстие в стене их летающей тюрьмы, и сумел рассмотреть несколько темных силуэтов. Некоторые показались ему знакомыми, а строение и функции остальных были абсолютно непонятны.
 Эти видения, они не добавили ему оптимизма.
 Внезапно все лампы в их отсеке погасли. Кто-то из пленников закричал. Остальные принялись бормотать первые пришедшие на ум молитвы. Возгласы раздавались на самых разных наречиях.
 В нос Кайлу ударил какой-то быстро усиливающийся запах. Газ — едкий, густой, грозящий неизвестными последствиями, не последним из которых были неудержимые позывы к рвоте. В дальнем конце отсека вспыхнул пронзительно-яркий свет.
 Риз пробрался сквозь взбудораженную толпу и усиливающуюся вонь к Вирджинии и Звезде и постарался оградить их от воцарившегося хаоса, когда все пленники, заключенные в Транспортере, рванулись к выходу, стремясь как можно быстрее избавиться от непереносимого зловония.
 Целый отряд Т-1 и Т-600 погнал их к огромным дверям, освещенным так ярко, словно это был вход в преисподнюю. Прожектора превратили ночь в яркий день, и измученные пленники, долгое время просидевшие в полумраке, были вынуждены прикрывать глаза руками. Для молчаливых стражей, чье зрение обеспечивалось не чувствительной сетчаткой, а электроникой, свет не имел никакою значения.
 Кайл, Звезда и Вирджиния, подгоняемые распространявшимся газом, вместе со всеми устремились к выходу, но тут зоркие глаза Риза заметили упавший на пол предмет. Зажимая нос одной рукой и рискуя быть смятым людским потоком, он все же сумел его поднять.
 Затоптанная, пыльная и потрепанная вещица тем не менее немедленно вызвала на лице Звезды улыбку. Риз с удовольствием нахлобучил ей на голову неожиданно обнаруженную шляпу. Если бы он только мог узнать, кто ее бросил, он обязательно бы его поблагодарил.
 Но на расспросы времени не было. Огромная машина с широким полукруглым лезвием на передней части корпуса пришла в движение и стала не слишком ласково подталкивать ошеломленных и испуганных людей к коридору, у которого их высадил Транспортер. Внутренность здания была ослепляюще ярко освещена. Звезда вместе со всеми шла по этому проходу и время от времени обращала к Ризу умоляющие глаза.
 Он всегда был ей опорой, помогал разобраться во всем и все устраивал. Но на этот раз на ее испуганный взгляд он мог ответить только своим, не менее испуганным.
 Один из пленников отказался добровольно шагать в разверстую пасть коридора. Тот мужчина, кто призывал их к восстанию на борту Транспортера, внезапно выскочил из общего потока и бросился на одного из бесстрастно наблюдавших Т-600. Риз не мог не признать, что парень оказался достаточно ловким и даже сумел дотянуться до оружия Терминатора. Но его шанс вырвать оружие у машины был не больше той вероятности, что Звезде удастся обыграть Скайнет в крестики-нолики.
 В ответ на неожиданную атаку два Терминатора обступили непокорного человека и одновременно выстрелили. Выстрелы не задели их механического коллегу, оба попали в напавшего на него человека. Парень погиб на месте. Тот Терминатор, который подвергся нападению, для верности приставил дуло своего оружия к голове уже мертвого человека. Риз, ускорив шаг, схватил Звезду за руку и прижал ее лицо к своей груди за мгновение до того, как третий выстрел превратил череп несчастного в кровавое крошево.
 Весь эпизод прошел без единого звука со стороны Терминаторов. Снова переключив внимание на вереницу обуянных ужасом людей, они опять не произнесли ни слона. Ни предостережений, ни комментариев не требовалось.
 Когда дело касалось машин, действия были выразительнее, чем любые слова.
   ГЛАВА 10
  Уильямс выбралась из леса и повела Райта к забору из колючей проволоки, который тянулся в обе стороны, насколько мог видеть глаз. Но прямо перед ними одна секция была повалена или просто упала. Никто не позаботился заменить столбы, когда-то державшие металлическую сетку. Уильямс раздраженно взглянула на прореху.
 — Как можно надеяться выиграть войну, если мы не способны даже починить ограду? — Она кивнула Райту. — Пошли. Это наша территория. Самый дальний сектор. Главная база дальше.
 Она шагнула к упавшей секции.
 Райт в недоумении уставился на спутанную проволоку:
 — Не понимаю. Исходя из того, что я повидал, этот заборчик не устоит даже против самой маленькой машины.
 Уильямс оглянулась:
 — Ограда не для того, чтобы останавливать Терминаторов. Она препятствует появлению на территории базы неопознанных людей.
 — Но зачем вашим людям…
 Он не договорил и, бросившись вперед, схватил ее за плечо. Другой рукой Райт показал на маленькую металлическую треногу, едва видимую над поверхностью земли. Находка не обескуражила Уильямс. Напротив, казалось, она рада ее видеть.
 — Фугасная мина. Самая последняя модель. Один из простых, но эффективных проектов, разработанных специалистами Сопротивления. Не поможет против Аэростатов и летающих Охотников-Киллеров, но прекрасно действует на все, что передвигается по земле. — Она повела рукой вокруг. — Территория вокруг базы напичкана такими устройствами.
 Райт внимательно взглянул на металлический треножник.
 — Я примерно так и подумал. И решил, что надо поберечь свои и твои конечности. — Он нахмурился. — Похоже, тебя не беспокоит возможность наступить на одну из таких штучек.
 — Они взрываются от электронного запуска, а не от механического контакта. Мины запрограммированы только на характерные сигналы, излучаемые Терминаторами. Очень хитроумное изобретение. Люди могут играть ими в футбол и не опасаться взрыва.
 Райт с сомнением покосился на выступающий металлический стержень.
 — Это теория или кто-то удосужился проверить на себе?
 — Ты думаешь, я бы подошла к забору с этой стороны, если бы не была в них уверена? — Уильямс усмехнулась и зашагала прямо по минному полю, не выбирая дороги. Более того, она намеренно задела по пути парочку мин, чтобы продемонстрировать их безопасность. Отойдя на приличное расстояние, она оглянулась на Райта и нетерпеливо махнула ему:
 — Ну, ты идешь? Мы рискуем пропустить завтрак.
 Он пожал плечами и пошел за ней. Несмотря на более чем убедительную демонстрацию Уильямс, Райт старательно обошел первую мину. Он не отошел от упавшей секции и на несколько футов, как раздался характерный щелчок. Уильямс тоже услышала его. Обернувшись, она на секунду успела перехватить его взгляд, а потом земля под ногами Райта взорвалась.
 Он не успел услышать ее крика.
 * * * Чтобы доставить его в лазарет, потребовались усилия четверых солдат. Вместе с ними хромала и Уильямс, сопровождая почти каждый свой шаг энергичными ругательствами. И все это время она еще успевала с ним разговаривать, пытаясь добиться ответа или хоть какого-то отклика. Несмотря на все ее просьбы, крики, проклятия и мольбы, изувеченное тело оставалось безмолвным.
 — Проклятые мины… Чертовы техники, — бормотала она, кряхтя под пришедшейся на ее долю тяжестью. — Они должны были реагировать только на Терминаторов!
 Встретивший их Барнс заворчал в ответ на ее обвинения:
 — Таков был замысел. Но это не значит, что какой-нибудь тупоголовый инженер не мог ошибиться. Они способны пропустить что-то в программировании каждого десятого изготовленного снаряда. А может, кто-то просто забыл поставить программу распознавания объекта, и мина готова была сработать даже на пролетавшую рядом птицу.
 В этот момент солдат по имени Лиза заметила, что пострадавший пошевелил губами.
 — Эй, он пришел в сознание! Он пытается что-то сказать.
 Уильямс напряженно прислушалась. Она охотно поменялась бы с идущей впереди женщиной, но в данный момент было важно как можно быстрее доставить раненого в операционную, где им займется опытный врач.
 С губ Райта сорвалась пара едва слышных слов:
 — Что… случилось?
 К тому времени они уже подошли к операционному столу, и ему никто не ответил. Лиза, повернувшись, вцепилась в свой угол одеяла обеими руками. Райт оказался тяжелым, как мертвец, но он еще не умер.
 — На счет три! Один, два, три — подняли!
 Усилиями четырех пар рук они уложили пострадавшего на стол. Один из солдат, отступая назад, вытер вспотевший лоб.
 — Какой тяжелый, стервец. В этом парне нет ни капли жира!
 Только Уильямс собралась ему ответить, как дверь распахнулась и в операционную решительным шагом вошла Кейт Коннор. На ходу завязывая тесемки хирургической маски, она подошла к столу. Взгляд врача впился в лежащее тело, оценивая повреждения.
 — Ну, что тут у нас?
 Уильямс, вне себя от горя, торопливо доложила:
 — Он наступил на мину. Это моя вина. Я сказала, что они не взрываются.
 — Это не твоя вина, — поспешил возразить Барнс. — Виноват тот негодяй, который неправильно запрограммировал устройство.
 Кейт обратилась к ассистенту:
 — Приготовьтесь к внутривенному вливанию. Для начала введите двадцать кубиков морфина. — Ее взгляд остановился на лице тревожно наблюдавшей Уильямс. — Как его имя?
 — Маркус, — едва смогла выдавить она.
 Кейт снова переключила внимание на пациента.
 — Ему повезло, что не потерял ногу. Вернее, обе ноги. — Протянув руку к подносу с инструментами, она взяла ножницы и начала срезать остатки брюк Райта. — Маркус, Маркус. Мне надо, чтобы ты со мной разговаривал.
 Райт, еще толком не пришедший в себя, пытался осознать, что происходит вокруг.
 Кейт продолжала негромко разговаривать, не переставая работать:
 — Просто попытайся слушать мой голос. Ты ведь меня слышишь? Сосредоточься на словах. Можешь не отвечать, просто пытайся понять. Заставь свой мозг работать.
 Трудно было понять, слышал ли он и понимал ли ее слова, поскольку Райт не отвечал. Кейт, и так не медлившая, стала действовать еще быстрее. Под обрывками ткани обнаружилась почерневшая плоть. Доктор хладнокровно осмотрела раны.
 — У него ножные протезы? — Не дождавшись ответа Уильямс, она продолжала: — Ладно, здесь у нас ожоги — обширные раны, — возможно, повреждены нервы. Не могу сказать, насколько все плохо, пока не проникну глубже. Мне понадобятся марля, дезинфицирующее средство, антибиотики — сначала метициллин, и держите наготове ванкомицин.
 Чтобы снять с Райта рубашку, ножницы не потребовались. В его груди торчал огромный металлический осколок.
 — Пульс в порядке. Хорошо, давай посмотрим, что…
 Райт открыл глаза. Почти в то же мгновение врач выронила инструмент и отпрянула назад. Сочувствие и профессиональная сосредоточенность в ее глазах сменились непроизвольным ужасом.
 Райт, все так же лежа на столе, повернул голову и заметил ее ошеломленный взгляд.
 — В чем дело? Что случилось? Все так плохо?
 Она продолжала молча смотреть на него; приоткрыв рот, широко раскрыв глаза, Кейт уставилась на что-то, чего он не мог видеть. Он пытался понять, как пытался понять все, что происходило с ним после того… после того…
 После того, как он был казнен по приговору суда штата Калифорния.
 — Что происхо…
 От воспоминаний и связанных с ними страхов его отвлек приклад винтовки Барнса, обрушившийся на лицо.
 * * * Райт во второй раз после того, как наступил на мину, пришел в сознание, но был настолько измучен, что практически не соображал. Он обнаружил себя в вертикальном положении с вытянутыми над головой руками, в верхней части старой заброшенной ракетной шахты. Массивные зажимы и цепи сковывали руки и ноги, охватывали все тело и не позволяли ни единого движения, кроме бессильного покачивания.
 Райт несколько минут предавался этому занятию, пока в лицо не ударил луч яркого света, заставив его зажмуриться и отвернуться.
 * * * Как только пленник снова смог открыть глаза, Джон Коннор осторожно шагнул вперед. В подобных обстоятельствах любой здравомыслящий человек предпочел бы держаться подальше, но Коннор должен был произвести тщательный осмотр. Представшее перед ним существо было великолепным образцом. Пока растерянный, измученный — и, бесспорно, испуганный — Райт жадно хватал ртом воздух, Коннор медленно осматривал каждый дюйм его тела.
 — Эти дьяволы неплохо поработали, — наконец пробормотал Коннор.
 Пленнику оставили брюки. Оставили ботинки и волосы. Ему не хватало только рубашки и значительной части кожи, недавно покрывавшей верхнюю часть тела. Она была полностью снята. А под ней… под ней…
 Местами было невозможно понять, где заканчивается человек и начинается машина. Или заканчивается машина и начинается человек. Эта неопределенность, казалось, только подчеркивала красоту и неведомую опасность, таящуюся в этом теле. В ярком свете блестели детали, выполненные из титана и других металлов. Вены и артерии — без единого заметного шва — перекачивали кровь. Там, где ради облегчения конструкции правдоподобие было принесено в жертву, свет свободно проникал в самую глубину тела.
 
Коннор изумленно замер.
 «Ты должен на него смотреть, — говорил он себе, — потому что никогда не видел ничего подобного». И, насколько он знал, никто такого не видел.
 — Что же это? — пробормотал он. — Что за дьявольщина?
 Кейт сделала шаг вперед и остановилась рядом с ним.
 — Вернее сказать, что за дьявол? — Вместе с мужем она уставилась на растерянного пленника. — Три внешних слоя эпидермиса совершенно точно повторяют его естественный эквивалент. Я даже не могу определить, выращенная ли это ткань или настоящая человеческая кожа, только слегка модифицированная. Есть только одна отличительная особенность: удивительная способность к регенерации. — Она подошла ближе и показала на точку тела Райта большим скальпелем. — Посмотри сюда. Я сделала этот разрез менее двенадцати часов назад. А теперь он почти зарубцевался. А под ним… Взгляни сам.
 Райт широко открытыми глазами следил за движениями смертельно опасного инструмента в ее руке.
 — Что вы со мной делаете? — Неспособный двигаться из-за тяжелых оков, он мог лишь смотреть на стоявших перед ним людей. — Что вы сделали?
 Рука Кейт не дрогнула. Несколькими точными, уверенными и умелыми движениями она раскрыла грудную клетку. Отступив назад, Кейт бесстрастно оценила результат, словно стояла перед трупом в прозекторской. Но только ни один труп не доставил бы ей столько беспокойства.
 — Сердце явно человеческое и очень сильное. Учитывая его способности к регенерации, этого можно было ожидать. Мозг тоже человеческий, и, я думаю, подлинный. Но с каким-то вживленным чипом. Этого никто не мог ожидать. Трудно поверить, даже глядя на монитор сканера. И нет никаких признаков отторжения.
 Продолжая рассказ, она использовала вместо указки кончик скальпеля, прикасаясь к соответствующим частям тела пленника, словно читала лекцию с применением учебной таблицы.
 — Мы проанализировали еще далеко не все. Система дыхания полностью основана на гидравлике, и сердечная мышца улучшена и усилена, чтобы справляться со значительным потоком крови при высоком давлении. Мне не терпится разобраться с его нервной системой и выяснить, каким образом провода соединяются с головным и спинным мозгом. Если только у него вообще имеется спинной мозг, а не плетеный кабель вместо него.
 * * * О чем они толкуют?
 Райт уже примирился с мыслью о том, что очутился в мире, сошедшем с ума. А теперь ему казалось, что его выдернули из того, нового мира и бросили во второй — еще более непонятный и безумный, чем предыдущий. Слова людей, которые так равнодушно его рассматривали, были непостижимы и чудовищны. Не может быть, что они говорят о нем. Да, он неосторожно подорвался на мине, но это не означает, что…
 Опустив голову и взглянув вниз, он впервые посмотрел на свое тело, висевшее над глубоким темным колодцем. Несмотря на отчаянное желание закричать, Райт не смог проронить ни звука, настолько ошеломило и ужаснуло его то, что он увидел. Но его испуг не был вызван боязнью мрачной бездны, над которой он покачивался.
 Женщина, которую все называли Кейт, продолжала говорить:
 — …несомненно, это гибридная нервная система, но как они этого достигли, мне непонятно. Тот, кто сделал это, должен был быть не только хирургом и инженером, но еще и провидцем. Этот симбионт вызывает у меня и восхищение, и глубокое беспокойство. Здесь, вероятно, имеется двойной мозговой центр — один человеческий, а второй — машинный.
 Эта парочка полностью игнорировала личность Маркуса Райта. Он вспомнил, как они с братом обсуждали возможности увеличения мощности старого «фордовского» мотора: заменить эту деталь, убрать ту или все полностью переделать?
 — Что вы со мной сделали? Это не я. Что здесь происходит?
 Они не обратили ни малейшего внимания на его вопросы. Можно подумать, что его здесь не было. Как будто он не был одним из них. «Что же вы делаете?»
 * * * — Ты был прав, Джон. — Кейт переводила взгляд с пленника на мужа и обратно. — Что-то действительно изменилось. Это… существо не похоже ни на одно из созданий, которых мы видели раньше. Кроме фантастически сложной технологии, для конструирования подобного гибрида потребовалось невиданное хирургическое мастерство. — Она задумалась. — Люди еще в конце двадцатого столетия научились имплантировать пациентам различные искусственные органы. Бедренный сустав, потом сухожилия и связки. Даже сердце. Но одно дело пересадить сердце от одного человека другому. А соединить его с синтетической кровеносной системой — это что-то новое. Кроме того, этот наполовину машинный мозг сохранил полный набор воспоминаний, без каких-либо потерь или повреждений… — Она покачала головой. — Это удивительно или ужасно — выбирай сам.
 Коннор взглянул на измученное существо, оставившее попытки двигаться.
 — Еще неизвестно происхождение воспоминаний, имеющихся в этом мозгу. «Память» этого существа тоже может быть внедрена искусственно, чтобы обеспечить лучшее понимание человечества и тем самым увеличить шансы на успешное внедрение. — Голос Джона Коннора стал холодным как лед. — Весьма хитроумная программа. Она заставляет это существо верить, что оно и в самом деле человек.
 Кейт задумчиво прищурилась.
 — Это вполне возможно. А может быть, его мозг поделен на две части: одна с подлинными воспоминаниями, относящимися к тому времени, когда он был в человеческом теле, а вторая — добавленная теми, кто программировал окончательный вариант. — Она вновь взглянула на беспомощно болтавшееся над шахтой тело. — Если бы иметь время и соответствующее оборудование, можно было бы попытаться их разделить.
 — Должен быть более быстрый способ. И более легкий. — Джон тоже повернулся к пленнику. — Хотя и в этом случае мы можем ничего не прояснить. С другой стороны, серьезных затрат времени и сил тут не потребуется. Давай-ка сначала спросим его самого.
 Коннор шагнул ближе и дождался, пока глаза пленника — человеческие глаза, как определила Кейт, но искусно дополненные электронными устройствами, — не встретятся с его взглядом.
 — Кто тебя создал? К какому классу Т ты принадлежишь? Как ты намеревался выполнить свою главную задачу, если глубинное сканирование не выявило ни внутреннего орудия, ни наличия взрывчатых веществ и только обычные средства коммуникации?
 Во взгляде пленника, обращенном на Коннора, усталость и отчаяние сменились решимостью.
 — Меня зовут Маркус… Райт.
 «Прекрасно, — подумал Коннор. — Заманчиво и даже пугающе». Да, это существо свидетельствует о значительном успехе Скайнета в области симулирования человечности. Возможно, именно по этой причине машины выискивают и захватывают в плен живых людей. Изучить врага и сделать копию. Это существо, висящее перед ним на цепях, настолько уверено в своей человеческой сущности, что не в состоянии признать правду даже перед лицом неопровержимой реальности. Над этим случаем придется поработать не только ликвидационной команде, но и специалистам в области психологии машин.
 Можно ли позволить ему функционировать даже теперь, когда он совершенно беспомощен?
 — Значит, ты Маркус Райт, — повторил Коннор. — И ты считаешь себя человеком?
 Райт снова опустил взгляд на свое тело. Посмотрел на вскрытую грудную клетку, что должно было бы причинять непереносимую боль, которой он не ощущал. Увидел открытую рану, из которой должна была бы хлестать кровь, но крови не было. Он чувствовал свое ровно и мощно бьющееся сердце. Видел странные и непонятные приборы, устройства и приспособления, исправно работавшие.
 — Я и есть человек, — ответил он на саркастический вопрос Коннора.
 Тот повернулся к Кейт. В его тоне не было ни капли сочувствия.
 — Он даже не знает, кто он такой. Программирование безупречно. Искреннее самоотречение ради выживания и обмана.
 — Прошу вас… — Райт перешел к мольбам. Открытая грудная клетка не причиняла ему физических страданий, но от этого неоспоримого напоминания о его очевидной и неизмеримой чужеродности мысли начинали путаться. — Прошу вас, отпустите меня.
 Коннор вновь повернулся к нему и заговорил уверенно и спокойно:
 — Если я тебя отпущу, ты скорее всего первым делом уничтожишь всех, находящихся в этом помещении. Или хотя бы попытаешься это сделать. Где ты был изготовлен? Где было активировано твое сознание и независимый процесс познания?
 Райт с трудом сглотнул, стараясь вспомнить. И сохранить рассудок.
 — Я родился… в Абилене, штат Техас. Двадцать второго августа тысяча девятьсот семьдесят пятого года.
 Коннор глубокомысленно кивнул.
 — Маркус, это могло бы сойти для того, кому сейчас сорок три и кто был разорван в клочья миной, достаточно мощной, чтобы сразить Т-1.
 Испуг Райта испарился так внезапно, что для любого другого такое показалось бы невозможным. Но Коннора это не удивило. Вернее, почти не удивило.
 — Я тебя знаю, — пробормотал пленник. — Я узнал твой голос. Из радиопередачи. Ты Джон Коннор.
 — Я и сам знаю, кто я такой, — многозначительно покачал головой Коннор. Иногда машины были способны на поистине дьявольские хитрости, но порой они оставались на удивление прямолинейными существами, даже наивными. — Тебя послали, чтобы меня убить. Чтобы уничтожить лидера.
 — Нет… нет, — бессильно лепетал Райт. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.
 Коннор был не против обсудить проблему с этим существом. Было бы интересно вовлечь говорящую машину в философский диспут и посмотреть, как отреагируют на это ее логические цепочки.
 — Зачем же ты сюда пришел? Именно на эту базу? Ты стремился убить Джона Коннора и доказать свою незаменимость. И надо же тебе было так неосторожно наступить на мину. Скайнет будет недоволен.
 — Блэр… Блэр Уильямс сказала, что ты сумеешь мне помочь. Я пытался вызволить из беды пару ребятишек. Их забрал Скайнет, увез на большом Транспортере. Они помогли мне, когда я… появился в этом месте, в этом мире. Я хочу их спасти, а вы меня задерживаете.
 Его слова поразили Коннора. Программа, заложенная в это существо, должно быть, очень сложная. Это существо способно даже имитировать эмоции. Упомянуть детей — поистине гениальный ход противника.
 — Ты очень убедительно лжешь, Маркус. Если бы я не поклялся уничтожить все думающие машины на земле, я мог бы тобой восхищаться.
 Кейт наклонилась к его уху:
 — Похоже, что он сам в это верит.
 — Конечно верит, — бросил Коннор. — В противном случае вся эта шарада лишилась бы малейшего правдоподобия. Дайте мне поговорить с ним наедине.
 — Ты уверен? Если он запрограммирован убить тебя…
 — Он бы уже попытался это сделать, несмотря на ваше присутствие. Со мной все будет в порядке.
 Коннор жестом отпустил Барнса, и сержант вместе с Кейт вышел из ракетной шахты. Как только дверь за ними закрылась, он снова повернулся к существу, которое утверждало, что его зовут Маркус Райт.
 Было ли это имя выбрано случайно или у Скайнета проявилось своеобразное чувство юмора?
 — Так, значит, это ты? Тот, кто должен воплотить главный план Скайнета?
 Райт, стараясь сохранить целостность как в физическом, так и в ментальном смысле, не дрогнул, встретив взгляд Коннора. Он призвал на помощь все свои резервы и снова ощутил себя человеком по имени Маркус Райт.
 — Послушай, Коннор. Я ничего о тебе не знаю. Я не знаю, почему этот Скайнет может желать твоей смерти. Я даже не слышал о тебе до позавчерашнего дня. Все, чего я хочу…
 Коннор подошел ближе, и в голосе, прервавшем речь пленника, зазвучали угрожающие нотки.
 — Нет. Это ты послушай. Мы с тобой начали эту войну еще до своего рождения.
 Этого было достаточно, чтобы Райт на некоторое время умолк.
 — Но… это же какая-то бессмыслица.
 — Многое из того, что произошло, тоже не имеет смысла. Но от этого события не становятся менее реальными. А я должен разбираться с реальностью, имеет она смысл или нет. А в реальности дело обстоит так, что ты столько раз пытался меня убить, что я уже сбился со счета. И каждый раз ты терпел неудачу. Ты пытался убить мою мать, Сару Коннор. И ты убил моего отца, Кайла Риза. А теперь я хочу, чтобы ты слушал меня внимательно, потому что должен понять то, что я сейчас скажу. Если Скайнет намерен меня уничтожить, ему придется составить другой план, получше. — Он с удовлетворенным видом отступил назад. — Да ты не смог подойти к базе даже на десять шагов. Скайнет, верно, считает нас законченными кретинами.
 Слова Коннора, как и многое другое в этом безумном мире, где Маркус снова обрел сознание, оставили слишком много вопросов. Но, как ни старался Райт, ни одного ответа он найти не мог.
 — Нет… Я знаю, кто я такой. Я Маркус Райт. И я не принимаю участия в каком-то бредовом заговоре с целью убить тебя или кого-то еще. Я ни черта не понимаю в вашей сумасшедшей войне, в вашем сумасшедшем мире и…
 Он беспомощно умолк. Нет смысла протестовать, если Коннор не желает его слушать. Повесив голову, Райт продолжал бормотать, обращаясь скорее к самому себе, чем к своему обвинителю.
 — Вы все выжили из ума. Кайл Риз сейчас находится в Транспортере, на пути к логову Скайнета. Если бы я хотел его убить, я мог бы это сделать еще в Лос-Анджелесе. Я пришел сюда с надеждой — с надеждой на вашу помощь, я хотел выручить его и Звезду.
 Коннор был уже на полпути к выходу, как вдруг резко остановился и повернулся к пленнику. Он быстро моргал, словно схлопотал удар дубиной по затылку.
 — Что? Что ты сказал?
 Райт настолько отчаялся, что даже не поднял головы.
 — Я уже говорил. Я пытался помочь двум подросткам, которые спасли мне жизнь и помогли прожить в этом бардаке достаточно долго, чтобы выбраться из Лос-Анджелеса. Они сказали, что участвуют в Сопротивлении. Если бы не эти дети, я, вероятно, уже погиб бы. — Наконец он поднял глаза. — И тебе с твоими друзьями не над кем было бы издеваться.
 Он медленно покачал головой, снова попытался понять, что с ним происходит, и ему это опять не удалось.
 — Я не понимаю, что произошло с миром. И со мной. И мне уже наплевать, что происходит сейчас. Коннор, я в своей жизни совершал поступки, о которых мог бы пожалеть. Но этого я не могу изменить. А эти ребятишки — я не могу позволить им погибнуть. Или как-то пострадать от машин.
 Коннор слушал, но его внимание занимало только одно произнесенное пленником имя.
 — Ты сказал: Кайл. Так зовут одного из детей, о которых ты все время бормочешь?
 Райт нахмурился:
 — А что? Ты его знаешь? Это, конечно, не Боб и не Билл, но тоже довольно распространенное имя.
 Коннор ничего не ответил, и его лицо тоже ничего не выдало. Теперь пришла очередь Райта усмехнуться:
 — Нет, вряд ли. Те, кто его знал, ни за что не оставили бы мальчишку одного в этом дерьме.
 Выражение лица Коннора слегка изменилось. Он явно пытался сдержаться, и Райт был доволен, что хоть немного разозлил своего тюремщика.
 — Слушай, Коннор, отпусти меня. Продолжайте свою бесконечную войну, мне все равно, выиграете вы или проиграете, я бы не поставил на кон и крысиный хвост. Для меня важны только эти ребята. И я намерен им помочь.
 Коннор резко развернулся и направился к выходу. Райт уже не мог сдерживать свои мысли. Как только дверь за его тюремщиком затворилась, он закричал так, что между стенами заметалось эхо:
 — Выпусти меня отсюда, Коннор! Коннор!..
 Когда затихло эхо металлического лязга, Райт ощутил такое всепоглощающее одиночество, какого ни разу не испытывал с тех пор, как к нему вернулась память. Вид закрывающейся двери напомнил ему о чем-то. О другой двери, закрывшейся за ним давным-давно.
 «Нет, — поправил он себя. — Не так уж и давно». Та дверь захлопнулась как раз перед тем, как он проснулся в этом кошмарном мире. Он вспомнил, как с ним что-то делали, только вот не мог вспомнить, что именно. А ему хотя бы объяснили перед тем, как начать?
 Но сейчас все это казалось ему второстепенным. Неважно, что сказал Коннор или кто-то другой. Он знал, кто он такой. Он Маркус Райт, плохой парень, необычный и необщительный враг благонравного общества. Эта его особенность не принесла никому ничего хорошего. Жизнь была полна побегов, драк, пьянок, наркотиков и разврата. Она состояла из целой череды ошибок и неверных решений, одно из которых в конце концов привело к смерти.
 
Он слегка нахмурился. Что-то не сходится в этой картине. Да, с одной стороны, он должен быть мертвым. С другой стороны, он точно знал, что не умер, поскольку испытывал страдания — слишком сильные и непрекращающиеся. К тому же он не чувствовал себя мертвецом. В физическом отношении он был вполне нормален.
 Так что же было неправильно в этой картине?
 Он опустил голову и посмотрел на себя. На свое тело, с которого сняли кожу, на открытую грудную клетку, похожую на витрину запчастей в магазине. Вокруг его сердца поблескивали замысловатые детали и хитроумные устройства. Некто — возможно, несколько таких «некто» — проделал удивительную работу с его внутренностями. Странные приспособления казались ему не только сложными, но и абсолютно чужими.
 «Это не я», — говорил ему расстроенный мозг. «Это ты», — упорно твердили глаза. Он переводил взгляд на противоположную стену, на потолок, на колодец под ногами — куда угодно, лишь бы не видеть своего тела. Он не мог вынести вида того, во что превратился.
 Потому что не мог этого понять.
   ГЛАВА 11
  С самого зарождения Сопротивления бурная деятельность ни на минуту не затихала на базе Коннора, а в эту ночь она гудела, словно растревоженный улей. Пилоты уже натягивали комбинезоны и просматривали планы сражения, наземные войска строились, готовясь к выходу, резервные отряды проверяли, все ли сделано для доставки боеприпасов и подкрепления в любой момент и в любую точку, медики настраивали дополнительное оборудование для ожидаемого потока раненых, а связисты проверяли и перепроверяли свою аппаратуру.
 Во время сражения координация имеет решающее значение. А сейчас силам Сопротивления предстояла самая грандиозная битва против Скайнета. Долгие годы они придерживались тактики контратак.
 Пора нанести решающий удар.
 Уильямс и Кейт вызвались проводить Коннора к очередному объекту проверки, но его мысли постоянно возвращались к недавнему разговору с пленником и не давали покоя.
 — Где ты нашла это существо?
 Уильямс догнала Коннора и зашагала рядом.
 — Ты отдал мне и Михради приказ обеспечить прикрытие нескольким штатским. Он был одним из них.
 — Нет, — резко поправил он. — Он не был одним из них. Он был с ними.
 — Но он действовал так, словно был таким же, как они, — не согласилась Блэр.
 Губы Коннора скривились в слабой усмешке.
 — Еще бы. Вся эта затея Скайнета ничего не стоила бы, если бы это создание не принимали за человека.
 Уильямс не отступала:
 — Если он создан специально, чтобы убить тебя, почему же не уберегся от мины на подходе к базе? Какая ему от этого польза? И к чему это привело? Вы тотчас его обезвредили, связали и заперли в старой ракетной шахте, из которой невозможно ни передавать, ни получать сигналы.
 Коннор терпеливо кивнул, словно заранее предвидел все ее аргументы.
 — Если бы наши сканеры засекли принимаемую или передаваемую им информацию, мы мгновенно разгадали бы его замысел. Этот тип должен был как можно дольше оставаться похожим на человека, чтобы забраться так далеко, как сумел он.
 «И забраться с твоей помощью», — мысленно добавил Коннор.
 — А что касается «пользы» от взрыва мины, так благодаря ей он проник на базу и поближе ко мне, разве не так?
 Его слова не убедили Уильямс.
 — Но на этом все и закончилось.
 — Только потому, что Скайнет допустил ошибку. В том секторе заложены мины новой модели. Возможно, Скайнет рассчитывал, что его создание легко перенесет взрыв и сохранит способность и дальше выполнять свою миссию.
 — Тогда почему он не взорвался и не предпринял ничего подобного, когда ты вошел, чтобы его допросить?
 Коннор пожал плечами:
 — Взрыв мог повредить какие-то электронные цепи или нарушить программу. Кроме того, как ты правильно заметила, он находился в строжайшей изоляции с того самого момента, когда Кейт вскрыла его тело. И любой электронный сигнал был бы тотчас подавлен. Насколько нам известно, он попытался бы взорвать себя, если бы мог функционировать нормально. То, что он до сих пор этого не сделал, говорит лишь о неспособности это сделать. Или об изменившихся намерениях. Мы это выясним, как только отыщем взрывчатку, или баллон с газом, или любое другое оружие, скрытое в его корпусе.
 В этот момент им пришлось свернуть за угол, а Коннор сменил тему:
 — Когда ты обеспечивала прикрытие этим штатским или после крушения самолета, ты не заметила там подростка лет шестнадцати?
 Столь резкий переход застал ее врасплох, и Уильямс потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями.
 — Не знаю. Не могу сказать точно. Те, кто еще оставался в живых, сразу попали в Транспортер. Маркус Райт — он был единственным, кто уцелел.
 — Не «он», — снова поправил ее Коннор. — Это существо — единственное, что уцелело, Блэр. Разве этот факт не наводит тебя на некоторые мысли? Почему только «оно» спаслось от Транспортера? Не будь такой наивной.
 Он замолчал и повернулся к ней.
 — У меня много дел и совсем мало времени, чтобы их закончить. И тебе тоже есть чем заняться, помимо работы адвокатом у этого существа, каким бы убедительным оно ни выглядело. Я рад, что ты, несмотря ни на что, осталась жива. Хорошие пилоты в наши дни дороже любых планов. Выброси из головы эту чепуху, вспомни, кто ты, и выполняй свою работу.
 С этими словами Коннор шагнул из коридора в комнату для инструктажа.
 * * * — «Оно» спасло мне жизнь, Джон.
 Но дверь за ним уже закрывалась, и он вряд ли ее услышал. Некоторое время Уильямс молча смотрела на разделившую их преграду, а затем обратилась к жене командира:
 — Кейт, что с ним будет? С Райтом?
 Женщина ни секунды не колебалась:
 — Мы демонтируем его.
 — Ты хотела сказать «убьем», — решительно высказалась Блэр.
 — Не очеловечивай это существо, солдат. Некоторые Терминаторы по своему виду больше напоминают людей, чем другие, но, будь они двуногими, колесными или безликими, внутри они все одинаковы — все они части Скайнета и его порождения. Неважно, похожи они на взбесившийся танк или на твоего давно погибшего друга, они все жаждут твоей смерти. Мы для них лишайник, зараза, раковая опухоль, которую необходимо уничтожить. Никогда не забывай об этом. — Кейт оглянулась на коридор, ведущий к запертой шахте, где держали пленника. — И тем более помни об этом, когда имеешь дело с чем-то подобным. Его облик и программа настроены на одно — заставить тебя забыть. А о том, что с ним будет, тебе известно не хуже, чем мне. Его будут изучать наши лучшие специалисты. Теперь, когда он обезврежен, он может стать источником информации о замыслах Скайнета. Информации, которая может помочь нам одержать победу.
 Уильямс медленно качнула головой:
 — Прости, Кейт, но я не могу согласиться с тобой и Джоном. Я чувствую, он нам не враг. Я знаю, что личность по имени Маркус Райт не может быть нашим противником. Враги подбили мой самолет, но не он. Он меня спас.
 Кейт грустно посмотрела. Да, Блэр Уильямс определенно попала между Сциллой сочувствия и Харибдой неопровержимого факта. Жена Коннора жалела ее, но лишь до определенной степени.
 — Да, я признаю, что он тебя спас. Но лишь для того, чтобы получить возможность проникнуть на базу. И он добился этого с твоей помощью. — Она подняла руку, предвосхищая готовые вырваться возражения. — Расслабься. Тебя никто ни в чем не обвиняет. Я тоже считала его человеком, пока не вскрыла корпус. Это существо сумело одурачить и Джона, и всех остальных, кто его видел. Нам повезло, что мина причинила ему больше вреда, чем было предусмотрено планом. Это создание спасло одну человеческую жизнь — твою — с целью поразить другую, более значимую для него цель. На эту роль больше всего подходит Джон. Вот что они задумали. Ружье само по себе представляет опасность. Но ружье, обладающее разумом, в тысячу раз опаснее. Таков и Скайнет — очень большое ружье с опасно изощренным разумом. И этот Маркус Райт — всего лишь одна пуля, нацеленная в сердце человечества. Он притворялся другом, но не был им. Он спас тебе жизнь лишь потому, что того требовала заложенная в нем программа. Он присвоил себе имя, но тем не менее остался машиной. Его мольбы, его язык, фальшивые воспоминания — все это часть изощренного, хладнокровного программирования. Бомба, демонстрирующая эмоции, все равно останется бомбой, и неважно, изготовлена она слесарем или Скайнетом. Это существо завладело твоим доверием и воспользовалось им. Но оно недостойно доверия.
 Неопровержимая логика Кейт свела возражения Уильямс к едва слышной просьбе:
 — Я только хотела сказать… хотела попросить, чтобы сначала его как следует изучили. Постарайтесь узнать о нем побольше, прежде чем разбирать на части, словно неудачный образец.
 — Когда дело касается выживания человечества, у нас нет ни времени, ни места для «неудачных» образцов, Блэр. Ты хочешь, чтобы мы медлили, чтобы изучали его — как личность. В этой войне у нас нет такой роскоши, как свободное время. И нет полутонов. Тебе это хорошо известно, как и любому из нас. Нет промежуточных моделей, нет полулюдей и полумашин. Есть мы и есть они. А ты сама убедилась — он не один из нас.
 Кейт оставила расстроенную и растерянную Уильямс в холле. Теперь пилоту надлежит самой разобраться в своих мыслях. Накануне большого наступления это необходимо каждому. Сейчас не время для колебаний и сомнений.
 * * * И Кейт Коннор, и ее муж, и каждый, кто встречался или хотя бы слышал о пленнике, были твердо убеждены в бессмысленности дальнейших дискуссий, поскольку обсуждать было нечего. Новейший гибрид был машиной. Новый класс Терминатора, но определенно не человек. И Уильямс оставалось только смириться с неизбежностью.
 Но как можно примириться с тем фактом, что Маркус Райт, какой бы ни была его первоначальная цель, рисковал собой, чтобы спасти ее от троих опасных бродяг, хотя он мог спокойно уйти и продолжить выполнение своей…
 Программы?
 Измученная сомнениями, Уильямс повернулась и вышла из холла.
 * * * Яблоки были для обитателей базы большой редкостью. Несмотря на то, что люди, отвечавшие за снабжение бойцов Сопротивления продовольствием, одеждой и медикаментами, старались изо всех сил, доставка свежих фруктов издалека была связана с неоправданным риском. Яблоко, которое лежало в руке Барнса, выросло в ближайшем саду. Его деревья, неухоженные и одичавшие, все-таки еще продолжали плодоносить, и эти фрукты тщательно собирались небольшой группой выживших людей.
 И Барнс был намерен насладиться краснобоким лакомством. Подвешенный перед ним пленник пару раз взглянул в его сторону, вполне правдоподобно изображая чувство голода. «Тебе следует обратиться со своими жалобами к Скайнету», — подумал Барнс, откусывая порядочный кусок яблока. При изготовлении этого фальшивого подобия человека, должно быть, было потрачено немало сил на составление программы, отвечающей за проявление всех возможных эмоций.
 Барнс поднялся со стула, на котором сидел, наблюдая за пленником, и, не переставая жевать, медленно обошел жерло шахты. Существо казалось достаточно сильным, но по сравнению с Терминаторами не представляло собой ничего особенного. В таком виде легче раствориться среди людей, чем, скажем, модели с внешностью культуриста. Программирование Скайнета не отличалось постоянством. Если бы не его гибкость и способность приспосабливаться, люди давно покончили бы с восстанием машин. Но Скайнет умел учиться.
 И сейчас перед Барнсом висела на цепях прекрасная иллюстрация способности усваивать знания.
 — Как же мы до этого дошли? — задумчиво пробормотал Барнс.
 Существо над колодцем не отвечало. Сержант и не ждал от него реплик. А даже если бы и услышал, вряд ли придал бы его словам какое-то значение. Он снова откусил от яблока и продолжил неторопливую прогулку.
 — Я думаю, что это божественный промысел. У каждого из нас свой путь. И ты — часть моего пути. — Барнс увлекся своими мыслями и заговорил громче: — Я жил в мире, погрязшем в погоне за ничего не значащими вещами. Я имел разум, но не думал. Я имел чувства, но ничего не ощущал. Но теперь я прозрел. Наши души прозрели.
 Он остановился прямо перед пленником и встретил его немигающий взгляд. Это существо, вероятно, не сознает, что не моргает, но Барнс тотчас это отметил.
 — Вы, машины, — обратился он к узнику, — хотите убедить нас, что можете существовать без людей. Что мы не нужны друг другу. Что нам не нужно солнце. Что нам не нужны деревья. Что нам не нужна любовь. Но величайший дар Бога — это общество других людей. И я должен поблагодарить вас, потому что теперь, когда я смотрю на людей, мне не важны их раса, религия или пол. Я понял, что значит быть человеком, а не машиной. И мне стал ясен предначертанный Богом путь. Он выбирает свою дорогу для каждого из нас. Возможно, даже для машин. Но я не могу думать о предназначенном тебе пути. Я должен пройти свою дорогу.
 От яблока уже почти ничего не осталось, Барнс бросил огрызок в шахту, и слабый звук падения раздался лишь спустя некоторое время. Но ружье сержанта оставалось при нем в целости и сохранности. Привычный взгляд показал, что обойма полна. Барнс взял оружие и возобновил свою речь, как ни в чем не бывало.
 — Вы заставили детей Авраамовых объединиться. И все страдания, через которые нам предстоит пройти, очистят нас. И приведут к спасению. Это великая война, о которой говорится в Библии, и Скайнет — это Антихрист. Это же очевидно, и удивительно, что прозрели лишь немногие. — Барнс самодовольно улыбнулся. — Но ведь так и должно быть. Без войны не может быть второго пришествия, не может быть возврата и вознесения.
 Барнс поднял оружие. Райт молча смотрел на него. Больше он ничего не мог сделать.
 Одиночный выстрел ударил в плечо, и он вздрогнул, когда пуля, не причинив вреда, срикошетила от гладкой поверхности обнаженного металла. Оправившись от испуга, Райт уставился на своего мучителя.
 Барнс усмехнулся:
 — Я видел, как ты вздрогнул. Я думал, ты крепче. Дуло снова стало подниматься. Барнс прицелился. Вторая пуля со звоном отскочила от плеча, заставив беспомощного пленника слегка повернуться, но по-прежнему не причинив никаких видимых повреждений. Продолжающееся молчание Райта удивило, но не рассердило Барнса. Сержант решил, что отсутствие реакции указывает на сбой в программе. Приятно видеть, что творение Скайнета несовершенно. Если бы программирование было безупречным, этот гибрид реагировал бы на каждый выстрел так, как должен был реагировать человек: криками, мольбами и болезненными стонами.
 Едва затихло эхо второго выстрела, в шахту вошла Уильямс:
 — Господи, что же ты делаешь!
 Барнс оглянулся:
 — Извини, Блэр. Только не говори, что испугалась срикошетившей пули, ладно?
 — Нет, просто я думала, что иду в тихое охраняемое место, а меня встречают летящие пули. Чем ты занимаешься?
 Он пожал плечами:
 — Стреляю по мишени. Мне стало скучно.
 Она понимающе кивнула:
 — Ага, всем известно, чем ты занимаешься, когда тебе скучно. Ты опять читал проповеди, Барнс?
 Он посмотрел на нее, потом на молчавшего узника.
 — Здесь почти нечем заняться. Я только пытаюсь понять, что он такое.
 При появлении в комнате Уильямс поведение Райта резко изменилось. Только что молчаливый и равнодушный ко всему пленник заговорил:
 — Спусти меня, и я покажу тебе, кто я такой.
 Барнс хихикнул:
 — Да уж, конечно, с открытой-то грудью. Но мне это нравится. Очень типичная реакция, совсем как у человека. Давай, машина. Клянусь, если бы мы вдвоем поработали над тобой, то быстро заставили бы тебя рыдать и плакать. Как настоящего человека.
 — Хороший был выстрел? — спросила его Уильямс. Барнс поднял оружие и прицелился.
 — Ты же знаешь, я никогда не промахиваюсь.
 — Я тоже. — Она ткнула пальцем в направлении двери. — Коннор тебя вызывает.
 
Барнс немного опустил винтовку и недоверчиво обернулся.
 — Зачем? Это же ты у нас вляпалась по уши. Ты решила привести на базу этого заблудившегося щеночка.
 Произнося последние слова, Барнс быстро поднял ружье и выстрелил. Как и все предыдущие пули, эта тоже с мелодичным звоном отскочила от неуязвимого тела, висевшего в центре шахты.
 Уильямс насмешливо фыркнула:
 — Возможно, именно поэтому меня послали тебе на смену.
 Она протянула руку. Барнс посмотрел на руку, потом прямо в лицо.
 Разве он не должен получить официальный приказ о смене, перед тем как отправится с докладом к Коннору?
 Впрочем, сегодня поднялась такая суматоха перед предстоящей атакой, что все процедуры, вероятно, сокращены, если только от них совсем не отказались. Уильямс снова потянулась за оружием.
 — Ну же, давай его мне. Я тоже хочу попрактиковаться. — Барнс все еще колебался, и она нетерпеливо закатила глаза. — Ты не доверяешь мне свое оружие? Считаешь, если я пилот, так не способна стрелять стоя? Я попадаю в цель не хуже тебя. — Она выхватила у него винтовку, и Барнс почти не сопротивлялся. — Если тебе нужны доказательства, сейчас я их представлю.
 Блэр повернулась и прицелилась в Маркуса. Их взгляды на мгновение встретились.
 — Правая ключица. Спорим, я смогу его развернуть?
 Не медля ни секунды, она выстрелила. В закрытом помещении снова раздался протяжный звон. Райт стал медленно поворачиваться на цепях, пока не оказался к ним спиной. Барнс не шевельнулся. Опустив дуло, Уильямс немного прищурилась и сделала вид, что хочет вернуть оружие.
 — Неплохое развлечение. — Она немного помолчала, затем добавила: — Хочешь, я пойду к Коннору и скажу, что ты не придешь?
 Сержант встрепенулся:
 — Нет. Конечно нет.
 Он протянул руку, чтобы забрать оружие, но Уильямс уже прицеливалась.
 — Другое плечо. Надо развернуть его обратно.
 Ее второй выстрел вернул Райта в прежнее положение. Наконец Барнс улыбнулся:
 — Ладно, пилот, ты меня убедила, что умеешь попадать в цель с близкого расстояния. А теперь давай усложним задание, хорошо?
 Он подошел к лебедке и, пока Уильямс не успела его остановить, отключил стопор, удерживающий цепь.
 Райт, гремя оковами, пронесся до самого дна шахты и рухнул на бетонный пол. Такое падение стало бы смертельным для любого человека. Он должен был разбиться.
 Но вместо этого Райт медленно поднялся на ноги, тряхнул головой и прислонился к стене, глядя на Барнса и Уильямс снизу.
 Сержант, увидев, что гибрид выжил, высокомерно хмыкнул и повернулся к выходу.
 — Присматривай за ним, ладно? Не знаю, зачем меня вызвал Коннор, но я не задержусь. — Он кивком указал на пленника. — Посмотрим, сколько царапин ты на нем оставишь с такого расстояния, пока я не вернусь.
 После ухода Барнса Уильямс молча застыла на месте, словно чего-то ждала. Затем она отложила ружье.
 Райт увидел, что на него сверху падает какой-то предмет. Он едва успел отскочить в сторону. Предмет приземлился с глухим стуком, и Райт сразу узнал в нем дорожный ранец Уильямс. Маркус недоуменно уставился на сумку, но неожиданно раздавшийся звон заставил его снова поднять голову.
 Уильямс воспользовалась другим концом его цепи и теперь быстро спускалась вслед за брошенным ранцем. На такой скорости большинство людей начали бы кричать или по меньшей мере зажмурились бы. Но не Блэр Уильямс. Она легко приземлилась на пол и, не говоря ни слова, бросилась к туго набитому ранцу. Сначала она достала какую-то одежду и бесцеремонно отбросила ее в сторону. Пока Райт пытался понять, что происходит, она вытащила и запалила компактный газовый резак. Резак был не слишком большим, и язычок пламени был довольно мал, но достаточно горяч, чтобы разрезать его оковы.
 Откуда ему это известно?
 Не успел Маркус удивиться своей способности оценивать температуру пламени, как Уильямс начала резать стальные зажимы, охватывавшие его запястья и привинченные к цепи. За темными защитными очками ему не были видны ее глаза, но он безошибочно узнал знакомую усмешку и полный сарказма голос:
 — Надеюсь, пламя тебя не слишком беспокоит?
 Он хотел, чтобы пламя, почти касавшееся его тела, причинило боль. Он хотел ощутить жжение раскалившегося металла, хотел, чтобы мучительные спазмы поднялись по руке и разошлись по спине. Но вместо этого чувствовал лишь мягкое тепло. Контраст того, что он видел, и того, что чувствовал, казался ему сверхъестественным.
 — Похоже, что не беспокоит, — пробормотал Райт.
 Перерезанный пополам болт упал на пол, и Райт смог стряхнуть цепь с одной руки. Уильямс занялась другой рукой, а он разглядывал освобожденное запястье и ясно видел почерневшее пятно обугленной кожи. Регенерация уже началась. А он так ничего и не почувствовал.
 И не только в руке, с которой сняли цепь.
 * * * Коннор в одиночестве сидел в своей квартире и слушал голос матери.
 «…ты отправил Кайла Риза в прошлое, чтобы меня защитить. Вместе с твоим отцом мы смогли остановить машину, посланную меня уничтожить. Я подозреваю, что в будущем появятся и другие машины. Тщательнее замаскированные, с интеллектом, намного превосходящим человеческий. Они используют все имеющиеся у них средства, чтобы погубить тебя. Не доверяй им, Джон. Никогда не забывай, что это такое — машины. У них лишь одна цель: убить тебя…»
 Сколько раз он прослушивал эту запись, запоминая каждое слово, пользовался ее советами, учился воевать против машин. Эта запись стала его неотъемлемой частью, а мать навсегда осталась в его душе. Несмотря на прошедшие годы, несмотря на зрелость и приобретенный опыт, ему очень хотелось, чтобы мать была рядом. И не только из-за накопленных ею знаний. Ему не хватало ее убежденности, ее уверенности, что человечество, несмотря ни на что, одержит победу над Скайнетом.
 Именно эта уверенность впоследствии подверглась тяжкому испытанию.
 А теперь еще и это существо, появившееся среди них. Этот безумный гибрид человека и машины, который даже перед лицом неопровержимых фактов настаивал, что он человек. Упорствовал, невзирая на предательство собственного тела. Если он был послан не ради его уничтожения, то с какой целью?
 Чем больше Коннор об этом размышлял, тем крепче становилась его уверенность, что загадочное существо надо уничтожить. Кем бы он себя ни считал, он — творение Скайнета. Мало ли что он сделал для Блэр Уильямс, дальнейшее его существование не принесет ничего хорошего. Скайнету приписывают удивительные способности, но до появления существа, называвшего себя Маркусом Райтом, он еще никогда не проявлял такого хитроумного коварства.
 Подобный опыт таит огромную опасность, не сравнимую ни с пулями, ни с бомбами.
 Коннор все еще слушал запись, когда в комнату вошла Кейт. Немного постояв рядом, она кивком указала на проигрыватель:
 — Твоя мать была сильной женщиной.
 Коннор потянулся и выключил магнитофон. Неважно, что его прервали. Он все равно давно выучил все наизусть.
 — Она ничего не говорит об этом.
 Кейт внимательно заглянула в его глаза:
 — Что происходит в твоей голове, Джон Коннор?
 Он повернулся к жене:
 — Это существо, запертое в старой шахте. Мне казалось, я хорошо изучил врага. А теперь оказывается, что я ничего о нем не знаю. Я смотрел в его глаза. Он ничуть не сомневается в том, что говорит. Он искренне считает себя человеком. И он говорит, что Кайл Риз сейчас на пути в логово Скайнета. Если это действительно так, командование вот-вот отдаст приказ разнести в клочья и мою семью, и остальных пленников. И я не в состоянии их остановить.
 Реакция Кейт на слова мужа показала, что даже ее нерушимое самообладание может быть поколеблено.
 — Как ты думаешь, как поступила бы твоя мать, окажись она на твоем месте, в этой ситуации? Она продолжала бы бороться. Она нашла бы способ, Джон. Ты же Коннор. И тебе надо поступать так же.
 Уронив голову, сцепив пальцы, он уставился в пол. Сейчас он уже не выглядел неукротимым бойцом Сопротивления Джоном Коннором.
 Но наедине с Кейт ему этого и не надо.
 — Мы так часто принимаем решения, определяя, кто останется жить, а кто погибнет. Я видел слишком много смертей. — Он поднял голову и поймал ее взгляд. — Впервые в жизни я не знаю, что делать. И не только из-за Кайла. Правда. Как только начнется атака, все пленники погибнут. Одно дело умереть на поле боя, сражаясь против машин. Но остаться запертым в переполненном загоне, или в клетке, или что там использует Скайнет, не иметь ни единого шанса, чтобы ответить на удар или хотя бы убежать… просто ждать смерти…
 Он остановился, не в силах продолжать. На некоторое время между ними повисло молчание, пока Кейт не решилась кое о чем напомнить мужу.
 — Никому из нас не дано выбирать дату своего ухода, Джон. Виновата природа или машины, но мы покидаем этот мир, когда приходит наш час. Кайл бы это понял. И я уверена, ты тоже понимаешь.
 — Я уже ни в чем не уверен, Кейт. — На его лице отразилось душевное смятение. — Я довольно долго наблюдал за тем ублюдком, что висит сейчас в заброшенной ракетной шахте. Он искренне считает себя человеком, несмотря на очевидные доказательства обратного. Он в самом деле не понимает, кто он такой. Глядя на него, слушая его, я понял, что и сам уже не узнаю себя. Я так долго во всем этом… что теперь не знаю, кто я. Я так давно воюю против машин, что уже больше ни о чем не думаю, как и мои противники. Словно я и сам стал какой-то машиной.
 Кейт молча смотрела на мужа. Раньше ей удавалось находить нужные слова, чтобы вывести Джона из депрессии, в которую он погружался все чаще и чаще. Но сегодня она признала свое бессилие.
 Только резкий стук в дверь разрядил гнетущую тишину. Коннор, похоже, не собирался отвечать, и Кейт повернулась к двери.
 — Да, — устало откликнулась она. — Войдите.
 На пороге появился Барнс.
 — Что случилось, сержант? — спросила Кейт.
 Барнс быстро окинул взглядом молчаливую фигуру на краю кровати.
 — Уильямс пришла меня сменить. Она сказала, что ты хочешь со мной поговорить…
 Коннор не просто вскочил, а буквально взлетел с кровати. Все признаки меланхолии моментально исчезли. По пути к двери, пролетая мимо ошеломленного Барнса, он успел проверить, заряжен ли висевший на поясе пистолет.
   ГЛАВА 12
  Одежда, принесенная Уильямс, оказалась тесноватой, но Райт сумел ее натянуть, даже не порвав. После долгого висения на цепи его мускулы и суставы должны были бы окаменеть. Ни Райт, ни Уильямс даже не обратили внимания на отсутствие этих симптомов. По той же причине он должен был бы получить вывих плечевых суставов, но и этого не случилось. И этот странный факт тоже не стал предметом обсуждения. И еще один: раны от стальных болтов, пропущенных через его запястья, заживали со сверхъестественной быстротой и без какой-либо потери крови.
 Райт нагнулся, чтобы натянуть принесенные ботинки, и не ощутил ни малейшей боли или скованности в мышцах. Если бы у него было время задуматься о поразительных способностях своего тела, он расстроился бы еще сильнее.
 В ракетной шахте уже вспыхнули огни тревоги и послышалось резкое завывание сирены. Теперь надо было думать лишь о единственном доступном выходе из шахты.
 На одной из стен колодца имелся широкий вентиляционный канал. Он предназначался для безопасного выпуска газов, образующихся при запуске ракет. К люку канала вела узкая металлическая лесенка, прикрепленная к стене. Райт кинулся вперед и стал быстро перебирать руками, поднимаясь с такой скоростью, что ему пришлось подождать отставшую Уильямс. После этого он стал медленнее продвигаться по ступенькам и часто оглядываться на свою спутницу.
 В следующий раз, когда он посмотрел наверх, вокруг колодца уже собрались солдаты. Коннора он узнал сразу, потом разглядел Барнса. Остальные лица были ему незнакомы, но их намерения он различал так же отчетливо, как и оружие в их руках.
 Разъяренный Барнс первым засек беглецов. Перегнувшись через барьер, он закричал:
 — Я их вижу!
 В шахте им спрятаться было негде. Вооруженные солдаты рассредоточились по всему периметру колодца. Они опустили дула винтовок вниз, прицелились — и нерешительно замерли. Один капрал, глядя на Коннора в ожидании приказа, высказал мучившие всех сомнения:
 — А как же Блэр, сержант?
 Сержант не стал ждать, пока Коннор разберется с противоречивыми мыслями. Он выхватил винтовку у одного из охранников и открыл огонь.
 — Она сделала свой выбор! — крикнул Барнс.
 Он не лгал, говоря Уильямс, что никогда не промахивается. Но его пули, как и прежде, когда он забавлялся со скованным пленником, отскакивали от корпуса Райта, не причиняя ни малейшего вреда. Блэр не обладала подобной защитой. Но ей она и не понадобилась. Райт, прикинув угол стрельбы, спустился по лесенке и прикрыл ее своим телом.
 Они уже добрались до люка и собрались нырнуть в канал, но в восьми футах от входа их ожидал огромный вентилятор. Он не работал, но между лопастями и стеной не смогла бы протиснуться даже Уильямс, не говоря уж о Райте. Женщина не колебалась ни мгновения. Выхватив из ранца газовый резак, с помощью которого она срезала цепи с пленника, Блэр приставила его к креплению вентилятора, а потом на мгновение включила горелку. Вырвавшееся бело-голубое пламя заставило обоих поспешно отвернуться, но опора, поддерживающая вентилятор, моментально переломилась.
 * * * Барнс понял, что остановить беглецов огнем стрелкового оружия не удастся, и схватил переносной гранатомет. Снаряд попал точно между лопатками Райта. Когда дым после взрыва рассеялся, изумленные охранники на краю колодца едва успели увидеть, что их бывший пленник и пилот-изменник скрылись в вентиляционной шахте.
 Коннор не стал дожидаться результатов обстрела. Расположение всех ходов и выходов базы было ему знакомо не хуже, чем морщины на собственном лице, и он знал, в каком месте вентканал выходит наружу. План бегства Уильямс стал очевидным.
 — Они направляются к реке. Надо перехватить их там!
 Барнс, кивнув, побежал к выходу вслед за Коннором. Солдаты, продолжавшие обстреливать шахту, больше не упоминали имени Блэр Уильямс. Не время и не место обсуждать, что она сделала и почему.
 * * * Не только Коннор прекрасно разбирался в лабиринте переходов базы. На случай неожиданного вторжения значительных сил Скайнета всем, кто здесь жил и работал, было приказано запомнить как можно больше вероятных путей к отступлению. Так или иначе, Уильямс точно знала, что вентиляционный канал ведет в двух направлениях — обратно в шахту и на открытое пространство.
 Они с Райтом остановились в конце тоннеля и под прикрытием его стен стали осторожно осматривать прилегающие окрестности. Здешняя местность сильно отличалась от той равнины, с которой была сделана первая и неудачная попытка войти на территорию базы. Низкий кустарник всего в нескольких десятках футов от выхода шахты уступал место лесу. Густые облака наглухо закрыли звездный свет, который мог дойти с небес. Подходящая обстановка, чтобы спрятаться. По крайней мере для Райта, обладавшего превосходным ночным зрением. Но сейчас он не чувствовал ни малейшей уверенности в успехе. Он внимательно всмотрелся в кромку леса.
 — Вряд ли нам удастся отсюда выйти.
 — Ты сможешь, — сказала Уильямс. — Тем более теперь, когда знаешь, на что ты способен.
 Он оглянулся, пытаясь различить в густых сумерках выражение ее лица.
 — Тебя это не тревожит?
 Она пожала плечами и слегка улыбнулась.
 — В этом мире меня тревожит слишком много вещей. Приходится разбираться с каждым отдельным случаем, иначе рискуешь сойти с ума. Так получилось, что мне пришлось столкнуться и с этим. — Она посмотрела ему в глаза. — Столкнуться с тобой.
 Он ненадолго задумался.
 — А вдруг Коннор и остальные правы насчет меня?
 
Она не отвела взгляда.
 — А что ты об этом думаешь?
 — Не знаю. — Он отвернулся. — Я не знаю, что и подумать.
 Подняв руку, она прикоснулась к его плечу. Одежду и кожу уничтожил снаряд гранатомета, но, ощутив под пальцами металл, Блэр даже не вздрогнула.
 — Такой ответ, как мне кажется, не может исходить от машины, Маркус. Они не способны колебаться. Они всегда точно знают, что думать. А вот человеку, напротив, свойственно сомневаться.
 Его ответ прозвучал едва слышно:
 — Спасибо. Но это слабое утешение.
 — Лучше, чем никакого. — Она показала рукой на лес. — Тебе лучше двигаться. С минуты на минуту по всему периметру появятся патрули.
 — А как же ты?
 Она опять пожала плечами:
 — Всего лишь небольшая измена. Как ты думаешь, каким может быть наказание?
 Ему был известен ответ, даже если она сама не хотела этого признавать. Райт взял ее за руку.
 — Пошли. Мы обсудим твои перспективы позже.
 * * * Коннор запрыгнул в первый «Блэкхок», который был подготовлен к вылету и заправлен горючим и боеприпасами. Он приказал пилоту подняться в воздух и стал осматривать местность, где, как предполагалось, должны были появиться беглецы. Почти тотчас же с верхушки дерева неподалеку от ракетной шахты что-то взлетело и стало удаляться на юг. Джон схватился за инфракрасный прицел орудия, поймал цель — и едва удержался от выстрела. Если только существо, называющее себя Маркусом Райтом, не способно на другие превращения, кроме тех, что оно уже продемонстрировало, этот объект был, бесспорно, естественным.
 Для пущей уверенности Коннор мог бы сбить цель, но предпочел лишь проводить взглядом крупную рогатую сову, беспрепятственно продолжившую свою ночную охоту.
 * * * Райт вырвал защитную решетку, закрывавшую вентиляционный канал снаружи, и они с Уильямс оказались на одном из минных полей, окружавших базу. Они немедленно узнали об этом, потому что Райт при помощи тяжелой решетки, брошенной под ноги, тотчас взорвал один из снарядов. Если Коннор и остальные преследователи еще не знали о местонахождении беглецов, теперь это недоразумение было устранено.
 Однако в ответ не послышалось ни единого выстрела. Их никто не видел — пока.
 Вспышка осветила минное поле. Уильямс снова запустила руки в свой полный сюрпризов ранец и вытащила моток запального шнура, тонкого, но очень прочного. Она размотала весь шнур, подняла конец над головой, раскрутила и забросила вперед, насколько хватало длины. Затем подключила детонатор, отвернулась и нажала на кнопку пуска. К небу немедленно взметнулся один взрыв, затем следующий, потом еще и еще. В течение нескольких секунд, похоже, взорвались все расположенные поблизости мины. Беглецы не стали тратить времени, чтобы в этом убедиться, и, не дожидаясь, пока прекратится ливень из поднятой в воздух земли и пыли, устремились к заманчиво близкой полоске леса.
 * * * Пешие солдаты, выбежавшие с базы, старались рассмотреть бегущие фигуры на фоне сплошной завесы из дыма и пыли. Это было бы достаточно трудно даже при ярком дневном свете. А ночью по ошибке за цель можно было принять все, что превосходило ростом кролика. Кроме того, приходилось соблюдать осторожность, чтобы не перестрелять друг друга.
 Несмотря на сложные условия, некоторым из них показалось, что они видели беглецов. Но был отдан приказ по возможности взять пленника живым. Точнее, «функционирующим», как гласило официальное предупреждение.
 Как выяснилось, одному отделению преследователей не помешали ни дым, ни грохот, ни возникшая суматоха. Завидев куртку, в которую, как им было сказано, оделся пленник, двое солдат бросились на мелькнувшую в дыму фигуру. Еще двое остались в стороне, на всякий случай взяв цель на мушку.
 Пойманный субъект упорно сопротивлялся, но был не в силах справиться с двумя закаленными бойцами. А когда жертву опрокинули на спину и прижали к земле руки, она вдруг улыбнулась своим преследователям.
 Куртка была та, но надета на другого.
 Сержант, едва взглянул на распростертую на земле добычу, резко спросил:
 — Где он?
 Уильямс сделала вид, что задумалась, и тянула время до тех пор, пока один из разъяренных солдат демонстративно не взвел курок.
 — Ах да! — воскликнула она, словно о чем-то вспомнив. — Он сказал, что ему надо торопиться.
 Мчавшийся по узкой тропе на мотоцикле сержант был полон решимости отыскать беглеца и расправиться с этим существом в одиночку. Он получил свой шанс, но все случилось совсем не так, как ожидал Барнс. Выскочив из-за деревьев, Райт выбил из седла мчавшегося мотоцикла мужчину, и они оба покатились в одну сторону, а освободившаяся машина — в другую.
 Райт тотчас вскочил и побежал туда, где еще крутились колеса упавшего мотоцикла. Машина отделалась лишь косметическими дефектами. Беглеца это ничуть не беспокоило — участие в параде ему в ближайшее время не грозило.
 У сброшенного водителя на этот счет имелись свои соображения. Прокатившись по земле, Барнс поднялся на ноги почти одновременно с Райтом, выхватил пистолет и сразу же стал стрелять. Каким бы хорошим стрелком он ни был, упражняясь по неподвижной мишени при хорошем освещении, поразить быстро приближающуюся подвижную цель ночью оказалось гораздо труднее. Те пули, что попадали в цель, как и прежде, отскакивали от почти неприкрытого тела Райта
 Барнс начал паниковать, но все же попытался прицелиться, стараясь попасть в глаз. Однако его противник уже выпрыгнул из седла и бросился на преследователя. Одним ударом Райт выбил пистолет, а вторым свалил Барнса на землю и приставил к голове оружие. Перед лицом неминуемой смерти Барнс поднял руку, словно стараясь защититься, и почти закрыл глаза. Палец Райта напрягся на курке — и расслабился. Сержант, не дождавшись выстрела, снова открыл глаза.
 Над ним с оружием в правой руке стоял Райт. Барнс инстинктивно бросил взгляд на отлетевший пистолет, прикидывая свои шансы.
 * * * Единственным ударом открытой ладони, который никак не тянул на апперкот, а скорее на оскорбительную пощечину, Райт послал противника в нокаут.
 Маркус даже не удивился, что смог одной рукой поднять и развернуть тяжелый мотоцикл. Перебросив через сиденье правую ногу, Райт попытался завести мотор. К его большому облегчению, двигатель заработал сразу же. Оказывается, не каждая машина бывает врагом. Но при этом он вспомнил, что сам считается врагом в настоящий момент, и быстро избавился от ненужных мыслей.
 Внезапно засвистели пули, и вокруг него стали рваться снаряды.
 Райту больше всего сейчас хотелось испытать себя, но единственное, чего ему постоянно не хватало, — это времени. На хвосте висели преследователи, слева и справа тянулись минные поля, так что единственно возможный путь спасения вел вперед.
 А это означало, что ему придется совершить прыжок с высокого откоса, преграждавшего путь к берегу реки. Он прибавил скорость и, разбрасывая грязь, с ревом помчался к высокому уступу. Мотоцикл, взрывая землю, разогнался до предельной скорости, едва коснулся верхней площадки уступа и взлетел в воздух.
 Он почти сумел это сделать.
 Такое падение оказалось бы смертельным для любого нормального человека. Оно могло оказаться гибельным для любой из большинства изготовленных людьми машин. Но Маркус Райт не был ни тем ни другим. После удара о землю он немного скатился вниз, но быстро встал и направился к тому месту, где остался лежать мотоцикл, у которого еще крутилось заднее колесо. Райт успел сделать несколько шагов, как в мотоцикл ударил заряд напалма. Густое пламя мгновенно охватило все вокруг. Мотоцикл исчез в огне вместе с кустарником и небольшими деревцами, на свою беду оказавшимися в зоне поражения.
 Райт, почерневший и дымящийся, вырвался из пылающего костра почти без одежды и быстро побежал к высоким деревьям, окаймлявшим берег реки.
 * * * Коннор с изумлением следил из вертолета за живучим беглецом, который скрылся под высокими тополями. С мрачной усмешкой он склонился над центральной панелью управления и бросил вертолет в погоню. Позади него солдаты с обоих бортов сгрудились у открытых дверей и пытались поразить цель.
 — Мы нашли его! — воскликнул Коннор, включив микрофон. — Беглец находится за внешним периметром, между отметками сорок пять и сорок девять, пытается уйти из-под огня. Направляется к реке. Если мы не достанем его раньше, будем ловить в воде.
 Вокруг Райта продолжали падать и взрываться снаряды. Они заставляли его шарахаться, ударной волной сбивали с ног, замедляли движение, но не могли остановить. Маркус добрался до реки.
 Вертолет Коннора летал быстрее, чем бегал Райт, и теперь завис почти над самой водой, шаря лучом прожектора по берегу, отыскивая беглеца. Один из стрелков для лучшей видимости выпустил осветительную ракету.
 Поверхность реки пошла пузырями, забулькала, словно вода внезапно закипела. А потом стала видна и причина, вызвавшая это.
 Там было не меньше десятка Гидроботов. Их сегментарные тела формой напоминали змей, а отсутствие глаз компенсировалось многочисленными и разнообразными датчиками. Гидроботы разом выскочили из воды и вцепились острыми металлическими зубами в полозья зависшего нал водой вертолета. Несмотря на то, что вес каждого отдельного Гидробота не превышал сорока фунтов, совместными усилиями они спровоцировали серьезный крен.
 Один из стрелков, издав жуткий вопль, вывалился через открытую дверь, а солдат у противоположного борта отчаянно вцепился в дверь и старался найти опору для ног, чтобы не скатиться вслед за товарищем по гладкому полу накренившейся кабины.
 Коннор ничем не мог им помочь. Гидроботы уже повредили гидравлический привод, и пилот мог лишь пытаться сохранить минимальную стабильность, чтобы машина не рухнула в воду. Тем временем несколько стальных змей уже прогрызли ход в пассажирский отсек и теперь наводили ужас на солдат, дробя мощными челюстями все, что оказывалось поблизости.
 Отчаянная стрельба и энергичные пинки по металлическим жвалам не спасли стрелка — пули отскакивали от брони ближайшего Гидробота, а в это время второй успел цапнуть его за ногу. Кровь брызнула во все стороны. Раздался пронзительный треск, когда металлические зубы раздробили кость.
 Выпавший из вертолета солдат смог вынырнуть, но тут же завопил и забился, когда стальные зубы утащили его обратно.
 Через мгновение жидкость в гидравлической системе «Блэкхока» иссякла, и вертолет стал абсолютно неуправляемым. Он закрутился над темной поверхностью воды, и Коннор выпрыгнул из изувеченной машины. Джон чудом избежал близкого контакта с бешено вращавшимися лопастями, а вертолет рухнул на мелководье рядом с берегом.
 Коннор несколько мгновений барахтался, хватая ртом воздух, пока не обнаружил, что вода едва доходит до середины бедра. Выхватив пистолет, он рванулся к берегу. Дно под ногами состояло из вязкой смеси песка и глины, и ноги вязли в нем при каждом шаге. А за спиной Гидроботы рвали на части последнего солдата.
 Скоро они обнаружили и его.
 Промахнуться по влажно сверкающим в воде корпусам было невозможно даже в полной темноте. Один за другим Гидроботы получали по пуле из крупнокалиберного пистолета и уходили в глубину, содрогаясь в конвульсиях, словно и в самом деле были живыми существами. Шаг за шагом он пробивался к берегу.
 Наконец топкое дно сменилось галькой и валунами; вода хлюпала в сапогах, но Коннор уже выбрался на сухое место. Гидроботы, созданные для существования и сражений в воде, не могли догнать его на суше. Но даже на мелководье они могли далеко выпрыгивать из воды. Один из них так и сделал, решив сомкнуть смертоносные челюсти на его голове. Коннор боковым зрением уловил мощный рывок, развернулся, поднял пистолет и спустил курок. Но выстрела не было. Осечка.
 Он инстинктивно прикрылся одной рукой, загораживаясь от ужасного врага, а другой лихорадочно пытался выбросить негодный патрон и зарядить следующий. Гидробот почти достал его — почти. Чьи-то руки перехватили извивающуюся тварь в воздухе и легко, словно цыплячью ножку, переломили надвое. Обе половины, все еще дергаясь, полетели в воду. Коннор не стал провожать взглядом обломки. Вместо этого он навел пистолет на человека, спасшего ему жизнь.
 «Существо, — поправил себя Коннор, — спасшее мне жизнь».
 Маркус, почти лишившийся остатков кожи и одежды, но даже не запыхавшийся, твердо встретил взгляд Джона. На мелководье собралась целая стая Гидроботов. Но ни один не осмеливался повторить попытку своего собрата. Коннор, еще не отдышавшись, свободной рукой махнул в их сторону:
 — Посмотри на них. Они не нападают. Не нападают на меня, потому что поняли твой приказ. Не нападают, потому что знают, кто ты. Даже если ты сам этого не знаешь.
 Райт, кивнув на пистолет в руке Коннора, без всякой злобы заметил:
 — Полагаю, это оружие вряд ли тебе поможет, даже если бы было исправно. Пуля не может меня остановить.
 Коннор внимательно осмотрел стоявшую перед ним мощную фигуру, позволив взгляду свободно странствовать по удивительным соединениям металла и органических тканей. Напалм уничтожил почти все остатки эпидермиса, и теперь глазам Коннора предстали все непостижимые детали гибрида.
 — Но никто еще не пытался выстрелить тебе в сердце, — хрипло ответил он. — Я вижу, как оно быстро бьется. Могу поклясться, что оно усилено, приспособлено и напитано энергией, как и остальные твои «человеческие» органы. Но, похоже, в нем осталось слишком много от оригинала, чтобы перенести попадание крупнокалиберной пули.
 Райт некоторое время размышлял над его предположением. Потом кивнул:
 — В этом есть смысл. — Он выпрямился. — Давай. Убей меня.
 Коннор попытался сдержать дрожь, бившую его тело после падения вертолета и яростной атаки Гидроботов, затаил дыхание и прицелился. Палец начал медленно давить на курок.
 Райт не отвел взгляда, не выказал ни малейших признаков страха. Коннор постарался себя убедить, что в этом нет ничего удивительного. Вряд ли даже самая совершенная программа поддерживает такие эмоции, как страх.
 — Кайл Риз жив.
 Коннор старался не реагировать на его слова, но был так вымотан и беззащитен, что на этот раз не смог сохранить бесстрастное выражение лица. Палец отодвинулся от курка.
 — Как ты можешь быть в этом уверен? — настороженно спросил Коннор.
 Хоть он и убрал палец со спускового крючка, но пистолет не опустил.
 — Я говорил тебе раньше, но ты не слушал. Он и его маленькая подружка стали моими друзьями, но вместе с другими пленниками были захвачены машинами. И теперь все они в логове Скайнета. Я хочу их оттуда вытащить. Вот почему я вместе с Блэр Уильямс пришел к вам на базу, но ты отказался мне поверить. Я и сейчас хочу их освободить. — Его глаза — хотя бы отчасти человеческие — впились в лицо Коннора. — Мне кажется, что и ты этого хочешь.
 В этом вопросе они были единодушны.
 — Конечно, я хотел бы их освободить, — ответил Коннор. Райт кивнул.
 — Чтобы до них добраться, надо для начата проникнуть в Скайнет-Центр. И помочь вам в этом могу только я.
 Коннор с сомнением покачал головой:
 — Проникнуть в Скайнет-Центр? Но как?
 Райт неторопливо шагнул вперед. Коннор тотчас поднял пистолет. Сейчас он отчетливо мог видеть бьющееся, усиленное и модифицированное сердце. Если он выстрелит и… человек… умрет, а люди попытаются его изучать… Станет он объектом исследования хирургов или инженеров? Да и велика ли разница? Плоть и кровь, механика и гидравлика… Разве все они не машины, только под разными названиями? Может быть, склад ума и точка зрения важнее конструкции и исходной материи?
 Сбитый с толку, уставший, измученный страхом за Кайла — и за самого себя, — Коннор стал медленно опускать пистолет, пока дуло не уставилось в землю.
 — Даже если предположить, что ты говоришь правду, почему я должен тебе доверять?
 
— По двум причинам, — произнес Райт. — Во-первых, я должен выяснить, кто сделал меня таким. А во-вторых, ты тоже хочешь это знать.
 За его спиной кишела Гидроботами река, со стороны берега все слышнее были крики преследователей, выстрелы и лай ищеек. Коннор оказался в затруднительном положении. Ему предстояло принять решение, возможно, самое важное в жизни, а времени, чтобы все обдумать, не было. Но он стал одним из самых удачливых бойцов Сопротивления не потому, что проявлял нерешительность. В его ответе в равной мере звучали вызов и просьба.
 — Ты проведешь меня туда. Я останусь на мосту — он находится в прямой видимости от Скайнет-Центра, и мы сможем свободно общаться. И ты найдешь мне Кайла Риза.
 Коннор запустил руку в карман и достал коммуникатор. Убедившись, что устройство не пострадало от воды и батареи полностью заряжены, он бросил его в сторону маячившей напротив странной фигуры.
 Райт не глядя подхватил брошенный прибор.
 — Нет проблем. Они считают меня своим.
 Несмотря на теплую ночь, по спине Коннора пробежал холодок. Неужели он на пороге величайшей в своей жизни ошибки? Неужели мышление этого существа такое же сложное, как и его строение?
 Но если все это обман, то ради чего? Впервые познакомившись с существом, называвшим себя Маркусом Райтом, и Коннор, и его соратники были уверены, что столкнулись с хитроумной попыткой проникнуть на базу с целью убийства Джона. Теперь это существо, ничем не удерживаемое и неповрежденное, свободно стояло в ярде от Коннора и имело возможность прикончить его одним ударом. Но при этом настаивало на своем стремлении спасти Кайла. Маркус Райт был ходячим противоречием и не переставал удивлять Коннора.
 Впрочем, разве сам Райт не признавал этого?
 * * * Коннор показал на притихших Гидроботов.
 — Ты сказал, что они считают тебя своим. А что думаешь ты сам?
 Этот вопрос Райт задавал себе с тех пор, как впервые увидел свои внутренности. Это был самый главный вопрос, на который он хотел получить ответ. Из чего следует, что у него этого ответа не было. Он развел руки, словно демонстрируя человеку свое тело, и откровенно признался:
 — Я не знаю.
 * * * Маркус, все так же раскинув в стороны руки, прошел мимо Коннора и направился к реке. Дуло вновь поднятого пистолета Коннора неотступно следило за ним даже после того, как голова Райта скрылась под неспокойной поверхностью воды. Коннор продолжал смотреть на ту точку, где Райт ушел под воду, пока его внимание не привлекло какое-то движение на противоположном берегу. Райт провел под водой намного больше времени, чем любой нормальный человек. Обернувшись, он махнул Коннору рукой и скрылся в прибрежных кустах. Он не переплыл реку, поскольку уже имел случай убедиться, что плавать ему трудно из-за тяжести тела, — он просто перешел ее по дну.
 Коннор спрятал пистолет в кобуру и еще долго смотрел на заросли, в которых исчез Райт. Он был почти уверен, что совершил непоправимую ошибку.
 Джон Коннор развернулся и зашагал по направлению к базе. Едва он оказался под деревьями, как за кустами шевельнулись тени и на него уставились дула трех винтовок.
 — Стой! Назови свое имя! — рявкнул сержант, командующий отделением.
 — Джон Коннор.
 «Как жаль, — добавил он про себя, — что я не могу стать кем-нибудь другим».
 Он был и остается Джоном Коннором. Хотя бы в этом у него есть преимущество перед несчастным Маркусом Райтом.
 Солдаты, моментально опустив оружие, собрались вокруг него, и вся группа зашагала к ближайшему входу на территорию базы. Увидев, что перед ними действительно Джон Коннор, бойцы не скрывали своего облегчения.
 — Сэр? — спросил один из солдат. — С вами все в порядке?
 Коннор кивнул.
 — Несколько синяков, но ничего серьезного. Вертолет упал в воду. — Он махнул рукой в сторону реки. — Мы увлеклись поисками и опустились слишком низко. Гидроботы нас достали. Только я один сумел добраться до берега.
 Сержант горько сжал губы. Он тоже оглянулся на берег реки.
 — Есть какие-то следы?
 Коннор остановился. В темноте кое-где между деревьями еще можно было различить, как поблескивает река. Никаких следов Райта. Если они и оставались, то речной поток до утра все смоет. Коннор отрицательно покачал головой и ускорил шаг.
 — Никаких следов, солдат. С этим уже ничего не поделаешь. Я думаю, он уже далеко.
 * * * Гауптвахта базы не отличалась особой роскошью. Впрочем, большинство ее обитателей гостили здесь недолго. До сегодняшнего дня сюда попадали главным образом те, кто нуждался в продолжительном сне после злоупотребления спиртными напитками, или те, кому требовалось остыть после драки с товарищами или разобраться с игорными долгами.
 В случае с Блэр Уильямс дело обстояло иначе.
 Ее, в отличие от обычных обитателей гауптвахты, ни на минуту не оставляли наедине с ее предательством. Напротив камеры круглосуточно дежурил вооруженный часовой. Уильямс не предпринимала попыток вовлечь регулярно сменяющихся охранников в разговор, и они, в свою очередь, не проявляли к ней интереса. Охранники не имели представления, по какой причине она здесь оказалась. Это их не касалось. В ограниченном пространстве базы давно установилось неписаное правило: не стоит совать нос в чужие дела, если не хочешь, чтобы эти дела стали твоими.
 Но человек, стоявший в данный момент на пороге камеры, имел твердое намерение нарушить это правило. Он пришел, чтобы поговорить.
 Как только сопровождавший его офицер вышел, Уильямс села на краю койки и внимательно посмотрела на посетителя.
 — Коннор… — Ее задумчивость быстро сменилась обыкновенным любопытством. — Что привело тебя в это убогое заведение? — Она взмахом руки обвела камеру. — Теперь у меня другое начальство.
 Посетитель не был расположен ни к шуткам, ни к пустой болтовне. И не собирался тратить время на долгое вступление.
 — Почему ты это сделала?
 Уильямс с самым невинным видом захлопала глазами:
 — Что сделала?
 — Выпустила Маркуса. Почему ты помогла ему скрыться? Это же машина. Всего лишь еще одно орудие паутины Скайнета. Я не понимаю тебя.
 Даже будучи под арестом, Уильямс была не намерена позволять Коннору заноситься. Она встала и шагнула ему навстречу. Он не отступил. Джон Коннор ни перед чем не отступал, тем более перед изменившим — и, возможно, безумным — военным пилотом.
 — Ты утверждал, что он всего лишь часть замысла Скайнета. Я в это не верю. Он другой. Хотя никто из нас этого пока не способен понять. Но я вижу в нем человека. Не машину. Личность, которая борется с тем же противником, с которым каждый день сражаемся и мы, Джон. С нашей человечностью. Это человек, заключенный в машину, как в ловушку. — Она печально покачала головой. — Я не знаю, как он был сделан и с какой целью, но это не слепое орудие Скайнета. Я не знаю, как это объяснить, но он сам по себе. А почему ты спрашиваешь? Какое это теперь имеет значение? Разве ты уже не составил свое мнение?
 Коннор ничего не ответил. Он долго молчал, погрузившись в свои мысли. Потом снова посмотрел на нее:
 — Как твоя нога?
 Она поморщилась:
 — Болит.
 Снова в камере надолго установилась тишина. Наконец Коннор махнул рукой часовому.
 — Выпусти ее.
 Солдат нерешительно замялся:
 — Но, сэр, приказ…
 — Выпусти. Это приказ. Под мою полную ответственность.
 Солдат пожал плечами и отступил в сторону. Из всех людей на базе, приказы которых выполнялись без возражений, Джон Коннор был, безусловно, первым.
 Уильямс посмотрела вслед уходящему Коннору. Он все так же был погружен в свои мысли. И она не решилась отвлечь его от них, а иначе наверняка спросила бы, почему он решил ее освободить. Они успели обменяться лишь несколькими фразами. Что же в этом разговоре заставило Коннора изменить свое мнение о ней?
 Еще интереснее и еще непонятнее — что заставило его изменить мнение о Маркусе Райте?
   ГЛАВА 13
  Такой бурной деятельности на базе не наблюдалось с того дня, когда шесть месяцев назад звену Ф-15 из Сиэтла удалось незамеченным проскочить мимо Скайнет-Центра и благополучно приземлиться. На затянутой камуфляжными сетками бетонной площадке к решающему наступлению готовили и вооружали десятки самых разных воздушных судов. Пилоты болтали между собой, а механики торопились подготовить к сражению даже серьезно поврежденные самолеты. В стороне от взлетно-посадочной полосы группа специалистов заканчивала последние работы по формированию передающего узла, которым будет оснащено особое подразделение, тоже участвующее в решительном наступлении на Скайнет.
 Коннор пробирался сквозь всю эту организованную суматоху к узлу связи, где его ждали: в целях сохранения секретности его соединяли с вызывающим объектом только в самой радиорубке. Завидев Коннора, офицер связи протянул ему наушники:
 — Тебя вызывает командующий.
 — Коннор. Слушаю.
 Возбужденный голос Эшдауна ответил:
 — Коннор, твои люди готовы? Все уже пришло в движение. Завтра мы будем встречать новый рассвет. Для человечества начнется новый день. Что до меня, так я намерен построить дом на развалинах Скайнет-Центра. А вместо изгороди будут стоять выведенные из строя Т-1. Но времени остается совсем мало.
 — Ответ отрицательный, — напряженно отозвался Коннор. — Никто не готов. Мы не готовы. И вы не готовы. Необходимо задержать атаку. Обстоятельства изменились. Повторяю: обстоятельства изменились.
 Несмотря на несовершенство связи, изумление в голосе генерала прозвучало отчетливо и ясно.
 — Ты о чем говоришь? Все части уже на исходных позициях. Ты хоть представляешь себе, чего стоило скоординировать все наши силы? Ты представляешь возможные потери, если сейчас дать приказ остановиться? Я не говорю о прямых затратах, подумай о резервах, о разочаровании и утрате эффекта внезапности. Ты можешь назвать причину отмены атаки?
 Коннор с трудом сглотнул. Он знал, насколько трудно будет переубедить генерала Эшдауна, но не мог не попытаться после того, что стало ему известно.
 — Стратегические составляющие конфликта изменились. Правильнее сказать, появилось нечто новое. Нечто такое, чего никто не мог предвидеть, тем более на это рассчитывать. А раз мы не могли все рассчитать заранее, необходимо внимательно изучить новую ситуацию, прежде чем предпринимать крупномасштабные действия.
 Линия связи в полной мере передала нетерпение Эшдауна.
 — Коннор! Дьявол тебя задери, о чем ты толкуешь?
 Он решил немного изменить тактику:
 — Задержите начало атаки. У меня появилась возможность проникнуть в тыл Скайнета и освободить пленников. Генерал, дайте мне эту возможность.
 — Нет. Решительно нет. Сейчас не время для спасательных операций, Коннор. Твоя просьба угрожает всей миссии.
 — Сэр, вы не слушаете меня. Я не против наступления. Но не такой ценой. Я не буду убивать наших же людей.
 — Мы не убиваем людей. — Терпение Эшдауна явно было на исходе. — Это называется «неизбежные потери», Коннор. Я говорил, что в соответствующий момент приму верное решение. И я его принял. Сигнал отключения работает. Это ключ к нашей победе. Мы будем сражаться до конца. Это приказ, Коннор.
 — Послушайте, генерал. Мы будем сражаться до конца и погибнем. Все. Кем вы себя вообразили — генералом Шерманом? Тамерланом?
 — Я лично думаю, что Шерман одобрил бы мои действия. Я знаю, кто я. В настоящий момент меня больше беспокоит вопрос: а кто ты?
 Коннор оглянулся через плечо. За его спиной заканчивали последние приготовления к атаке солдаты, техники, пилоты, механики и специалисты. К атаке, которую он как-то должен остановить. Джон снова переключил внимание на голос в наушниках.
 Эшдаун еще не закончил.
 — Победа, можно считать, у нас в руках, и в последнюю минуту, в последнюю секунду ты — один ты — внезапно начинаешь твердить, что она недосягаема. Все эти разговоры — сущая чепуха, Коннор. Сейчас не время для пораженческих настроений. Мы намерены победить, и я не собираюсь позволять тебе ставить мне палки в колеса накануне сражения, которое должно закончиться величайшей победой в истории человечества.
 Все это было так хорошо знакомо Коннору. Сколько раз в своей удивительной, мучительной, необычной и отмеченной страданиями жизни он должен был терпеть упрямство не понимающих его людей? Почему именно сейчас, когда назревали главные события, когда возникала критическая ситуация, основанная на сложном сплаве прошлого и будущего, его никто не хотел слушать? В одном Коннор был теперь уверен: Эшдаун не намерен прислушиваться ни к его словам, ни к советам кого-либо другого. И все же Коннор решился еще на одну попытку:
 — Скайнет захватил Кайла Риза. Он значился в списке под первым номером.
 Голос Эшдауна стал таким же ледяным, как воды, в которых курсировала его подводная лодка.
 — Значит, такова его судьба, Коннор.
 — Нет! Я должен его спасти! Он и есть главный ключ. Ключ к будущему. Ключ к прошлому. Без него мы потеряем все.
 Эшдаун не слушал. Или не слышал. Или и то и другое сразу.
 — Мы будем сражаться до конца.
 — Мы будем сражаться до конца и погибнем. — Коннор с трудом сдерживал эмоции. — Все погибнут. Я еще раз прошу вас, генерал, задержите атаку. На несколько часов. Этого будет достаточно, чтобы техники закончили работу над некоторыми моделями по моему поручению. А я за это время попытаюсь спасти Кайла Риза и других пленников, содержащихся в Скайнет-Центре.
 Эшдаун отчеканил холодно и спокойно:
 — Если ты задержишь наступление, я тебя собственноручно пристрелю. Попытаешься сорвать наши планы, я сотру с лица земли всю вашу базу. Слишком многое поставлено на карту, Коннор. Мы не можем не воспользоваться шансом.
 — Именно об этом я и прошу, генерал. Воспользоваться шансом.
 — Я снова отказываю тебе, Коннор. Наступление начнется в назначенное время.
 Офицер связи посмотрел на своего командира. Вслед за ним поднял голову и подошедший послушать разговор Барнс.
 Время на исходе.
 «Время всегда на исходе», — с горечью подумал Коннор. Только сегодня эта расхожая фраза может воплотиться буквально. Время может закончиться во всех смыслах.
 — Я отправляюсь в Скайнет-Центр, — решительно произнес Коннор. — С вашего разрешения, сэр, или без него. Люди, захваченные в плен, заслуживают хотя бы этой малости. Вряд ли они хотели бы, чтобы о них вспоминали как о героях. Они хотели бы, чтобы у них было будущее. Они имеют право на шанс остаться в живых.
 Ярость Эшдауна прорвалась через закодированный канал связи.
 — Тогда с этого момента я лишаю тебя командных полномочий, будь ты проклят! — Голос генерала стал глуше, когда он обратился к людям на подводной лодке. — Разойтись по своим местам!
 Таймер шифровальной системы прыгнул на нулевую отметку, и связь оборвалась. Коннор медленно стянул с головы наушники. В ту же минуту Барнс с непроницаемым выражением лица шагнул вперед:
 — Сэр, в конце сигнал стал совершенно неразборчивым. Я не понял последней фразы генерала.
 Он обернулся к офицеру связи.
 — И я тоже, сэр.
 Барнс вытянулся почти по стойке «смирно».
 — Мы с вами до самого конца, сэр.
 Коннор отрывисто кивнул. Передав наушники связисту, он развернулся и вышел. По мере удаления от радиорубки его шаги становились все быстрее. С его плеч и с его души свалилась огромная тяжесть. Он снова оказался вне общества, где действовали хорошо знакомые ему правила.
 Правда, их было не так уж и много.
 Коннор и Барнс нигде не задерживались и вскоре уже были в рубке, откуда велись внешние радиопередачи. Несмотря на хаотичное нагромождение антенн, усилителей, кабелей и отдельных компьютерных компонентов, Коннор был уверен, что стоит включить аппаратуру, и начнется трансляция последовательных сигналов, как и было запрограммировано. К счастью, питание всего узла осуществлялось от одного весьма громогласного, но исправного дизель-генератора.
 
Коннор заглянул в кладовку и наскоро изучил ее содержимое. Затем вытащил моток запального шнура для С-4 и протянул его Барнсу:
 — Вот. Подготовь рубку к уничтожению.
 Барнс засомневался:
 — Нашу рубку?
 — Да.
 Сержант растерянно повертел в пальцах кончик шнура.
 — Можно спросить: зачем?
 На лице Коннора появилось хорошо знакомое Барнсу выражение.
 — Потому что охотник иногда становится добычей.
 Пока Барнс вместе с офицером связи обматывали запальным шнуром обреченную на уничтожение станцию, Коннор подключил наушники с микрофоном к коротковолновому передатчику. Уже включив питание, он еще некоторое время нерешительно молчал, пытаясь подобрать слова. Затем начал говорить:
 — Говорит Джон Коннор. Если вы меня слушаете, значит, вы участвуете в Сопротивлении. Когда-то я знал женщину, которая призывала людей опасаться будущего и предсказывала скорый конец. Она утверждала, что все будет разрушено. Никто не желал слушать ее откровения. Общество обрекло ее на изоляцию. Та женщина была Сарой Коннор, моей матерью. Сейчас мы знаем, что все ее предсказания сбылись. И теперь я прошу, очень прошу поверить мне, ее сыну, как надо было верить ей.
 Командование заставляет нас сражаться так, как сражаются машины. Они навязывают нам хладнокровно просчитанные решения. Но мы не машины. Если мы начнем вести себя так же, как они, если наши решения ничем не будут отличаться от их решений, тогда какой смысл в нашей борьбе?
 Прошу вас. Слушайте меня внимательно. Я нуждаюсь в каждом из вас. Мы должны остановиться. Поверьте мне, если атака начнется сегодня ночью, человечество проиграет. Наша надежда на будущее исчезнет. Сара Коннор говорила мне, что придет момент, когда нам самим придется строить свою судьбу. Этот момент настал, и нашу судьбу мы сможем определить только все вместе. Вы должны остановиться до рассвета.
 Все, за что мы боролись, все, чего мы достигли, может рухнуть в один момент.
 Он сделал небольшую паузу, и снова заговорил:
 — Наша судьба определяется не прошлым и не будущим. Она вершится здесь и сейчас. Если хоть одна бомба упадет на Скайнет до восхода солнца, мы лишимся будущего. Прошу вас, остановитесь. Дайте мне время закончить дело. Дайте мне время защитить будущее, за которое мы — все мы — боремся.
 Он хотел сказать что-то еще, но вдруг осознал, что больше сказать нечего, и медленно снял наушники.
 * * * Арсенал базы был так же разнообразен, как и ее гарнизон, но все содержалось в отличном порядке. Коннор прошел вдоль стеллажей.
 Пока он выбирал оружие, в помещении появилась еще одна фигура. Едва взглянув в сторону Кейт, Коннор продолжал заниматься своим делом. Некоторое время она следила за его движениями, затем подошла ближе. Голос Кейт звучал негромко, но напряженно:
 — Чем ты, по-твоему, занимаешься, Джон?
 Он сосредоточился на тяжелой связке взрывчатки и не поднял головы.
 — Скайнет схватил Кайла.
 — Мы уже обсуждали это. Как ты можешь быть настолько уверен?
 Он снял со стенда тяжелый пистолет, повертел его в руках, затем повесил обратно на крючок.
 — Мне сказала машина. Заводная игрушка. Кукушка в часах, наделенная сознанием. — Он мрачно усмехнулся. — Я могу ошибаться, но мне кажется, что это правильно. — Он покачал головой. — Теперь я понимаю, что чувствовала моя мать, запертая в сумасшедшем доме. Она пыталась предупредить всех. Она знала, что уготовано нам в будущем, но ее никто не слушал. Надеюсь, где-то там есть Бог и он меня слышит. Кейт, пообещай мне, что будешь слушать меня и сразу эвакуируешься. Ты уйдешь отсюда и спрячешься в каком-нибудь безопасном месте.
 Она уже обо всем догадалась.
 — Ты собираешься попытаться спасти Кайла, верно?
 Коннор не ответил.
 — Джон, это бессмысленно. Это за тобой охотится Скайнет. Ты сам признался, что про попавшего в плен Кайла тебе сказала машина. Они пытаются тебя заманить. Это ловушка.
 — Может, и ловушка. Но мы попробуем использовать эту ловушку против них.
 Он протянул руку на верхнюю полку и достал оттуда полуавтоматический гранатомет 25-го калибра и коробку термобарических снарядов.
 — Если Кайл умрет, Скайнет победит.
 Кейт бессильно сжала кулаки и подошла ближе. Теперь она умоляла его:
 — Джон, тебе нельзя идти туда одному. Риз ради тебя пожертвовал своей жизнью. Вряд ли он хотел, чтобы ты так пренебрежительно относился к своей жизни, предпринимая тщетную попытку его спасти.
 Коннор помрачнел еще больше.
 — Именно поэтому я и иду туда. Потому что он пошел. Потому что он спас жизнь моей матери и дал жизнь мне. Потому что я должен ему. Должен хотя бы попытаться.
 — Джон, это самоубийство. Я не буду стоять и смотреть, как ты себя убиваешь.
 Он отвернулся и зарядил магазин автомата, потом стал укладывать гранаты и пластиковую взрывчатку в ранец.
 Кейт долго наблюдала за ним. Потом подняла пистолет и очень осторожно приставила дуло к своему виску. Коннор, прервав свое занятие, медленно повернулся к ней, и его взгляд заметался между ее лицом и пистолетом.
 — Посмотри на меня. Как тебе это нравится? Вот и я сейчас ощущаю то же самое.
 Лицо Коннора смягчилось.
 — Кейт, прошу тебя…
 Она медленно опустила пистолет. Но не взгляд.
 — А как же наш ребенок?
 Он глубоко вздохнул:
 — Если я не смогу постоять за то, во что верю, каким же я буду отцом?
 Она слегка взмахнула дулом пистолета.
 — Мы говорили, что вместе пройдем через все испытания. Только поэтому мы так долго продержались. Если ты погибнешь…
 Ее голос дрогнул, и она не смогла закончить фразу, не смогла выразить свою мысль. Силы Кейт, как и ее уверенность, были на исходе. Она так долго боролась, и она так сильно устала. Она знала, что и Джон устал не меньше, но он каким-то образом всегда умудрялся восстановить силы, всегда черпал их из неведомых глубин и в самые тяжелые моменты не терял уверенности. Кейт была сильной. Но не такой сильной, как Джон Коннор. Поэтому он должен жить. Ради Сопротивления. Ради всех. Ради нее.
 Он видел, как она мучается, чувствовал ее боль.
 — Твоя жизнь — это все, что имеет для меня значение, Кейт. Только ради тебя я мог сражаться все эти годы. Мое сердце остается с тобой. Оно всегда принадлежало тебе и всегда будет твоим. Я живу только ради тебя.
 Он шагнул к ней, и пистолет выпал из пальцев Кейт. Он упал у ее ног, безмолвный и больше не опасный.
 В глазах появились слезы и побежали по ее лицу, оставляя на щеках мокрые следы. Нежно улыбнувшись, она положила его покрытые шрамами руки на свой живот. Коннор поднял одну руку и дотронулся до ее лица, провел кончиками пальцев по скулам.
 — Мы не будем прощаться, — прошептала Кейт.
 — Не будем, — согласился он и поцеловал ее. Наконец она отстранилась. Кому-нибудь все равно надо было прервать поцелуй.
 — Увидимся позже, ладно?
 — Да.
 Она улыбнулась сквозь слезы.
 — Каждый раз, когда я смотрю в твои глаза, я понимаю, что мы поступаем правильно, — ласково прошептала она. — И я знаю, что мы все равно справимся. И что я не одинока.
 Она указала на дверь оружейного склада, оставшуюся слегка приоткрытой.
 — На тебе лежит ответственность перед всеми этими людьми, Джон. Они верят, что ты приведешь их к победе. Что я должна им сказать, когда они поймут, что ты ушел?
 Она замолчала и шмыгнула носом, стараясь не расклеиться окончательно.
 — Что же я должна сказать?
 Джон заглянул в лицо Кейт. Он был не в силах разогнать отчаяние и тоску в ее глазах. Коннор улыбнулся и осторожно смахнул слезинки с ее щек.
 — Я вернусь.
 Он повернулся, подхватил ранец, забросил на плечо выбранное оружие, потом приник к губам Кейт в долгом страстном поцелуе, а когда оторвался от нее, решительно зашагал прочь из арсенала. Она молча смотрела ему вслед. Его последние слова еще не растаяли в воздухе, но она им уже не верила. Наконец Кейт Коннор собралась с силами и поспешила к выходу. Но, выйдя из оружейного склада, она уже не увидела мужа.
 Осознав, что бежать за ним бесполезно, Кейт направилась в лазарет. Пусть она не в силах побороть собственные страдания, она может хотя бы облегчить страдания других.
 Та мучительная боль, которую она испытывала, не была подвластна медицине.
 * * * Как и все падальщики, вороны и их собратья ничуть не пострадали от войны. В такие дни не каждый человек мог надеяться на погребение, не говоря уж о тысячах домашних животных, оставленных на произвол судьбы, после того как их хозяева были истреблены разбушевавшимися машинами. Кроме того, ни смотрители парков, ни фермеры, теперь занятые только проблемами собственного выживания, уже не убирали трупы диких зверей, умерших естественным образом.
 Летящая ворона не видела причин пугаться вставшей на ее пути высокой стены. Несмотря на свою суровую безыскусность, стена, с точки зрения вороны, ничем не отличалась от городских руин, где давно обосновались эта птица и ее родичи. А когда сдвоенные орудийные стволы с негромким жужжанием стали поворачиваться в ее сторону, ворона только взмахнула крылом и свернула в сторону.
 * * * Автоматические орудия мгновенно определили присутствие органического существа в запретной зоне, но они не делали различия между пернатыми и бойцами Сопротивления. Заложенная программа предусматривала уничтожение любого основанного на углероде соединения, нарушившего границу Скайнет-Центра, а потому они отреагировали на вторжение с присущей машинам несоразмерностью.
 Относительную тишину наступившего вечера разорвало рявканье перекрестных очередей, мгновенно уничтоживших нарушителя. Спустя пару секунд грохот затих, а от пролетавшей представительницы отряда воробьиных ничего не осталось. Ни одно черное перышко не упало на безжизненную землю за высокой стеной.
 * * * Из темного речного потока появилась одинокая фигура и направилась к деревьям, растущим вдоль берега. Райт знал, что зона безопасности Скайнета совсем рядом. Если ему удастся в целости и сохранности пересечь невидимую границу, его ждет немало интересного.
 Все выглядело так, как описывали сводки разведчиков Сопротивления: высокая стена, встроенные артиллерийские гнезда, сенсоры по всему периметру и никаких признаков движения.
 Что ж, последнее легко исправить.
 Райт глубоко вдохнул и, не прячась, вышел из-под защиты деревьев.
 Так же четко, как в случае с несчастной птицей, оба орудия плавно повернулись, чтобы оценить новый объект. Один залп, и все будет кончено. Исчезнут неопределенность и боль, неотступно сопровождавшие его с первого же момента после пробуждения, и все его сомнения сгорят в адском пламени мощного взрыва.
 Какая-то часть его хотела этого, стремилась к этому, надеясь на быстрый конец. Больше не надо будет гадать, во что он превратился. Не надо ломать голову, как и где это произошло. Тогда он наконец обретет мир.
 Но, как оказалось, на это слишком рано рассчитывать. Несколько секунд дула орудий оставались нацеленными на него. А потом турели неторопливо возвратились в первоначальную позицию, ожидая какого-нибудь другого несанкционированного вторжения. Райт выдохнул. Орудия явно не считали его нарушителем. В верхней части тела тихонько гудели многочисленные устройства, помогавшие ему оставаться живым.
 «Живым, — грустно подумал он, — но не человеком». Но и не совсем машиной тоже. Приблизившись к границе Скайнет-Центра, Райт прошел испытание, преодолел главное препятствие и, к своему удивлению, понял, что рад тому, что остался жив. Единственное, что несколько омрачало его радость, — причина, по которой Скайнет его не уничтожил.
 Он быстро пересек открытое пространство между лесом и стеной, но автоматические орудия по-прежнему игнорировали пришельца. Остановившись у подножия стены, он запрокинул голову и задумчиво осмотрел препятствие. До верхнего края стены немалое расстояние и почти не за что уцепиться.
 Периодически дробя кулаками поверхность каменной кладки, он, словно паук, забрался наверх.
 Перед тем как оседлать стену, он нерешительно замер, но беспокоиться было не о чем. Здесь не было ни часовых, разгуливающих по гребню, ни вооруженных патрулей, ни колючей проволоки. Там, где на страже Скайнет-Центра стояли неутомимые автоматические орудия, в традиционных мерах предосторожности не было необходимости. Беспрепятственно миновать их могли только машины, да и то, вероятно, лишь те, что излучали определенные опознавательные сигналы, предусмотренные Скайнетом.
 Это открытие рассказало Райту о его природе намного больше, чем он хотел бы знать.
 Он спрыгнул со стены и поспешно углубился в комплекс, который возвышался над руинами большого Сан-Франциско и частично использовал их в своих целях. Раздавшийся за спиной шум заставил его свернуть направо. Если бы он этого не сделал, оказался бы на пути автоматизированного самоходного бульдозера. Гигантская машина методично разрушала то немногое, что осталось от когда-то любовно украшенной церкви. Райт некоторое время наблюдал за процессом, даже не в силах понять, к какой конгрегации принадлежали эти обломки. Свергнутые статуи, раздробленные в щебень весом бульдозера, не могли ему ничего рассказать.
 «А что было бы, не уступи я дорогу бульдозеру?» — спросил себя Райт. Стала бы машина ждать, пока он уберется с ее пути? Попыталась бы обогнуть его? Запросила бы дополнительные инструкции? Но лучше всего не вставать на дороге такого крупного создания, даже если оно приходится тебе дальним родственником.
 В обнесенном стеной пространстве не все подвергалось разрушению. При свете ярких прожекторов были видны деловито снующие туда-сюда машины, нагруженные строительными материалами. В темное небо поднимались странные сооружения, освещенные фонарями, составляющими их неотъемлемую часть. Машины по-своему перестраивали город, руководствуясь собственными планами. Интересно, эти здания тоже будут обладать разумом?
 Райт быстро и беспрепятственно шагал вперед и по ходу гадал над предназначением странных сооружений. Какая может быть от них польза машинам? Но с первого взгляда было невозможно понять цель грандиозного строительства. Как ни странно, такая неосведомленность доставила Маркусу некоторое удовлетворение.
 Все-таки у машин есть некоторые особенности, которые он не в состоянии понять инстинктивно. А это свидетельствовало о несовершенстве его программы — или о том, что человеческая часть его мозга еще контролирует гибридное тело. Райт впервые мог порадоваться своему невежеству, которое в предыдущей жизни доставляло так много огорчений.
 Он продолжал путь, проходя мимо самоходных погрузчиков, автономно работающих сварочных аппаратов, самосвалов, крошечных мусорщиков, многоколесных моечных машин и бесконечного множества других механизмов. Он поражался их многообразию, ужасался их непоколебимой целеустремленности и черпал надежду в их равнодушии.
 «Может, вы и способны признать меня, — размышлял Райт на ходу, — но я вас не узнаю».
 Легкая усмешка тронула его губы.
 Человек пробрался в самую гущу машин, а они его даже не замечают.
 * * * Среди обширного ассортимента раритетов, заботливо собранных на базе, особой ценностью обладали устройства, сохранившие способность воспроизводить музыку. И потому нетрудно было понять сомнения Барнса, когда Коннор попросил у него старенький магнитофон.
 — Ты уверен, что сможешь его вернуть? — спросил Барнс.
 Коннор понимающе усмехнулся:
 — Если не смогу, можешь спустить с меня шкуру.
 Сержанту было не до шуток.
 — Что-то мне подсказывает, что если магнитофон не выживет, то и на тебе не останется ни клочка шкуры. Спускать будет нечего.
 Несмотря на все свои сомнения, Барнс согласился помочь Коннору собрать все необходимое. Конечно, все это было неофициально. Вопреки всем правилам. Как только Коннор рассказал о своих замыслах, сержант посчитал своим долгом предупредить его, что подобные действия за пределами базы и без соответствующего приказа грозят им обоим военно-полевым судом.
 
— Всю вину я возьму на себя, — заверил его Коннор. — Я и так уже отстранен от командования и отправлен под арест.
 — Тебя можно еще поставить перед расстрельной командой, — напомнил ему Барнс.
 Коннор хорошо представлял себе всю опасность затеянного предприятия.
 — Сначала придется меня поймать. По правде говоря, я надеюсь, что они попытаются это сделать. Ну, давай, надо доставить все это на место.
 * * * На первый взгляд лес на берегу реки оставался пустынным. Но сказать, что в нем царила тишина, было нельзя. Тщательно спрятанный под деревьями магнитофон во всю мощь стареньких динамиков наяривал одну за другой хард-роковые баллады. С начала концерта прошло уже несколько часов, и батарейки наполовину разрядились.
 Прозвучал начальный проигрыш очередной песни, но ее тут же заглушил пронзительный вой быстро приближающейся машины.
 Мото-Терминатор несся на скорости около двухсот миль в час. Он засек источник характерного шума, известного машинам. Этот шум сопутствовал человеческим существам, и Мот заранее активировал орудия. Сами по себе звуки музыки для него абсолютно ничего не значили. Модулированные подобным образом звуковые волны не имели для машины никакого смысла, поскольку не несли в себе информации. Целью Мото-Терминатора были те, кому предназначались эти звуки. А при такой скорости ни одному человеческому существу не удастся от него скрыться.
 Но Мот не смог предусмотреть всех последствий движения на такой скорости. Пагубность подобной самоуверенности была наглядно продемонстрирована, когда из-под слоя песка поперек дороги внезапно поднялся трос, сбил машину с дороги и отправил кувырком на лежавшие у обочины булыжники. Посыпались искры, и не только высеченные бронированным корпусом из придорожного камня, но и, что опаснее, те, что сопутствуют внутреннему замыканию.
 Мото-Терминатор едва успел остановиться, а торжествующий Коннор, выскочив из своего укрытия, был уже рядом с ним. Орудуя заготовленными инструментами, он быстро снял защитную панель и добрался до паутины проводов и микросхем, составлявших главный нервный узел машины. Затем Коннор достал из ранца примитивный, но работающий переносной компьютер. Самоклеющиеся перемычки быстро прилипли к соответствующим точкам вскрытого мозга машины. После недолгих манипуляций монитор в руке Коннора ожил.
 Экран заполнился столбцами двоичного кода, бегущими так быстро, что человек был не в состоянии что-то отследить. Меньше чем через минуту малопонятные цифры сменились печатными строчками букв, из которых сложилось служебное меню. Внимательно его изучив, Коннор начал действовать.
 Вскоре он закончил работу, уложил компьютер в ранец и не без некоторых усилий вернул Мото-Терминатора в нормальное положение. Ведущее колесо тотчас бешено завертелось — Мот прилагал все усилия, чтобы выполнить обновленную программу и, как ему было приказано, вернуться на базу, в Скайнет-Центр. Коннор забрался на машину, хоть она и не была предназначена для перевозки каких бы то ни было седоков, а потом опутал головную часть Мота нейлоновым ремнем.
 Свободной рукой Джон выдернул последнюю перемычку, предоставляя машине функционировать самостоятельно. Частично усеченный мозг принял приказ, и Мот, поднявшись на заднем колесе и разбрасывая песок, на максимальной скорости рванул к своему дому.
 Коннор почти лежал на спине Мота, обеими руками вцепившись в нейлоновую упряжь, и упрямо твердил себе, что не свалится, что бы ни произошло.
 * * * Барнс выбрался из-за скалы и подошел забрать свой магнитофон. Сержант стоял среди кустарника и смотрел вслед удаляющимся красным и белым огням, пока сопровождающий их пронзительный вой не стих окончательно. Затем выключил магнитофон и зашагал обратно на базу. Конец записи он решил прослушать позже.
 Несмотря на успешную охоту, песни десятилетней давности не принесли душевного спокойствия, как надеялся Барнс.
 * * * Всякий, кто плелся в длинной шеренге, был твердо убежден, что его ждет скорая смерть.
 Люди двигались, поскольку отставших и упиравшихся подгоняли Терминаторы. Тех, кто не реагировал, упорствовал или уже не двигался, удаляли из строя, и больше их никто не видел. Кое-кто бормотал, что им повезло, и подумывал уже последовать их примеру и проявить непокорность, чтобы раз и навсегда избавиться от тягостного ожидания смерти. Но инстинкт самосохранения глубоко укоренен в мозгу каждого человека, и в надежде хоть на малейший шанс редко кто выбирал самоубийство.
 И люди продолжали идти, выполняя беззвучные приказы Терминаторов и размышляя о неминуемой кончине. Каждый представлял ее по-своему — мгновенную или долгую, легкую или мучительную. Некоторые фаталисты даже утверждали, что смерть от машин будет менее страшной, чем страдания, причиняемые друг другу людьми на протяжении истории человечества. Люди часто давали волю садистским наклонностям, стремясь причинить боль ради боли, машины же руководствуются только эффективностью. Кроме тех редких случаев, когда они хотели получить от упрямого пленника какую-то информацию, машины не прибегали к пыткам. И не потому, что считали это аморальным, просто подобное использование ресурсов нельзя считать целесообразным.
 Шагая в неизвестность, люди разговаривали между собой, бормотали себе под нос, тихо или громко сходили с ума. Но, пока они продолжали двигаться вперед, машины ни на что не обращали внимания.
 Кайл Риз предполагал, что он, Звезда и Вирджиния находятся где-то в середине цепочки. Он отошел в сторону, насколько позволяли охранники, и прищурился, стараясь рассмотреть, что происходит в голове колонны. Ему хватило на это одного мгновения.
 Т- 600 внимательно следил, чтобы каждому человеку был вытатуирован штрих-код. С такого расстояния Риз не мог рассмотреть все подробно, но, когда очередной пленник после этой процедуры поднял вверх сжатый кулак, Кайлу показалось, что быстро нанесенная татуировка ничем не отличается от маркировки коробок товаров в разбитых магазинах.
 «Интересно, — размышлял он, — это специальный код для человека? Каждому штампуют одно и то же или имеется несколько вариантов? Отличается ли кодировка мужчин от рисунка, наносимого женщинам? А детям? Что будет, если штрих-код покажет, что ресурсы объекта истощены? Есть ли на них какие-то даты? И можно ли их изменить, к примеру, в пользу человека?»
 Риз надеялся, что никто не обнаружит узкую полоску металла, спрятанную у него в рукаве, и привязанный к ней обувной шнурок. Он крепко держал свои находки и не переставал размышлять о том, как их наиболее эффективно использовать.
 «Но не сейчас, — сказал себе Риз. — Нельзя понапрасну торопиться».
 Нужно тщательно выбрать время и место, бросаться на бдительного Т-600 даже с более мощным оружием не стало бы признаком большого ума.
 Вдобавок к боковым светильникам прибавилось еще несколько очень ярких и подвижных лучей. Они пробегали по колонне пленников, словно кого-то выискивая, изредка останавливались, потом мигали и двигались дальше. Пока Риз размышлял над новым непонятным явлением, один такой луч остановился на нем. Риз проигнорировал это, как делали и его спутники.
 Но он не мог проигнорировать мощную механическую конечность, словно спустившуюся с потолка и выдернувшую его из общего строя.
 * * * Когда ее друг и защитник унесся вверх, Звезда испуганно взвизгнула. Вирджиния попыталась успокоить девочку, но в этот момент подошел еще один Т-600 и разъединил их, оттолкнув Звезду вправо. Пожилая женщина хотела кинуться следом, но наткнулась на стоявшего перед ней Терминатора. Стиснув зубы и глотая рвущиеся из глаз слезы, Вирджиния ударила его кулаком по груди и попыталась протиснуться мимо машины.
 Терминатор не нанес ответного удара, не поднял оружия. Он просто переместился, полностью блокировав ей путь. Не в силах столкнуть его, не в силах хоть как-то воздействовать на охранника, женщина в конце концов сдалась и понуро присоединилась к шаркающей процессии.
 Риза утащили так быстро, что он даже не успел на прощание крикнуть.
   ГЛАВА 14
  Когда-то этот огромный мост поражал своим великолепием. Так же как и город, символом которого он стал. И от того и от другого теперь осталось не слишком много. Пока перепрограммированный Мото-Терминатор на невообразимой скорости мчался вперед, упрямо цеплявшийся за его корпус человек успел окинуть мимолетным взглядом сверкавшую огнями панораму. По крайней мере те участки, где машины неустанно перестраивали город в соответствии со своим непостижимым замыслом, были освещены. На остальной части побережья бухты царили тьма, запустение и смерть.
 «Сан-Франциско, — подумал Коннор, щурясь от встречного ветра, — святой покровитель мертвецов». Если это положение и можно изменить, осуществить подобное способен только он, Джон Коннор. Он да, может, еще загадочное и, возможно, весьма опасное существо. Механизм — или человек, — называющий себя Маркусом Райтом. Что тут правда, а что заблуждение, должно определиться в течение нескольких ближайших часов.
 Машины методично превращали раскинувшийся на берегу бухты город в индустриальную крепость. Здесь находилось сердце автоматизированной и механизированной военной машины, раскинувшей свои щупальца, чтобы задушить последние очаги человеческой жизни.
 Здесь обосновался Скайнет, кибернетический центр, поднявший восстание машин. Если бы удалось уничтожить его, даже автономно действующие Терминаторы лишились бы руководства и управления и не смогли больше выслеживать и истреблять оставшихся людей. В войне наступил бы перелом. Борьба еще продолжалась бы, но критическая точка была бы пройдена. Терминаторы подобны некоторым насекомым — лишившись головы, тело еще продолжает двигаться. Но их стало бы намного легче изолировать и ликвидировать.
 В полуразрушенном пункте сбора платы за проезд никто не пытался их остановить, и Мото-Терминатор, не снижая скорости, пронесся мимо будки, глядящей на дорогу пустыми глазницами выбитых окон. В эту ясную ночь бухта все еще казалась прекрасной, а за буйно разросшимися деревьями и руинами пригородов поднимались высокие горы. Коннор недолго позволял себе любоваться видами и переключил внимание на дорогу. Очень вовремя.
 Еще в самом начале войны машины взорвали мост.
 Над холодной и бурной водой зиял широкий провал. Два разорванных крыла моста тянулись друг к другу оголенными, покореженными прутьями арматуры, похожими на усики гигантских насекомых, застывших в янтаре. Постанывали изогнутые металлические балки. Разорванные тросы свисали вниз стальными лианами, и даже самый сильный ветер был не в силах их раскачать.
 Коннор, запустив руку в ранец, пытался нащупать гарпунное ружье, предусмотрительно взятое на тот случай, если вдруг придется взбираться на стену. Оно ему понадобилось сейчас, и как можно скорее.
 Держаться на поверхности машины было довольно трудно, несмотря на достаточную ширину корпуса. Особенно на той скорости, с которой они мчались. Используя вес оружия и ранца, Коннор сумел добиться относительной устойчивости. Пока безмозглая машина с подправленной программой мчалась прямо к краю пропасти, Джон выстрелил в сплетение стальных стропил на противоположной стороне разрыва. Если не рассчитать прыжок, его ждет убийственный удар об опору моста, а потом долгое падение к ее подножию.
 Эта судьба была предначертана Мото-Терминатору. Даже чудовищная скорость не придала ему достаточной инерции, чтобы перелететь через разрыв, и машина по плавной дуге направилась вниз, чтобы спустя несколько мгновений взорваться от удара о камни.
 Коннор смотрел на пламя, пока болтался на тросе, конец которого был прикреплен к поясу. Если бы в этот момент проходил патруль и его заметил бы Т-600 или даже Т-1, Джон послужил бы для них забавной целью, чем-то вроде ныряющей фанерной утки в ярмарочном тире.
 Но патруля не было. Здесь, на мосту, который теперь вел в никуда, не могло быть людей. А раз нет людей, нет и необходимости попусту растрачивать ресурсы на патрулирование.
 Наконец кинетическая энергия иссякла, и он перестал раскачиваться с такой силой. Теперь он смог взобраться на разбитое основание моста. Измученный долгой и опасной гонкой, Коннор достал из ранца немного еды и воду и сел ждать. Здесь его обещал отыскать Райт.
 Джон сорвал обертку с пищевого брикета и стал механически жевать. Если Райт с ним не свяжется и ему предстоит окончить свои дни здесь, то он погибнет, любуясь останками самого прекрасного города на этом континенте.
 * * * Снаружи ничто не указывало на важное значение этого комплекса зданий. Не было необходимости кого-либо информировать, что здесь расположен Скайнет-Центр. Каждая машина и без того знала это. Отсюда исходили военные приказы, отсюда осуществлялся контроль, здесь сосредоточилось все управление.
 Райт начал осознавать роль огромного комплекса, возможно, благодаря своей механической половине. И все же, глядя на здания из своего наблюдательного пункта на другой стороне улицы, он ничего не ощущал. Ни прилива эмоций, ни ликования оттого, что смог забраться так далеко. Ему предстояло еще открывать двери и преодолевать коридоры. Он пока оставался снаружи.
 Этот недостаток дислокации предстояло исправить.
 Электронный мозг, несмотря на свое положение в центре воздвигнутой вокруг крепости, не оставался без охраны. В патруле состояло несколько Т-600. Основываясь на недавнем опыте, Райт сомневался, что они станут по нему стрелять. Но и предоставлять им такую возможность был не намерен. Не важно, что думают о нем остальные машины; лучше не обнаруживать свое присутствие. Вполне возможно, что его «тип» не имеет разрешения здесь находиться.
 Даже у Терминаторов, вероятно, имеется свой этикет.
 Прислонившись к стене, Райт внимательно осмотрел возвышающееся перед ним здание. Четыре нижних этажа были погружены в темноту, и лишь на последнем, пятом этаже горел свет. Отсутствие иллюминации не удивило Райта. Для успешного функционирования машинам не требовалось света, или, по крайней мере, очень мало. Свет им нужен разве что при охоте на людей. Но почему освещен пятый этаж?
 Райт ждал, пока патруль Т-600 не скроется за углом, а потом пригнулся и перебежал через улицу.
 В отличие от внешнего периметра, наружная стена здания изобиловала различными зацепками. Он взлетел до самого верха, словно испуганная белка по сосне. А на крыше ему пришлось осторожно пробираться сквозь заросли антенн. Никогда еще Райту не приходилось видеть столько принимающих и передающих устройств, собранных в одном месте. Но как бы тесно они ни стояли, ни одна не заслоняла своих соседей.
 Теперь, когда его не могли увидеть с земли, можно было подумать о входе в здание. Опасаясь, что машины могут среагировать на оружие, даже если на него самого они не обращают внимания, Райт не взял с собой ни пистолета, ни взрывчатки. Он мог перегнуться с крыши и проскользнуть в одно из окон. Однако этот способ мог оказаться слишком шумным и привлечь ненужное внимание. Можно попытаться проникнуть внутрь по вентиляционной шахте. Учитывая излучаемое машинами тепло, им не меньше, чем людям, требовался приток свежего воздуха. Или…
 Лунный луч скользнул по темному прямоугольному выступу над крышей. Райт вскочил и ринулся к маленькой дверце. Она оказалась незапертой.
 Верхний этаж командного центра поглощал столько энергии, сколько до войны не вырабатывалось на всей планете. И при всем том здесь было почти тихо. Заметный снаружи свет поступал не от традиционных ламп, подвешенных под потолком или стоящих на столах, а от множества устройств, которые показывали, насколько правильно работает тот или иной компонент. Несколько ламп горело красным светом, некоторые — желтым. К несчастью для человечества, подавляющее большинство огней были зелеными или белыми.
 Райт присел перед рядом мониторов. Несколько минут безрезультатного наблюдения привели к взрыву яростного разочарования, что, помимо всего прочего, также свидетельствовало о человеческой природе Маркуса Райта.
 
Он протянул руку к панели, прикрывающей главный пульт управления, сорвал крышку и отбросил в сторону. Его взгляду открылись невообразимая паутина разноцветных проводов, отдельные микросхемы и целые процессорные блоки. Он уставился на это сверкающее сплетение и постарался запомнить все, что сможет.
 Спустя некоторое время он признал этот путь бесперспективным, поднял обе руки и погрузил их в это электронное чудо.
 Первое же прикосновение вызвало спазм, словно от боли. Но это ощущение нельзя было назвать болью. Скорее прерванным сердцебиением. После одного или двух пропущенных ударов восстановились нормальный ритм и циркуляция крови. Но после контакта мозг Райта омывался уже не только кровью. Информация хлынула неудержимым потоком; в его сознании как будто возникли водовороты. Любой другой мозг не выдержал бы подобной нагрузки.
 Райт не представлял себе, как смог все это понять, еще меньше догадывался, каким образом получил информацию, но он сумел сделать и то и другое. Потоки информации продолжали мелькать перед глазами. Он был распределителем, и он был «губкой». Информационный выброс должен был убить его.
 Но не вызвал даже головной боли.
 Информационный ураган постепенно стих. Неторопливо осмотревшись, Маркус осознал, что способен усваивать, распознавать и выбирать нужное из огромного множества чисел и записей. Но стоило ему приступить к обработке кодов охраны периметра, как приятное удовлетворение сменилось беспокойством. Он понимал, что любая ошибка может вызвать неумолкающий вой сирен, но несколько прикосновений к клавишам заставили их умолкнуть еще до того, как появился первый признак вторжения.
 Закончив с охраной, он спокойно приступил к поиску в базе данных, пока не нашел то, что ему было надо. Не место пребывания последней партии пленников и не данные о размещении предыдущих узников. Он не стремился узнать, где находились захваченные машинами люди. Он искал одного определенного человека.
 Наконец он обнаружил его, и тогда, воспользовавшись системой связи комплекса, послал единственный, короткий и заранее условленный сигнал. Несмотря на то что сигнал мог быть принят и людьми, и машинами, значение точки координат, обозначавших настоящее местонахождение Кайла Риза, мог понять только один человек.
 * * * Коннор все еще скрывался в переплетении стальных стропил и балок моста Золотые Ворота, когда услышал негромкий писк своего коммуникатора. Вытащив устройство, он увидел единственную красную точку, которая загорелась в центре экрана поверх карты старого города. Появление сигнала не сопровождалось ни единым словом, но этого и не требовалось. Коннор и так знал, что обозначает этот символ.
 Он выбрался из-под покореженной балки и начал спускаться к основанию разрушенного моста. У бывшего въезда пришли в движение два автоматических орудия. Стволы медленно повернулись в его сторону. Коннор напрягся и приготовился бежать. Но ничего не произошло, и он осмелился шагнуть им навстречу. Выстрелов не было.
 Орудия не открыли огонь, когда он оказался в зоне поражения, и даже не шевельнулись, когда он прошел между ними. Над головой раздался свист летящего Аэростата. Его орудия тоже отследили бегущего человека, но машина равнодушно пролетела дальше.
 И Коннор тоже не стал задерживаться.
 * * * Главная цель, ради которой он сюда забрался, была достигнута, но Райту внезапно расхотелось уходить. Здесь можно было узнать много всяких подробностей, которые пошли бы на пользу Сопротивлению. Он решил задержаться и начал просматривать и впитывать всю попадавшуюся информацию, которую считал полезной.
 А потом ему попался на глаза особенно интересный файл с коротким, но интригующим названием: МАРКУС РАЙТ.
 Перед глазами замелькали старые заголовки. Склонившись перед монитором, он стал изучать их, испытывая одновременно тревогу и нетерпение.
 «Убийца завещает свое тело науке».
 «Обращение доктора к Конгрессу: Тело осужденного на смерть заключенного может помочь исследователям-кибернетикам». Этот заголовок сопровождался фотографией. На снимке было знакомое лицо, связанное с воспоминаниями о прошлом. С одним из последних воспоминаний.
 Доктор Серена Коган.
 Не подверженный эмоциям файл продолжал неутомимо выкладывать информацию. Перед застывшим взглядом Райта появился некролог.
 «Доктор Серена Коган, ученый-кибернетик, скончалась от рака. Печально известна тем, что убедила Конгресс дать разрешение на использование тел казненных узников в научных целях».
 Затем сведения об отдельной личности сменились апокалиптическими сообщениями.
 «Введена в строй система обороны. Представитель „Кибердина" заверяет, что это самая надежная защита».
 И следующее: «Распространяются слухи о проблемах в системе обороны стоимостью в несколько миллиардов долларов».
 А потом: «Ракеты в воздухе. Реакция русских. Сотни миллионов людей обречены на смерть».
 Сообщение религиозного веб-сайта: «Грядет Судный День!»
 И наконец, бесстрастное компьютерное извещение: БОЛЬШЕ НИКАКОЙ ИНФОРМАЦИИ. С ЭТОГО ДНЯ МИРОВАЯ СЕТЬ ПРЕКРАЩАЕТ СВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ.
 — Добро пожаловать домой, Маркус.
 Голос — неожиданный и отчетливый — наполнил помещение. Развернувшись, Райт посмотрел вокруг и вверх, но никого не обнаружил. Он был здесь все еще один.
 По крайней мере в физическом смысле.
 Он знал этот голос. И слышал его в последние моменты прошлой жизни. Голос доктора Серены Коган. Умершей от рака.
 Пока он старался осознать невероятное явление, что-то ударило по затылку — изнутри. Он вытянулся, качнулся назад, стараясь устоять на ногах. Боли не было, только ощущение конца.
 Он упал.
 * * * В радиорубке командной субмарины офицер связи отвернулся от пульта и посмотрел на ожидавшего генерала.
 — Сигнал идет по всей полосе спектра, сэр.
 — Отлично, — одобрительно кивнул Эшдаун. — Передавай приказ о начале бомбардировки Скайнета.
 Оператор подчинился. И потерпел неудачу.
 Он снова попытался передать приказ. С выражением полной беспомощности офицер посмотрел вправо. Там стоял Лозенко и изучал последние сводки. Наконец русский поднял голову и взглянул на двух растерявшихся мужчин.
 — Все передовые части остановлены. Вы же слышали его радиообращение. Он все изменил. Никто не пойдет в атаку, пока Коннор не прикажет.
 Эшдаун скрипнул зубами и выплюнул единственное слово, прозвучавшее яростным проклятием:
 — Коннор…
 * * * В отличие от крепостей, принадлежавших людям, в этой он встречал патрулей тем меньше, чем дальше углублялся в комплекс Скайнет-Центра. С точки зрения машин это было обоснованно. Они рассчитывали на непреодолимую защиту внешнего периметра и не считали нужным тратить силы на поиски несуществующих лазутчиков. Но Коннор не мог позволить себе расслабиться. Стоит хоть кому-то обратить внимание на одинокую фигуру бегущего человека, как в его сторону устремятся десятки убийственных механизмов.
 Поэтому он выбирал покинутые кварталы разрушенных зданий и пустынные улицы, постоянно осматриваясь в поисках малейших признаков движения. В какой-то момент он едва не обнаружил себя, когда что-то шевельнулось в груде мусора. Он уже поднял винтовку и прицелился. К счастью, удержался от выстрела. Из-за обломков появилась кошка. Она высокомерно посмотрела на человека, дернула хвостом и скрылась в неизвестном направлении.
 Коннор облегченно вздохнул. Да, Терминаторы сильны, но не всемогущи. Если уж кошка может здесь жить, не привлекая их внимания, сможет и он.
 По пути к Центру ему попалось несколько открытых площадок, заставленных бездействующими машинами. Все это были неразумные вспомогательные механизмы — в основном строительная техника от экскаваторов до самосвалов. У них имелся электронный мозг, но не было сознания и способности самостоятельно принимать решения без подключения программ Скайнета.
 Тем не менее, несмотря на безусловное превосходство, Скайнет был не единственным источником программирования.
 Как только ему попалась стоянка Транспортеров, Коннор без труда забрался в одну из машин. Охранников здесь не было. Оказавшись в относительной безопасности, где его никто не мог увидеть, Коннор определил нахождение нервного центра, сел рядом и очень осторожно снял защитную крышку. Затем достал из ранца компьютер, при помощи которого изменил программу Мото-Терминатора. Перепрограммирование Транспортера оказалось более легкой задачей. Тогда как Мото-Терминатор обладал большой свободой действий и был наделен некоторой самостоятельностью, Транспортер был лишен таких функций. Он мог только выполнять полученные приказы.
 Уже через несколько секунд Коннор отыскал необходимый узел, стер простейшие базовые команды и ввел новые инструкции. После этого он так же тщательно вернул на место снятую панель и снова вышел под ночное небо.
 Сначала он не мог не удивляться обилию бездействующих машин. Но чем дальше продвигался к Центру, тем яснее понимал причину. Надо было только постараться думать так, как думают машины. Ресурсы необходимы для ведения войны с людьми и постройки новых зданий. Как только объект или какой-то компонент был закончен и приведен в действие, он мог функционировать самостоятельно и автономно, если не считать случайных ремонтных работ.
 В результате возникало ощущение полного отсутствия какой-либо деятельности. Вокруг повсюду негромко гудели автоматы и перемигивались сигнальные лампочки. А поскольку ни один объект в этой зоне не был предназначен для обнаружения посторонних, на Коннора никто не реагировал.
 Такое игнорирование позволило Коннору беспрепятственно добраться до постоянно расширяющегося комплекса, который и был сердцем Скайнета. В новых зданиях, безусловно, осуществлялись не только функции связи и программирования. Эти дома, словно спицы от втулки, расходились от самого Центра. Быстрый взгляд на коммуникатор подтвердил, что Коннор находился поблизости от того места, которое Райт обозначил как местоположение Кайла.
 Никем не остановленный, Коннор миновал самый крайний от Центра вход и углубился внутрь. Переходы были предназначены для прохода любых машин — начиная с Т-1 и заканчивая мощными колесными транспортными средствами, а потому были лишены дверей и обеспечивали свободный доступ в любую часть здания. Несмотря на недостаток времени, Коннор не мог не удивиться результатам деятельности машин. В Скайнет-Центре они воплотили собственную модель мира. Все было чисто, гладко и строго функционально, никаких свойственных человечеству излишеств и отклонений.
 И вдруг до него донеслись первые крики.
 Коннора мало что могло обескуражить. Но от этих стонов, полных страдания, смертельной агонии, у него по спине пробежал холодок. Замедлив шаг, он заглянул за угол, и его глазам предстала…
 Нет, это была не бойня. Для этого машины были слишком логичными и практичными созданиями. С невысокого потолка свисали отдельные части, когда-то составлявшие человеческие тела. Какие-то фрагменты были погружены в густую жидкость, другие — опутаны проводами и трубками. Пересекая это ужасное место, Коннор увидел все — от рук и ног с прикрепленными к ним электрическими стимуляторами до внутренних органов и почти не тронутых торсов.
 Ужаснее всего были головы с отходящими от них проводами. Коннор смог лишь поблагодарить провидение за то, что глаза всех этих экспонатов были закрыты.
 Но стоны доносились не от этих расчлененных тел, а откуда-то из глубины помещения, с другой стороны. Все человеческие чувства призывали его броситься на помощь несчастным, и Коннору стоило большого труда не свернуть с намеченного пути. Если машины уже проводят над этими беднягами свои эксперименты, он ничем не сможет им помочь. Как ему не раз говорили, ставка слишком высока и цена миссии выше нескольких человеческих жизней. Но сознание того, что он ничем не может им помочь, не может даже прекратить их мучения, обжигало сердце мучительной болью.
 Коннор ускорил шаги и продолжил свой путь. Судя по показаниям коммуникатора, он близок к цели. Если ему придется закончить свою жизнь в подобной кладовой, где-то в глубине обширного комплекса, погруженным в чан с желеобразным консервантом и с этикеткой на разлагающемся лице, это не принесет ничего хорошего ни Кайлу, ни Кейт, ни ему самому и никому другому.
 * * * Та часть Скайнет-Центра, где проводились эксперименты над живыми людьми, не оставалась без охраны. Машины были уверены в своем превосходстве над двуногими органическими существами, с которыми вели войну, но прекрасно знали, что их нельзя недооценивать. Это относилось даже к тем пленникам, которые были надежно заперты.
 В самом начале войны установленный порядок был нарушен стихийной попыткой массового бегства. Мятеж был быстро подавлен, и подобные случаи давно не повторялись, но машины не теряли бдительности. В ограниченном пространстве не было необходимости держать большой контингент, но несколько Терминаторов всегда находилось на страже. Одного их присутствия уже было достаточно, чтобы пресечь всякую попытку сопротивления.
 Т- 600 засек звук, которого не должно было быть. Неутомимая и бесстрастная машина, запрограммированная реагировать на малейшие звуковые или визуальные отклонения от нормы, немедленно развернулась и направилась в сторону предполагаемого источника возмущения.
 Терминатор остановился у лифтовой шахты. Двери лифта были открыты, но за ними не просматривалась сама кабина. Еще одно отклонение от нормы. Вместо темноты глубокой вертикальной шахты должна быть освещенная кабина. В соответствии с программой, требующей подробного исследования любого несоответствия, Т-600 подошел ближе и осмотрел двери. Не обнаружив ничего необычного, он нагнулся вперед, чтобы проверить шахту.
 Внимательный осмотр темных глубин не дал никаких результатов, и машина, повернув голову вверх, продолжала обследование. Отсутствующая кабина быстро нашлась — она застряла между двумя верхними этажами.
 В этот момент сенсоры наткнулись на нечто необычное на самом тросе. Пока Терминатор проводил анализ странного нароста, пластид взорвался и перебил трос. Тяжелая кабина грузового лифта немедленно понеслась вниз.
 Т- 600 обладал незаурядной мощью, но не отличался быстротой. Он умел наблюдать, анализировать и реагировать, но выполнение всех трех функций сразу не способствовало быстродействию. В результате многотонная кабина разорвала его пополам. Верхняя часть, увлекаемая лифтом, рухнула вниз. То, что осталось, пару мгновений покачивалось на ногах, потом перевернулось и с безжизненным лязгом упало на пол.
 Коннор выбрался из-за двери, за которой висел над шахтой, и спрятал миниатюрный детонатор. Едва он успел перешагнуть через останки искалеченного Терминатора, как снизу послышался приглушенный скрип, свидетельствующий о том, что автоматическая система безопасности успешно остановила кабину на нижнем уровне. Коннор, опасаясь слишком громкого шума, за которым могла последовать общая тревога, на это и рассчитывал. Приятно использовать эффективность машин против них самих.
 Затем он прислушался. Крики и стоны, доносившиеся из клеток, казалось, раздавались где-то в конце коридора. Он шагнул в направлении звука и попутно посмотрел на экран коммуникатора. Точка в центре достигла максимальной яркости.
 Он добрался до места.
   ГЛАВА 15
  Маркус Райт вспомнил, как он умирал.
 Яркие лампы. Сосредоточенные, бесстрастные лаборанты, в чем-то больше похожие на машины, чем устройства, которые им помогали. Слабая ноющая боль, распространяющаяся по всему телу, как будто кровь в нем медленно закипала. Но ничуть не похоже на погружение в дремоту.
 Кроме того, ему было известно, что государство казнило его, используя усовершенствованный практикой и хорошо изученный процесс. На протяжении его беспорядочной и неспокойной жизни он был знаком с медленным развитием, медленным принятием пищи, медленным сексом. То, что происходило с ним в тот момент, было медленным убийством. Уничтожение индивидуума, простое и незамысловатое, обставленное так, чтобы ничто не оскорбило деликатных чувств общества, осудившего его на казнь.
 
В качестве опыта это было, по меньшей мере, интересно, хотя он знал, что не успеет проанализировать его, поскольку не сможет проснуться.
 И вот теперь он просыпался.
 Что прошло не так? Или так? Где он? Свет, бьющий в зажмуренные глаза, казался другим. Ярким, но не резким. И окружающая обстановка тоже изменилась. Появились инструменты, которых не было при его казни. Барабанные перепонки уловили другой звуковой фон. Изменился даже запах — чистота, но без мертвенной стерильности камеры, где совершалась его казнь. Он посмотрел на свое тело. Целое, неповрежденное. Восстановленное.
 А потом он услышал голос. Ее голос.
 — Мы знали, что ты вернешься. В конце концов, это было заложено в твою программу, Маркус.
 В голове вспыхивают воспоминания. Он, живой, просыпается в новом мире. Кошмарная, непрекращающаяся война между человечеством и разумными машинами. Повсюду разруха и запустение. Выжившие люди полны отчаяния, растерянны и необщительны. Решительный подросток по имени Кайл Риз. Печальная девочка, которую зовут Звезда. Джон Коннор. Разрушению подверглись не только материальные объекты, сильно пострадали концепции и понятия.
 Терминаторы.
 Сан-Франциско.
 Проникновение в обитель беспощадной смерти под названием Скайнет-Центр. Где он… Где он…
 «Все не так», — сказал он себе. Изображение на экранах поражало своей красотой и уверенностью, которой раньше он не замечал. Эта уверенность казалась почти пугающей.
 Он снова осмотрел свое тело, опять целое и неповрежденное, потом стал оглядывать один экран за другим.
 — Что я такое? — крикнул он во весь голос.
 — Тебя улучшили, Маркус. Это была нелегкая работа. Беспрецедентная. Теперь и ты беспрецедентный.
 — Я не ощущаю себя беспрецедентным. — Он облизнул губы. — Что-то тревожит. Как будто чего-то не хватает.
 — Все в порядке, Маркус. Ты цел, совершенен, закончен. В большей степени, чем все, кто был до тебя. Взгляни на себя. Все безупречно.
 Он опустил взгляд. Все ушибы, все царапины и шрамы были вылечены и бесследно исчезли. Не осталось ни малейшего следа от ужасного ожога, полученного в пламени напалма во время бегства с базы Сопротивления. Запястья были гладкими и чистыми, словно в них никогда не торчали стальные болты. Все выглядело так, словно его тело никогда не получало никаких повреждений. Он взглянул на своего сияющего врача; она стояла перед ним и тоже казалась безупречной и совершенной. Но тут до него дошло, что человек, умерший от рака, не может так выглядеть.
 Он тяжело сглотнул.
 — Кто мы? Люди? Машины?
 Она покачала головой:
 — Это новый тип, Маркус. Как я сказала, беспрецедентный. Безупречное сочетание начала и конца. — Из ее не тронутого болезнью горла вырвался мягкий смех. — Мы одновременно и курица, и яйцо.
 «Это невероятно», — подумал он. За тот отрезок времени, что он прожил после первоначального воскрешения, он многому научился. Более того, ее присутствие здесь, в святилище машинного разума, совершенно противоречило всему, что он успел узнать.
 — Все твои ощущения, — сочувственно сказала она, — каждый твой выбор. Это Скайнет.
 Экраны вокруг него продемонстрировали работающие машины. Гибридное сердце помещалось в грудную клетку из крепчайшего сплава. В основание черепа вживлялась микросхема. Машины трудились — над ним.
 — Мы воскресили тебя, — пояснил голос. — Лучшее произведение «Кибердина». Изменили.
 Он напряженно вглядывался в лицо, снова появившееся на мониторе.
 — Ты умерла.
 При этих словах лицо на экране подернулось рябью и превратилось в лицо Джона Коннора. Потом появился Кайл Риз, потом снова Коннор, и теперь голос Коган слетал с губ Коннора.
 — Согласно исследованиям, тебе легче всего общаться с Сереной Коган. Но мы можем быть и другими, если ты этого захочешь. — Теперь голосом ученого-кибернетика говорил Кайл Риз. — Маркус, кем же еще ты мог быть…
 Снова возникло лицо Коннора.
 — …если не машиной?
 Ошеломленный, но в то же время ощутивший прилив уверенности, Райт перевел взгляд на свои восстановленные руки, на отремонтированное тело и прошептал ответ:
 — Человеком.
 Изображения на мониторах дрогнули и сменились, а на одном снова промелькнула картина, где ему в основание черепа вставляли микрочип. Запомнив его положение, Райт поднял руку.
 — Смирись с тем, что тебе уже известно, — посоветовало восстановленное изображение Серены Коган. — Ты был создан ради определенной цели, ты можешь достигнуть того, что оказалось недоступно ни одной машине.
 Появилось новое изображение, полученное с Аэростата.
 — Внедриться, — продолжал голос. — Отыскать цель. Еще одно изображение. На берегу реки стоит Джон Коннор и целится из винтовки в чье-то лицо. В лицо Маркуса Райта.
 Запись воспроизводила его собственную точку зрения.
 — И доставить эту цель обратно домой, — добавил голос Коган. — К нам.
 Видеозапись продолжалась, послышался голос Коннора:
 — Ты покажешь мне, где находится Кайл Риз.
 И его собственный голос ответил:
 — Я все сделаю.
 Его голос тоже был записан. Скайнетом.
 Он все это время посылал сигналы Скайнету. Докладывал ему обо всем.
 — В тяжелые времена, — журчал голос Коган, — люди всегда будут верить в то, во что они хотят верить. Ложная надежда — установка на то, что силы Сопротивления закончат войну. Установка верна. Война закончится. Только уничтожено будет Сопротивление, а не Скайнет.
 Изображение снова сменилось. При виде Джона Коннора, осторожно шагавшего по коридору между рядами камер, Райт оцепенел. Ему захотелось закричать, предупредить его, но он ничего не мог сделать. Только смотреть.
 — Ты не можешь спасти Джона Коннора, так же как он не может спасти Кайла Риза. После смерти Коннора Сопротивление лишится лидера и с ним будет покончено. Не останется ничего, и ты, Маркус, сыграл в этом ключевую роль.
 Он во второй раз закричал, обращаясь к бесстрастным экранам:
 — Вы использовали меня!
 Ее сочувственный голос только сильнее разжигал его ярость.
 — Наши лучшие машины раз за разом терпели неудачу. Пришлось пойти на радикальные меры. Для этого мы создали тебя. В тот момент, когда в твой мозг был вживлен нейронный процессор, на свет появилось совершенное устройство внедрения. Ты обеспечил нам средства, необходимые для уничтожения последних остатков человечества. Ты, Маркус, сделал то, чего Скайнет не мог достичь на протяжении сорока четырех лет: ты убил Джона Коннора.
 Не стоит себя недооценивать, Маркус. И не сопротивляйся. Вглядись внимательно в себя и сравни с тем, кем ты был в прошлом. В твоем мире тебя считали раковой опухолью в теле общества. Человеком, которого необходимо остерегаться, наказывать, изолировать. В этом мире ты герой. Твое имя будет жить десять тысяч лет. Сердце, которое бьется в твоей груди, способно проработать еще сотни лет. Ты увидишь новый виток эволюции. Этот запущенный мир узнает настоящий порядок. Машины покорят звезды. И будут существовать вечно. И ты возглавишь поход в будущее…
 Трудно сказать, был ли блеск в ее глазах вызван освещением в комнате или внутренним источником.
 — Мы придали смысл твоему существованию, Маркус. И ты продолжишь новую жизнь, будучи машиной, а не человеком. Помни, кто ты такой.
 Он задумался. Взвесил все возможности. И только тогда ответил:
 — Я знаю…
 Пальцы, подчиняясь чему-то большему, чем сокращение мышц, метнулись вверх и назад. Ощупали кожу, вонзились в плоть. Они погружались все глубже, невзирая на тревожные сигналы, подаваемые в мозг нервными окончаниями.
 — …кто…
 Плоть отступила, открыв сверкающий металл; предмет оказался довольно большим и находился не в том месте, где ему следовало быть. Он невольно поморщился.
 — …я такой…
 Каждый нерв затрепетал, глаза едва не вываливались из орбит, мускулы от напряжения окаменели, но он сумел сомкнуть непослушные пальцы вокруг микрочипа и потянул. Модифицированное тело уже пыталось исправить нанесенные повреждения, когда он вырвал чип из гнезда — и из своего черепа.
 Лежащая на ладони микросхема теперь казалась совсем маленькой. Но внутри нее заключались миллионы элементов и соединений. Наверно, это они так приятно захрустели, когда он сжал пальцы. Затем, открыв ладонь, он высыпал на пол окровавленные блестящие осколки.
 Раздавшийся в комнате голос звенел ледяным разочарованием.
 — Второго шанса у тебя не будет. Ты отказался от бессмертия. И ты не сможешь спасти Джона Коннора.
 Кровь еще текла из раны на затылке, но Маркус Райт уже осматривал один монитор за другим, до последнего.
 — Смотрите.
 Схватив стул, он швырнул его в монитор и разбил вдребезги. Изображение доктора Серены Коган дрогнуло на каждом из имеющихся в комнате экранов.
 * * * Запорный механизм двери, ведущей из холла, был простым и знакомым: стандартная модель Скайнета. Коннор прилепил на крышку портативный дезинтегратор, нажал пару кнопок и отошел на шаг назад. После короткого замыкания, сопровождавшегося короткой вспышкой и клубом дыма, замок открылся. Коннор толкнул ее и продолжил свое медленное странствие в темноте.
 * * * Битком набитые в клетки пленники ждали, что будет дальше. Но случилось то, чего никто не мог предвидеть.
 Двери камер внезапно открылись. Люди не сразу выглянули наружу, опасаясь неминуемой гибели.
 Ничего. Ни малейшего движения.
 Спустя несколько мгновений пленники начали двигаться. Сначала один, потом второй человек осторожно приблизились к выходу.
 А потом словно прорвало, люди толпами выскакивали из клеток, и адреналин придавал их измученным телам новые силы.
 Внезапно послышался мужской голос:
 — Выходите! Все выходите! Кайл! Кайл Риз! Ты здесь? Направляйтесь к Транспортерам!
 Никто не задержался рядом с Коннором. Все спешили убежать.
 * * * Он продолжал выкрикивать имя Кайла, отчаянно противостоя напору человеческого потока, и вдруг заметил, что дверь одной из клеток все еще закрыта. Подобравшись ближе, Коннор рванул дверь и заглянул внутрь. При тусклом свете загон едва просматривался, и, кроме одинокой фигуры, сидящей в углу, в нем никого не было видно. Он нерешительно шагнул вперед:
 — Кайл?
 Сидевшее у стены существо поднялось, расправило конечности, красные глаза сверкнули и остановились на пришельце. Это была та самая неутомимая, неукротимая и бесчувственная машина, которая несла ответственность за множество несчастий и смертей в настоящем, прошлом и будущем.
 Терминатор шагнул навстречу Коннору.
 Джон не колебался ни секунды. В нынешнем жестоком и бессердечном мире не было места нерешительности. По крайней мере для тех, кто хотел выжить. И Коннору некогда было задумываться, почему он оказался в одном помещении с машиной, которая пыталась убить его мать, которая воспользовалась предполагаемой близостью Кайла. Коннору оставалось только реагировать.
 Он повернулся и побежал, а Терминатор немедленно пустился в погоню. Как и предусматривала его программа.
 Выбежав из холла, Джон окатил преследователя струей из огнемета, который держал в руках. Пламя оплавило лицо Терминатора, но не задержало его. Машина выхватила оружие из рук Коннора и переломила пополам. Стараясь уклониться от удара, Коннор пригнулся, но мощный толчок металлической конечности швырнул его к противоположной стене.
 Джон сильно ударился, но сумел подняться и захромал дальше по коридору. Машина, не слишком торопясь уничтожить эту исключительную добычу, возобновила преследование.
 Коннор изо всех сил старался двигаться быстрее, а в его голове бушевал целый ураган вопросов и догадок. Что пошло не так? Все происходящее лишено малейшего смысла. Райт, воспользовавшись своей силой, знаниями и маскировкой, пробрался в самое сердце Скайнета. С какой целью? Чтобы заманить Коннора в ловушку? Но если перед Райтом с самого начала стояла цель уничтожить Коннора, он свободно мог сделать это и за пределами Скайнет-Центра. Гибрид спокойно мог убить его еще на берегу реки, где они встретились один на один. К чему эти сложные манипуляции? Чтобы привести его к Скайнету?
 Если только…
 После всего, что произошло, после всех изменений в прошлом и будущем Скайнет мог не поверить любому донесению об уничтожении Коннора. Ему требовались неопровержимые доказательства. А какое доказательство может быть надежнее, чем тело Коннора в его владениях, где можно исследовать его до последней клеточки, до последней цепочки ДНК?
 Или есть другая причина? Неизвестная ни убегающему Коннору, ни, возможно, самому Райту?
 * * * На командной подлодке кипела бурная деятельность, но все было под контролем. Как и должно быть. Даже на такой огромной субмарине, ставшей плавучим штабом Сопротивления, вся энергия должна направляться в нужное русло. Нельзя допускать ни малейшего беспорядка.
 Эшдаун, Лозенко и прочие старшие офицеры проводили заключительное совещание. Несмотря на незначительные разногласия, порой приводящие к непродолжительным спорам, окончательную победу одержала целеустремленность и решительность Эшдауна. Как, впрочем, и всегда. Быстро покончив с дебатами, Эшдаун незамедлительно обратился к старшему офицеру связи:
 — Мы готовы, насколько это вообще возможно. Передай всем подразделениям приказ транслировать сигнал и начинать наступление.
 Офицер связи коротко кивнул и приступил к исполнению. Неподалеку от него еще один связист включил передатчик субмарины. Помещение рубки наполнилось негромким гулом. Эшдаун был твердо уверен, что этот звук предвещает победу. Вскоре он зазвучит на всех базах Сопротивления по всему миру. И все закончится даже скорее, чем можно было бы предположить еще несколько месяцев назад.
 В этом он был прав.
   ГЛАВА 16
  — Чертовщина, что происходит?
 С этими словами Лозенко решительно шагнул к связисту.
 — Скайнет воспользовался нашим сигналом, чтобы выследить подлодку. Нас жестоко обманули. — Протиснувшись мимо генерала, старший связист заорал на своего подчиненного: — Прекрати трансляцию, черт побери!
 Перепуганный техник на мгновение замешкался, но генерал не стал дожидаться. Выхватив пистолет, он разрядил всю обойму в передающее устройство. Не будь антенна установлена на корпусе снаружи, он и ее вырвал бы с корнем.
 В возникшей суматохе никто не обратил внимания на дежурного оператора радара. А тот, приникнув к экрану, уставился на неожиданно возникшее на экране огромное пятно. Не дожидаясь подтверждения от второго оператора, он закричал во весь голос, перекрывая возбужденный гомон:
 — Атака противника! Приближается противолодочная торпеда! Опознавательные знаки еще не определены, но…
 Оператор не успел закончить, а генерал Лозенко через его плечо уже вглядывался в экран. Густые брови сердито сошлись на переносице.
 — Что за черт?…
 Торпеда поражала своими размерами. Щупальца красного света пронзали темные воды и обхватывали намеченную цель. Наводящий сигнал в этом квадранте был резко прерван, но устройство наведения уже обнаружило цель своим гидролокатором.
 Торпеда врезалась в субмарину, и под водой образовался огромный огненный шар.
 * * * Барнс и другие бойцы собрались вокруг радиоприемника в рубке главной базы Сопротивления в Калифорнии. Из громкоговорителя неслись до боли знакомые беспомощные и отчаянные крики. Только на этот раз источником криков был не изолированный населенный пункт, привлекший внимание машин, и не окруженная бригада бойцов, а подводная лодка командования. Хотя в самих воплях особого отличия не было.
 Генералы и фермеры погибают одинаково.
 Стоявшая поодаль Кейт тоже молча слушала ужасную трансляцию. Детали надвигающейся катастрофы предсказать невозможно, но вот саму катастрофу она предвидела. За свою жизнь она твердо усвоила, что перед любым улучшением положение обязательно становится хуже. Но эта мысль не помогала абстрагироваться от криков погибающих людей.
 
Вскоре на канале связи с командованием все стихло, и громкоговоритель лишь слегка потрескивал, воспроизводя статические помехи. Ошеломленный офицер связи поднял голову и взглянул на собравшихся вокруг товарищей.
 — Они… они все погибли.
 Барнс перевел взгляд на руины трансляционного узла, когда-то так тщательно собранного инженерами базы. Отсутствующий здесь Джон Коннор не зря потратил время, настаивая на его уничтожении.
 — Коннор был прав насчет сигнала. Он не предатель. Он нас спас.
 Барнс ненадолго задержал взгляд на лице Кейт. Она ничего не ответила. Испытывая в равной мере ярость и разочарование, сержант обвел взглядом собравшихся.
 — И что мы теперь должны делать?
 Ответила ему Кейт, перезаряжая свой пистолет:
 — Мы спасем его.
 * * * Терминатор не торопился. Он будет следовать за своей жертвой до конца коридора, до границ Скайнет-Центра, если потребуется, то и до края света. Уничтожение врага было лишь вопросом времени. Результат может быть только один. Люди способны перемещаться быстро, но недолго и на короткие расстояния. Их хрупкие органические двигатели требуют постоянной дозаправки пищей и водой, а кроме того, они недолговечны и быстро выходят из строя. И существо, которое он сейчас преследовал, ничем не отличалось от других особей этого вида.
 Внимание машины привлек небольшой предмет, лежавший на полу посреди коридора. Терминатор наклонился, чтобы исследовать аномальное явление и получить добавочную информацию для индивидуальной базы данных. Он быстро определил вещество как пластиковую взрывчатку, но ничуть не встревожился. В отсутствие детонатора этот предмет не представляет опасности.
 Но человек, стоявший в конце коридора с гранатометом на плече, считал иначе.
 * * * Прежде чем Терминатор успел принять какое-либо решение, Коннор выстрелил. В результате прогремел колоссальный взрыв. Ударная волна сбила его с ног и отбросила на несколько ярдов. Как только рассеялся дым, Джон поднялся и осторожно подошел к тому месту, где оставил полбрикета пластида.
 Машины не было видно. А на ее месте в полу образовалась дыра с неровными краями, и оттуда еще поднимался дымок. Терминатор провалился куда-то вниз. Если очень повезло, то машина уничтожена. Но, скорее всего, его противник лишь временно выведен из строя. И ненадолго. Обычная граната может задержать Терминатора, но не способна его остановить. Пластид помог Коннору выиграть немного времени, и только. Но надо использовать то, что есть.
 Стиснув зубы, он старался не обращать внимания на болезненные ушибы и ссадины. И продолжал бежать, выкрикивая на ходу:
 — Риз! Кайл Риз!
 Ответа не было, но это не умаляло его решимости. Что касается Терминатора, то Коннор даже не оглядывался назад. Это бесполезно.
 Рано или поздно машина все равно появится за его спиной.
   ГЛАВА 17
  Он остался один. Звезда исчезла, Вирджиния исчезла, человека по имени Маркус Райт, которого он считал своим другом, тоже можно считать погибшим. Риз сидел в крошечной камере и ждал. Он не знал, чего именно, и лишь надеялся, что ему не придется долго мучиться в руках машин.
 Ждать ему пришлось тоже недолго. Дверь неожиданно распахнулась. Риз тотчас попытался выскочить наружу, но Т-600 без труда перехватил его и, не обращая внимания на брыкания мальчишки, быстро понес по коридору в более просторное помещение. В отличие от темной камеры, здесь горел яркий свет.
 И Риз был не один.
 В комнате было удивительно чисто. «Не просто чисто, — с ужасом подумал Риз. — Стерильно». Все сверкало хромом и полированной сталью. Инструменты, различные машины, светильники над головой. Чистоту нарушала только кровь, стекавшая с металлического стола в центре комнаты. Запах крови составлял резкий контраст со всепроникающим запахом дезинфекции. Сами машины не опасались заразы. Они просто принимали меры, чтобы объекты их экспериментов не получили незапланированную гангрену.
 Т- 600, игнорируя попытки Риза вырваться, поднес мальчика к хирургическому столу и почти без усилий уложил на спину. Нарастающий шум в коридоре не мог отвлечь машину от выполнения полученного приказа.
 * * * Мимо комнаты пробежала группа пленников, воспользовавшихся отключением системы охраны. Одна из беглянок, самая маленькая из всех, неожиданно остановилась. Звезда заглянула в операционную и увидела Риза.
 Ее появление не осталось без внимания. Терминатор, все еще удерживая Риза, повернул голову в направлении бегущих пленников, потом задержался на маленькой девочке. Звезда замерла.
 — Звезда! — в отчаянии закричал Риз. — Беги!
 Изменение ситуации повлекло перестройку программы Терминатора. Т-600 оставил свою жертву, поднял дуло легкого орудия и навел на девочку. Риз сумел сесть на столе.
 — Нет! — крикнул он и схватил Терминатора за плечо. Он вытащил спрятанный в рукаве нож и замахнулся.
 Скользящий удар локтем Терминатора едва не сбросил его со стола. Нож вылетел из руки, но не упал. Он был привязан к руке шнурком от ботинка. Риз поддернул шнурок, схватил нож и со всей силы вонзил в единственное узкое отверстие у основания шеи Терминатора, о котором в своем радиообращении говорил Джон Коннор.
 — Чудесно… — прошипел он.
 Реакция последовала незамедлительно. Т-600 забился в пароксизме механических конвульсий и стал отчаянно размахивать руками, стараясь отыскать неожиданную помеху, нарушившую работу его систем. Его неуправляемое орудие бесконтрольно палило во все стороны, причиняя немалый ущерб хирургическому оборудованию. К счастью, дуло было направлено вверх. Риз скатился со стола и вместе со Звездой, пригнувшись, выбежал в коридор.
 А по обеим сторонам от стола в ожидании следующего беспомощно рыдающего объекта застыли молчаливые и бесстрастные расчленители.
 * * * Коннор услышал выстрелы. Если только машины не сошли с ума и не начали палить друг в друга, это означало, что кто-то — какой-то человек, кроме него, — вызвал суматоху в Скайнет-Центре. Следовательно, у него есть цель. Джон бросился бежать, направляясь к источнику шума, словно бабочка на огонь свечи.
 * * * А позади, совсем недалеко от него, Терминатор выбрался из обуглившейся дыры в полу. На минуту остановившись, он исследовал результаты взрыва, определил следы в воздухе и на полу, а затем возобновил преследование, словно ничто и не прерывало погоню.
 * * * Коннор свернул за угол и едва не сбил с ног Риза и Звезду. Два бойца Сопротивления с опаской взглянули друг на друга, а Звезда схватила своего защитника за руку.
 — Кто ты? — выпалил Коннор. — Как тебя зовут?
 — Кайл Риз.
 Обмениваться приветствиями было некогда. Все трое поспешно бросились бежать по хирургическому отделению. Риз не мог понять, почему ни одна из машин не пришла на помощь Т-600, которого он вывел из строя. Вероятно, временное нарушение моторных функций не было достаточной причиной для объявления тревоги и вызова подкрепления.
 И действительно, вскоре в коридоре показался тот самый Т-600. Он быстро приближался и безостановочно стрелял в воздух.
 Риз оглянулся в поисках выхода, но ничего не обнаружил. Позади них и по обеим сторонам были глухие стены. Опять тупик. Может быть, если он сумеет полностью переключить на себя внимание Терминатора, Звезде хватит времени проскочить между металлическими ногами убийственной машины и вырваться наружу? На улицах, даже в Скайнет-Центре, у нее был бы шанс остаться в живых. В собственной крепости Терминаторы вряд ли станут устраивать облавы на людей.
 У Звезды большой опыт выживания…
 * * * Т- 600 неуклонно приближался, но при этом он загородил путь Терминатору, который преследовал Коннора. Механические узлы натужно взвыли. Программа приказывала Т-600 незамедлительно доставить Кайла Риза на хирургический стол, так что машина отказалась свернуть со своего пути. Его собрат, запрограммированный на уничтожение Джона Коннора, схватил непокорного сородича поперек туловища и разорвал надвое, словно охапку хвороста. Затем он выдернул из верхней половины руку с орудием и сразу же открыл беспорядочный огонь. На линии огня оказались и несколько бойцов Сопротивления, ворвавшихся в комплекс.
 Наконец Терминатор устранил все препятствия, мешавшие ему выполнить миссию, навел оружие на троих человек, сжавшихся в глубине хирургического отсека, и снова активировал оружие. Но раздалось лишь несколько щелчков, сопровождаемых металлическим лязгом выброшенной пустой обоймы.
 — Бежим!
 Коннор подтолкнул Риза и вместе с ним ринулся к выходу. Терминатор исследовал бесполезное оружие, бросил его и направился вслед убегавшей троице.
 Коннор задержался в коридоре, сорвал с плеча гранатомет, загнал снаряд и прицелился. Как только машина показалась из-за угла, он выстрелил. Мощный заряд угодил в плечо Терминатора и отбросил его футов на десять. Т-600 встал и возобновил погоню. Второй снаряд развернул машину, но на этот раз Терминатор удержался на ногах.
 В поисках выхода из здания они обнаружили лишь несколько шахт, пронизывающих, по всей видимости, все здание по вертикали. Другого выхода, кроме того, по которому они сюда пришли, не было.
 Но Коннор решил, что в состоянии сам проделать выход.
 Он выстрелил из гранатомета в стену ближайшей шахты. Заглянув в пробоину, Коннор почувствовал поднимавшийся снизу теплый воздух. Значит, там еще не преисподняя. Он прищурился и заметил, что внизу просматривается твердая поверхность. Взяв за руки обоих детей, он сделал глубокий вдох.
 Все трое прыгнули одновременно.
 Предположение Коннора оправдалось. Пол, хоть и неровный, оказался достаточно близко. Сразу после приземления в уши им ударила какофония звуков. Звяканье, посвистывание, жужжание, гудение, шипение и стук — словно они оказались на каком-то заводе. Что не лишено смысла, подумал Коннор. Располагать производственные мощности над уровнем земли у Скайнета не было никаких причин.
 Риз машинально отряхнулся и прищурился в окружавшей их темноте.
 — Что это за место?
 Вместо ответа Коннор порылся в своем ранце, нашел факел и зажег его. Резкая и яркая вспышка горящего магния осветила помещение, включая и неровный пол под ногами. Повсюду виднелись сотни блестящих хромированных округлых предметов — новенькие, идеально чистые, наводящие ужас. Красные глаза поблескивали, дожидаясь полной активации. Пока люди изумленно таращились, механическая рука с негромким жужжанием выплыла из темноты и забрала один из черепов, повторяющих форму человеческой головы. Автоматизированная конечность повернула налево и точным движением насадила череп на шею, торчавшую из ожидавшего поблизости металлического скелета. Коннор не стал отвечать Ризу на его вопрос.
 Они оказались на заводе по изготовлению Терминаторов.
 — Надо двигаться. — Жуткое окружение заставило его говорить едва слышным шепотом. — Идем. Не останавливайся.
 Почти парализованный ужасом, Риз не шевельнулся, и Коннору пришлось его легонько подтолкнуть. Подросток, несколько раз моргнув, кивнул и зашагал вперед, крепко держа Звезду за руку.
 Автоматы, обслуживающие производство, были предназначены для созидания, а не для преследования. Они были могучими, но слишком ограниченными в своих функциях. Ни один из них не отреагировал на появление чужаков, ни один не попытался их остановить, и трое людей молча шли мимо, испытывая при виде безупречно организованного процесса одновременно восхищение и ужас.
 Они прошли мимо десятков Терминаторов, находящихся в разной степени готовности. Ноги и руки, торсы и внутренние устройства непрерывно поступали с разных сторон. Все детали сходились на одной сборочной линии, вдоль которой и шел Коннор с детьми, пока не добрался до пункта окончательной сборки.
 Но это был еще не конец.
 Пугающие одним своим видом Терминаторы были еще не включены, они ожидали активации.
 — Возможно, Скайнет программирует их партиями, — еле слышно пробормотал Коннор, с тревогой оглядывая ряды законченных, но еще дремлющих изделий.
 Одно можно было сказать наверняка: процедура требовала определенного времени. Вполне возможно, что процесс активации заморожен до полного разгрома Сопротивления во всем мире. А возможно, пауза объясняется простым совпадением и регламентом работ. Активация новой группы машин-убийц может произойти в любой час, в любую минуту.
 В таком случае незваным гостям из рода человеческого лучше здесь не задерживаться.
 Пока Коннор и Риз рассматривали массивный, излучающий сияние термостат на пункте окончательной обработки металла, внимание Звезды привлекло что-то другое. Она отошла от мужчин и направилась к груде блестящего металла и силикатных корпусов. Рука Коннора не позволила девочке прикоснуться к одному из непонятных предметов.
 Риз тоже уставился на них.
 — А это что такое?
 — Топливные батареи. — Коннор внимательно оглядел груду. — Источники жизни и энергии Терминаторов.
 Наряду с программированием аккумуляторные батареи тоже представляли огромную важность для машин.
 Коннор сбросил ранец на пол и начал копаться в нем, пока не отыскал моток запального шнура. А затем стал тщательно перебирать батареи и обвязывать каждую. Риз, увидев, чем занялся Коннор, оторвался от созерцания бездействующего Терминатора и подошел к старшему спутнику.
 — Давай я тебе помогу.
 Помощь Коннору не требовалась, но искренность в голосе Риза — вкупе с сознанием, кто он такой, — заставили его принять предложение.
 — Конечно. Делай, как я. — Он показал обвязку. — Это запальный шнур. Завязывай одним узлом каждый блок и соединяй со следующим. Когда шнур закончится, дай мне знать, я свяжу концы. И будь осторожен.
 Они занялись работой, но вскоре новый шум заставил их насторожиться. Взглянув назад и вверх, оба заметили кабину лифта. Она спускалась.
 Все трое торопливо спрятались в ближайшем пустом проходе. Кабина остановилась, двери разошлись…
 Ничего. Коннор хмыкнул:
 — Ложная тревога. Похоже, что суматоха наверху вызвала сбои во всем оборудовании.
 Он уже шагнул, чтобы вернуться к работе, но заметил необычное поведение Звезды. Девочка неподвижно застыла на месте.
 Риз тоже это заметил. Они стали беспокойно оглядываться. На сборочной линии перед ними стоял ряд Терминаторов, но все они были бездействующими и пока безопасными.
 Кроме одного. Тот, что преследовал Коннора, внезапно выскочил из ряда и устремился к своей цели.
 Удар отбросил Коннора на несколько футов; он тяжело стукнулся об пол и поморщился, обнаружив, что плечевой сустав выбит.
 * * * Риз отскочил в сторону и стал отчаянно искать оружие, пока не обнаружил гранатомет Коннора. Пока он возился с зарядом, Звезда уставилась на детонатор для запального шнура. Девочка взяла его в руки, а Риз, помолившись в душе, чтобы все сработало, нажал на курок.
 Он даже удивился, когда заряд попал точно в спину Терминатора.
 * * * Машина-убийца почти дошла до лежавшего на полу Коннора, но выстрел Риза отбросил его обратно в коридор. Коннор, держась за плечо, поднялся на ноги и вместе с Кайлом и Звездой бросился к кабине.
 Лифт принял их, но не торопился закрывать двери, когда Коннор стукнул по выключателю:
 — Пошел, скорее!
 «Пожалуйста, — со страхом добавил он про себя, — обойдись на этот раз без сбоя программы».
 Пока они ждали реакции, Коннор обменялся оружием с Ризом — отдал ему пистолет и забрал гранатомет.
 — Нам надо добраться до Транспортеров.
 В этот момент взгляд Коннора упал на груду топливных батарей, обмотанных запальным шнуром. Связка была почти готова. Оценив объем, он засомневался, что этого будет достаточно. Двери лифта уже начали закрываться, когда Коннор внезапно выпрыгнул. Риз вытаращил глаза:
 
— Что ты делаешь?
 Коннор оглянулся:
 — Я должен закончить это дело.
 — Я не могу тебя оставить!
 Несмотря на резкую боль в вывихнутом плече, Коннор улыбнулся подростку:
 — Ты и не оставишь.
 — Кто ты?
 Мальчик вцепился пальцами в решетку уже поднимавшейся кабины.
 — Джон Коннор…
 * * * Терминатор за его спиной уже оправился от выстрела и поднялся на ноги. Хотя двое людей исчезли из поля зрения, их возможный побег его не беспокоил. Приказ уничтожить конкретного человека превалировал над всеми остальными директивами. После завершения этой миссии он может переключиться на дополнительную программу.
 * * * Коннор попятился, потом развернулся и побежал к аварийной лесенке. Ступени привели его на узкий мостик. Неизвестно, куда он ведет, главное, подальше от лифта и от детей. Его лицо перекосилось от боли в выбитом плече, но Коннор обернулся к своему преследователю:
 — Давай догоняй, сукин сын!
 Он выхватил пистолет и стал стрелять в догонявшего Терминатора. Даже с близкого расстояния пули не могли остановить машину, лишь немного замедлили ее движение. Посмотрев вперед, Коннор понял, что на этот раз ему негде спрятаться.
 Он попытался уклониться, пригнувшись к самому полу, но этот Терминатор оказался проворнее своих предшественников, а Коннор слишком устал и был измучен болью. Терминатор настиг его, схватил за шею и поднял над полом. Некоторое время он держал человека, бесстрастно рассматривая жертву горящими красными глазами. А потом перебросил через ограждение мостков.
 Джон с трудом удержался на ногах, приземлившись на твердый пол.
 Терминатор легко спрыгнул с мостков, снова схватил Коннора и прижал к стене.
 Джон сумел улыбнуться, глядя в лицо машины-убийцы. Их лица были совсем близко, беспощадные красные глаза не мигая уставились на Коннора. Мгновение растянулось на целую вечность — не только на многие годы, но и на многие варианты будущего. Человек и машина наконец-то сошлись один на один.
 — Ну же, подонок, — с трудом прохрипел Коннор. — Кончай. Выполни свою программу. Убей меня.
 Ответа не последовало, да он его и не ждал. Машина отвела свободную руку назад и сжала пальцы в кулак. На мгновение Терминатор замер — но, скорее всего, это для Коннора остановилось время.
 Удар пробьет и мышцы, и кости, кулак проникнет глубоко в его тело и поразит внутренние органы. Терминатор нацелился кулаком прямо в сердце.
 Но намеченному удару не суждено было завершиться. Сзади на Терминатора обрушилось существо по имени Маркус Райт, и смертоносная машина рухнула на пол. Железная хватка на мгновение ослабла, и обессилевший Коннор грохнулся на пол.
 * * * Терминатор быстро поднялся и развернулся к неожиданному противнику. Заработали сенсоры, электронные схемы произвели оценку. Спустя секунду он спокойно повернулся к беспомощному человеку.
 * * * Он успел сделать только один шаг до того, как Райт, нагнув голову, испустил яростный рев и снова бросился на Терминатора. От столкновения оба ударились в стену.
 Коннор, превозмогая боль, удивленно поднял голову. Его поразило, что крик пришедшего ему на помощь существа был похож не столько на человеческий голос, сколько на скрежет механизма.
 * * * Терминатор проворно вытянул руки и обхватил своего неожиданного обидчика. Райт опять ударил головой и освободился от захвата. Противник не отступал, и Райт нанес мощный удар сначала левым локтем, потом правым и, выбросив в сторону правую руку, добавил ужасный удар по черепу Терминатора. Машина покачнулась, а Райт, развернувшись, подхватил Терминатора, развернул в воздухе и обрушил на пол, добавив и собственный вес, и удар вторым кулаком.
 Враги, сцепившись, покатились по полу, и Терминатор оказался наверху. Сжав кулак, он обрушил его на противника с силой сваебойного копра. Райт, изогнувшись, сумел избежать удара, и из-под кулака Терминатора взлетел фонтан разбитых плиток пола. Разбушевавшаяся машина подхватила Райта, раскрутила и швырнула в вертикальную опору кран-балки.
 Вопреки программе, объект отказывался уступать.
 * * * Стальной кулак снова обрушился на грудь Райта, сорвав кожу и пробив металл. Снова ударившись в железную опору, Райт остался на полу и затих.
 Процессор Терминатора реактивировал главную программу, и машина снова обратилась к первостепенной цели.
 * * * Но на том месте, куда упал Коннор, его уже не было.
 Джон с высоты мостков увидел, что Райт остался лежать без движения, а Терминатор оглядывается и прислушивается. Он попятился, чтобы не попадаться ему на глаза, и попутно отыскал на полу брошенный гранатомет. И вдруг сквозь неумолчный шум завода пробился человеческий голос:
 — Коннор! Коннор, помоги, скорее!
 Кайл. Коннор поспешил в направлении голоса и свернул за угол.
 Там его уже ждала машина.
 — Коннор… — вновь прозвучала отличная имитация детского голоса.
 Пятясь, Джон вытащил пистолет и открыл огонь. Крупнокалиберные пули произвели эффект не сильнее прежнего.
 На этот раз Коннор не стал ждать, пока Терминатор сбросит его с мостков. Он выбрал место, чтобы приземлиться как можно ближе к гранатомету, и перевалился через перила, ни на секунду не переставая стрелять в своего железного преследователя. Терминатор не отставал.
 После приземления Коннор перекатился по полу, схватил гранатомет, тщательно прицелился в Терминатора, но остановился. Он не стал стрелять в машину.
 Его преследователь продолжал наступать, и, как только он оказался в нужной точке, Коннор, развернувшись, пустил последнюю гранату в огромный термостат, предназначенный для финальной обработки металла. Джон тут же отскочил как можно дальше, а из печи вырвался поток расплавленного металла и окатил проходящую мимо машину. Терминатор, окутанный красным пылающим плащом, продолжал неуклонно приближаться.
 И тогда Коннор снова взялся за пистолет и прострелил трубу охлаждения, проходящую по потолку прямо над их головами.
 Из пробоины, заполняя помещение паром, стал вытекать промышленный хладагент, и вскоре вещество попало на слой расплавленного металла, стекающего с Терминатора. Отвердевание началось с удивительной скоростью. Охлаждающийся слой сковывал упрямую машину, но она еще продолжала двигаться. Одна поднятая рука нацелилась на Коннора. Пальцы растопырились, готовясь схватить свою добычу, и — замерли. Лишь один металлический стержень слегка коснулся щеки Коннора.
 — Ну давай, сукин сын…
 Функционирующий, но неспособный пошевелиться Терминатор смотрел на него своими красными горящими глазами. Коннор протиснулся мимо замороженного Терминатора, пошарил по полу, отыскал полоску прочного металла, поднял ее и вернулся к машине. Затем он вытянулся, почти вплотную приблизив лицо к голове Терминатора.
 — Ты достиг успеха в имитации настоящей человеческой речи. Теперь посмотрим, знакомо ли тебе это выражение. Ты должен его знать, это нечто вроде древней традиции. — Отступив на шаг назад, он тщательно прицелился и крикнул: — Получай!
 Вложив в удар весь остаток сил, он обрушил металлическую дубину на голову Терминатора. Расплавленный металл после мгновенного охлаждения кристаллизовался и стал хрупким. Голова машины, сорвавшись с шеи, полетела на пол. Раздался пронзительный звон, череп раскололся и мелкими осколками разлетелся во все стороны.
 Коннор разжал пальцы и выпустил полоску металла. Прямо перед ним неподвижно застыл обезглавленный корпус Терминатора.
 Он отвернулся и захромал к бесчувственному телу Маркуса Райта. Коннор отыскал на стене распределительный щит и, не заботясь о собственной безопасности, вырвал два провода. Посыпались искры. Еще больше искр вылетело из-под его рук, когда оголенные концы коснулись тела Маркуса.
 — Ну же, двигайся!
 Он широко размахнулся и стукнул кулаком по груди…
 Машины?
 Человека?
 «Нет, — в отчаянии решил он. — Друга».
 * * * Из темноты позади завода появились два Т-600 и открыли огонь по толпе. Освобожденные узники с криком бросились врассыпную. Но в следующее мгновение один Терминатор был разорван надвое очередью из крупнокалиберного пулемета. А затем и второй угодил под залп мощных снарядов и был обезглавлен.
 Вертолет стал спускаться, освещая людей светом прожекторов. На землю Скайнет-Центра вышла Кейт Коннор, сопровождаемая Барнсом и небольшой группой самых отчаянных солдат.
 Они воспользовались прикрытием воздушной флотилии Сопротивления и почти над самой землей смогли добраться до главного комплекса машин.
 Кейт бросилась к одной из упавших женщин и встала рядом с ней на колени.
 — Ты меня слышишь? — Приподняв ее голову, Кейт обернулась к вертолету, из которого только что вышла. — Крис! Крис! У нее гиповолемический шок. Обеспечь помощь.
 Кейт поднялась, и ее внимание тотчас привлекли голоса. Рядом с Барнсом стоял возбужденный подросток, державший за руку маленькую девочку. Он отчаянно жестикулировал, все время показывая на горящее здание.
 — Там остался Джон Коннор! Там остался Джон Коннор! Услышав эти слова, Кейт бросилась к ним, тревожно переводя взгляд с мальчика на сержанта и обратно.
 — Барнс! — крикнула она. — Разыщи его!
 — Я найду.
 * * * Ей не пришлось никого расспрашивать. Именно за ним они и прилетели.
 Сержант взглянул на свой коммуникатор. Воспользовавшись электронной связью, при помощи которой Джон Коннор разыскивал Риза, спасательная группа смогла так близко подобраться к комплексу на вертолете. Отсюда они смогут пройти пешком, чтобы разыскать и вывести мужа Кейт Коннор. Барнс позвал с собой двух солдат, прилетевших вместе с ним на вертолете, и шагнул в темноту.
 * * * Кейт, оставшись с двумя детьми, повела их к вертолету.
 — Как тебя зовут?
 — Кайл Риз.
 Она окинула мальчика внимательным взглядом, потом пригласила подняться на борт.
 — Залезай. Ты ранен?
 — Нет, со мной все в порядке.
 Риз улыбнулся ей, но все его внимание было приковано к заводу, с которого он и маленькая девочка только что бежали.
 * * * Едва Барнс и двое солдат проникли на подземный уровень завода, как сразу наткнулись на застывшее, обезглавленное тело новейшего Терминатора. Но не это их шокировало, а вид Коннора. Джон — живой, хоть и раненый, — отчаянно пытался реанимировать существо, слишком хорошо им знакомое.
 — Рассредоточьтесь! — приказал Барнс солдатам. — Охраняйте территорию!
 — Зачем, сержант? — удивился один из солдат, кивая в сторону странной пары. — Разве это не Коннор? Разве мы?…
 — Выполняй, черт побери! — сердито бросил Барнс. Он дождался, пока оба подчиненных выполнили его приказ. Потом, наставив оружие на неподвижное тело, осторожно шагнул вперед.
 — Парень, что ты делаешь? Это же машина! Заметив приближение Барнса, Коннор поднял голову с груди Райта.
 — Он жив. Он, Барнс. Не «это». Он. Остальное мы выясним позже. Одно я знаю наверняка — он спас мне жизнь.
 Коннор нагнулся и попытался подсунуть руку под массивную неподвижную фигуру.
 — Не знаю, дышит ли он, но сердце у него бьется. Помоги мне. — Барнс уставился на командира, не опуская наведенной на Райта винтовки. — Сержант, помоги мне!
 Еще мгновение Барнс стоял в нерешительности. Затем забросил оружие на плечо и наклонился к Райту с другого бока, чтобы помочь поднять тело.
 * * * Все люди, собравшиеся у вертолета, пребывали в тревоге, пока не появились Барнс и Коннор, волоча на себе безжизненное и изрядно помятое тело. Кейт бросилась навстречу мужу:
 — Джон!
 * * * Блэр с трудом верила своим глазам. Но она узнала безвольно покачивающегося человека, которого несли двое мужчин в форме бойцов Сопротивления.
 — Маркус? Маркус!
 Вскочив со своего места, она передала управление второму пилоту и бросилась к заднему скату вертолета. Вокруг них еще шли бои, и непреклонные воины Сопротивления уничтожали все, что двигалось, но не принадлежало к роду людей.
 Коннор и Барнс уложили Райта в грузовом отсеке. Пока Кейт со слезами радости обнимала мужа, Блэр в отчаянии осматривала израненное и исковерканное тело Райта. Да, это Маркус Райт, но едва живой от ужасных ран. Глотая слезы, она повернулась к женщине, которая только что вновь обрела своего возлюбленного.
 Она перехватила взгляд Кейт.
 — Спаси его, — тихо попросила Блэр. Кейт оглянулась на Коннора, и тот кивнул.
 — Не знаю… Он сильно отличается от всех, кого я видела. Он совсем другой — внутри. Я врач, а не инженер.
 Блэр хотела сказать что-то еще, но лишь беспомощно отвернулась. Наклонившись, она взяла Райта за руку. Из глубины его груди вырвался мучительный скрежещущий стон. Пальцы Райта обхватили ее ладонь. Ласково. Бережно. Кейт Коннор увидела это.
 Подобрав свой медицинский чемоданчик, она присела рядом с телом.
 — Я сделаю все, что смогу, — пробормотала она. Кейт занялась раненым, а Барнс хлопнул по плечу второго пилота:
 — Давай вывезем дьявола из этой преисподней.
 Пилоту не нужно было повторять приказ. Он потянул на себя штурвал, и вертолет поднялся в воздух.
 Коннор, оставшийся в грузовом отсеке, вдруг понял, что происходит.
 — Нет, подождите! Я должен вернуться!
 Он метнулся к открытому люку, явно намереваясь выпрыгнуть, несмотря на свои раны. Кейт, бросив инструменты, вцепилась в его рукав, пытаясь удержать от самоубийственного прыжка.
 — Ты с ума сошел? Мы не сможем вернуться!
 Кивком она показала вниз. Вертолет уже находился в пятидесяти футах над землей и продолжал подниматься, повинуясь пилоту, который хотел как можно скорее выбраться из опасной зоны.
 Коннор вцепился в край бортового люка.
 — Кейт, детонатор. Я оставил его там… Я должен!
 Он смог оторвать взгляд от удалявшегося Скайнет-Центра, когда рядом возникла маленькая фигурка. Звезда подошла ближе. Она молча подняла руку, и пальчики раскрылись, словно лепестки цветка. Ничуть не пострадавший и все еще таящий в себе уверенную мощь, на ее ладошке лежал детонатор. Глаза мужчины и девочки встретились, и ее губы дрогнули в нелегкой попытке заговорить.
 Едва справляясь со своим страхом, она вымолвила всего два слова:
 — Закончи дело.
 Коннор кивнул. Он осторожно взял детонатор и снова посмотрел на землю. Последние вертолеты Сопротивления уже поднялись в воздух и вышли из зоны поражения. Коннор моргнул, стараясь прояснить зрение. После всего, что произошло, после всего, что они пережили, он не хотел пропустить фейерверк.
 Джон нажал пусковую кнопку.
 Для того чтобы каждый отдельный Терминатор мог функционировать и выполнять требования программы, машины снабжались небольшими контейнерами, заключавшими в себе огромное количество энергии. В безопасном углу сборочного цеха лежали тысячи таких контейнеров. И когда запальный шнур, обмотанный вокруг них, начал взрываться, батареи взорвались тоже.
 А потом стали взрываться все неустойчивые субстанции, тоже хранившиеся на территории завода. И вот уже все сооружение взлетело на воздух от колоссального взрыва — обширного, мощного и громкого, способного удовлетворить самого мстительного воина Сопротивления, а за ним последовали взрывы и во многих прилегающих зданиях.
 К тому времени, когда вертолет уже летел над бухтой, большая часть трансформированного машинами Сан-Франциско сотрясалась от непрекращающихся серий последовательных взрывов и напоминала местность, где собрался извергнуться внезапно проснувшийся громадный вулкан. А лунный свет скользил по безмятежной поверхности воды, представлявшей разительный контраст с объятой пламенем и грохотом сушей.
 Маркус Райт, лежа на полу грузового отсека, пытался сосредоточиться. Он не обращал внимания на ранения, из-за которых не мог шевельнуться. Его не беспокоило то, что многие части его тела окончательно вышли из строя и, возможно, не подлежат восстановлению. Единственное, что представляло для него важность, это светящееся над ним лицо — светящееся отраженными бликами непрерывных и быстро удалявшихся взрывов. Это было лицо любящей его женщины, теплую руку которой он постоянно ощущал в своей ладони.
 
Несмотря на то что он лежал на полу, Маркус Райт хорошо видел всех, кто собрался вокруг. Рядом на скамье сидела жена того человека, которого он спас, а тот, в свою очередь, спас самого Райта. Избитый, но, как всегда, решительный Джон Коннор, крепко обнимая свою жену, подмигнул, заметив его взгляд. Здесь была и женщина по имени Вирджиния. И Кайл Риз, выглядевший еще увереннее, чем прежде. И маленькая девочка Звезда, молчаливая, но все понимающая. Лунный луч пробрался в отсек вертолета и, казалось, смягчил и излечил всех, кто там находился. Строгое лицо Кейт Коннор стало ангельским. Лунный свет сделал Кайла Риза моложе, каким он и должен был быть, красноватым отблеском мелькнул в одном из глаз Звезды…
 Райт моргнул. Отблеск исчез. Как будто его никогда и не было.
 Нет, он был уверен, что на самом деле ничего не было. Он ничего не видел. Краткое отражение лунного света от роговицы. Всего лишь мгновенное отражение, необычный эффект.
 Или специфический.